Как укротить степного коня

       Огненный диск остановился в зените, достигнув наивысшей точки в своём небесном пути. А юные Лохматые Хулиганы все ещё учились в Школе Степей — от теорий после летнего перерыва они подошли к практике… И юный принц степняков присоединился тогда, когда начиналась практика.       Я вздохнул, многократно отточенными движениями кругами собирая длинную верёвку после очередной неудачи. Устало и чуть ли не ненавидяще смотрел на колышек перед собой. — Сосредоточься, Иккинг! Колышек не шевелится, а лошадь не будет ждать, пока ты там пытаешься намотать лассо! — усмехнулся Плевака, хлопнув меня по плечу. — А ты ведь знаешь, как бежит табун? Потому что есть несколько вариантов ухода табуна от погони — разделение или же…       Пока я натянуто улыбался добродушному кузнецу, внимая его наставлениям, сзади нас что-то прогремело. Ойкнув от неожиданности, наш учитель круто развернулся, сбив меня с ног. — Ну началось… — пробормотала Астрид, подходя к колышку после удачного броска. — Задирака! Забияка! Да вы хоть на одном уроке спокойно вели себя?! — взвыл здоровяк Сморкала, будучи отброшенным взрывом, поднимавшийся с земли. — А что, скучаешь по спокойным урокам? — из рассеивающегося дыма вынырнуло довольное, измазанное сажей лицо Задираки. — Ещё бы! — А их никогда не было! — рядом с братом развела руками Забияка, с опаской поглядывая на закипавшего Плеваку.       Урок грозил обернуться страшным гневом ближайшего советника вождя. И это было плохо… Рыбьеног, начитанный и довольно умный мальчик, попытался спасти ситуацию: — Все же взрывы близнецов лучше, чем «красные налёты». — «Красные налёты»… — повторил уже рассеянно-спокойным голосом Плевака, поворачиваясь к горизонту.       Я, встав, попытался выбросить вперёд руку с лассо — и снова не попал. Одновременно с жалостью смотрел на кузнеца. «Его можно понять», — из-за одного из таких страшных «красных налётов» кузнец лишился своих друзей…       Одним рутинным днём Плевака был на дозоре. Когда он услышал звучный призыв рожка о помощи, он помчался на источник звука, не щадя своего коня Фроста. И отважный воин выехал к уже усеянному трупами полю буквально только что ожесточенной схватки — виновник расправы уже казался далекой точкой на горизонте. Растерянный увиденным, кузнец остановил своего коня возле убитых соплеменников, с болью узнавая в павших своих близких друзей и верных боевых товарищей. И эта хлюпающая кровавая земля навсегда отпечатается в памяти человека, корящего себя за то, что не заметил убийцу, проскочившего через границы, охраняемые дозорным. — Это налёты Красной Смерти? — уточнил Сморкала, пытаясь привести себя в порядок после выходки близнецов. — Да! — воскликнул Рыбьеног, с негодованием смотря на брюнета. — Как можно не знать? «Красная Смерть», — мысленно протянул я, морщась от едкого привкуса кровавых легенд, неразрывно связанных с этим именем.       Лишь одно утешало меня этим нерадостным днём — то, что совсем скоро я побегу к тому, кто терпеливо ждал меня в леске…ждал, как я надеялся.       Казаки. Одни из воинственных степных народов, окружённые легендами всадники. Никому не известно, откуда они пришли. Как обосновались в тех местах, чьи имена звучат песней — Дон, Сибирь, Кавказ, Запорожье и Яик.       Это были храбрые воины, не боящиеся смерти, и искусные всадники, сливавшиеся в единое существо со своими верными друзьями — лошадьми. Люди, которые были сами по себе, без господинов над собой! О, степные племена гордились, что жили в мире с пылкими и гордыми Королями Свободы!       Но… Был среди казаков Яика один, невероятно пламенный и неукротимый подобно лошадям Пржевальского. Яростный вихрь, не прекращавший атаковать деревни бедных степняков.       Стальная буря, упрямый бык, недосягаемый всадник, сын отваги, пожиратель бравад, избранник фортуны, любимец воинской удали и безликая тень — как только ни звали его.       Грозного сына степей, отвоевавшего свою жизнь в борьбе с суровой Природой. Прославленного воина баллад, сокрушившего не одну сотню врагов. И наконец удалого всадника, равного которому ещё не рождалось — кто кто, а степняки умели уважать врагов.       Его настоящего имени никто не знал, его лица никто не видел — не нашлось тех, кто выживал после налёта безликого джигита… Но были счастливчики, которые видели его великое искусство, его роднение с лошадью: воистину становились одним целым! И избранные описывали высокого золотистого коня с белой проточиной и алые одеяния и сбрую. Припоминали серебряное лезвие сабли с золотистыми прожилками… Или привирали? Кто ж знает.       Таков был неуловимый мираж травяного океана. Всадник по имени Красная Смерть.

***

      Едва я добрался до лесной опушки, раздалось тревожное ржание. Светло-огненный блеск молнией прочертил путь ко мне, резко остановился, приподняв больную ногу и сильно напугав меня. — Атаман, это что было? — вырвалось у меня в необузданном порыве.       Верхняя губа бело-серой морды приподнялась, пробуя воздух. Белые у кончиков уши стояли торчком, наклонившись в мою сторону. А глаза, большие тёмные глаза, отражали беспокойство…       Я неверяще открывал и закрывал рот, заметив, что дикий конь никак не отреагировал на то, что я назвал его по имени. И, осторожно отступив от статного и пылкого гордеца, прошептал: — Атаман?       Чуткие уши дёрнулись. Лошадь Пржевальского опустила голову набок. Внимательный взгляд агатовых глаз скользнул по мне, и Атаман фыркнул, приблизив морду ко мне.       Непокорный принц Свободы принял имя, данное ему человеком! И это было великой наградой для меня — я, Рыбья Кость, и мечтать не смел о том, что легендарный конь, пусть и Судьбой предназначенный мне, станет моим другом! И да, этот беспокойный взгляд, эти раздувающиеся ноздри, эти напряженные мышцы и тихое ржание…       Согласно преданиям о лошадях Пржевальского, они никогда не ржали — их голос можно было услышать только перед смертью или в редких случаях. Кроме того дня, когда стрела могла убить палевого, его ржания я никогда не слышал! И из-за того, что я не явился утром, это гордое дитя равнин заржало!       Если совсем недавно я считал этот день худшим в своей жизни, то сейчас я окончательно переменил своё мнение! Это был счастливый день в моей жизни, я будто заново родился — ведь осознавал, что есть тот прекрасный жеребец из легенд, которому я небезразличен!