Всегда выбирай Пашу

Май. 1998 год.

Саша ненавидела слёзы и плачущих людей. Ненавидела и считала всё это слабостью, которой поддаются те, у кого не хватает силы воли, чтобы не распускать нюни. Ненавидела сейчас и себя. Заливаясь горючими слезами, обжигающими глаза и щёки, Лукьянова совершенно точно осознавала – оно того не стоит. Не стоит этот Саша Белов, думающий только о том, как и в каких местах он свою Милену отымеит. Не стоит их «дружба», как она считала до сего момента, ничего. И совершенно точно Саша осознала, что её, так называемая, любовь к тому же Белову – тоже ничегошеньки не стоит! Так просто распрощалась она со всем, что было. Многолетняя дружба, невзаимная влюблённость и всё-всё, что от этого остовалось. Но почему ради этого ей пришлось опозориться почти на всю школу, когда её одноклассница, непонятным хером узнавшая о чувствах Лукьяновой, рассказала это перед всеми Белову? Почему пришлось лицезреть смешки его друзей и психи девушки, а сам он просто, тупо, под всеобщий смех, пялил в неё своими хмурыми очами? Почему эти поганные слёзы потекли в тот момент, когда она хотела опровергнуть данную информацию, но смогла лишь как трусиха, поджав хвост, убежать в уборную, роняя на кафель солёные слёзы? Саша не знала. И уже не хотела знать. Вытирая слёзы, чувствовала себя той самой девчонкой из сериалов, которой постоянно не везёт. Она так не любила те сериалы и таких героинь, но по иронии обстоятельств – оказалась сама той плаксой-нюней. Лукьянова спешила взять себя в руки, потому что ей нужно было срочно домой. Но не к себе. К Паше. Умываясь ледяной водой в школьном туалете, чтоб привести в порядок раскрасневшееся лицо, она совершенно точно для себя осозновала, что Паша ей поможет. Паша всегда ей помогает. Он словно ангел-хранитель, но только живой и без крыльев. Хотя, Саша была уверена, что крылья у него всё-таки были. Лучевой-Невсковский всё же не святой, но для Лукьяновой он был таким. Аккуратно поправляя юбку, чуть помявшуюся от того, что Саша буквально валялась на холодном кафеле, она думала про Пашу. По времени, он уже вернулся из училища и должен скорей всего либо курить, либо курить и делать курсач. Оба вариант были верны, но какой был правдив – Саша не знала. Девушка миновала очередной коридор, радуясь, что он был заполнен только младшеклассниками, незнавшими об неприятной ситуации. Ещё радостнее было, что учиться осталось всего меньше месяца, а дальше вольной птицей в небо и никогда не встречать одноклассников. Май месяц и правда был прекрасен, как и погода на улице. Настроение чуть поднялось, но под ребрами что-то неприятно пульсировало... Лукьянова мотнула головой и зайдя за угол, перемещалась к классу, где лежал её портфель. Она надеялась, что он ещё там и ничего с ним не сделали. Но дойти она не успела, сзади её кто-то схватил за плечо, разворачивая к себе лицом. Хотела возмутиться, но перед ней предстал Саша Белов, собственной персоной, протягивающий ей портфель. Взъерошенные каштановые волосы и уже не хмурые густые брови, безрукавка в клетку, одетая поверх белой рубахи, казалось чуть пыльной, будто он только что валялся по полу. Взгляд был какой-то виноватый и чуть грустный. – Сань, – обращается к ней тёзка, почесывая затылок и уводя глаза влево вверх. – ну, понимаешь... Я Ленку люблю, мы с ней... Ну, типа, вместе, – неуверенно лепечет он. – ты ж... Ты ж подруга мне просто, ну? ... Не могу я тебя любить, мы с детства с тобой... – поджимает губы. – да, и не мой типаж ты... Не обижайся, ты всё равно... Ммм... Нуу, красивая? За тобой толпами парни бегают! Выбирай – не хочу! У нас с тобой ничего не выйдет... Прости... И это... Давай друзьями останемся, а? Он замолк, смотря на реакцию Лукьяновой, но ничего, то что хотел видеть – не видел. Девушка выхватила из его рук сумку. Никого другого, как её пытался убедить Белов – Саше не нужно. «Всегда выбирай Пашу!» – неисправно твердило сознание Саши Лукьяновой, посему, гордо приподняв заплаканное лицо, она показала парню, что пытался извиниться, средний палец и, развернувшись на пятках, кинулась в сторону Молодёжной улицы, где и проживал её горячо любимый друг – Павел Лучевой-Невсковский!

***

Открывала дверь в квартиру под номер «207» Саша весьма неуверенно. В самой квартире было тихо, лишь изредка шуршал карандаш и бумага. «Значит, всё-таки, курсач» – сделала вывод Лукьянова. Она захлопнул дверь и уже более уверенно оповестила: – Это я! – Привет, – донесся до неё спокойный голос Павла. – как дела? – Даже не знаю, сложно сказать... – протянула Саша, снимая ботинки. Эти слова заставили Павла оторваться от работы и выйти из комнаты. В дверном проёме быстро очутился парень с вихром волос цвета ржи, бледным худым телом и лицом, но яркими и красивым глазами, что поблескивали волнением. Паша был почти на голову выше Саши, которая едва достигала ста шестидесяти семи сантиметров. – Что случилось? – взволнованно спросил Лучевой-Невсковский, глядя в все ещё чуть красноватое лицо. – Почему ты плакала? Саша лишь молча глядела ему в глаза, чувствуя, что опять разревётся. Паша, не став ничего говорить, чтоб не довести девушку, нежно приобнял за плечо, ведя на кухню и усаживая за стол. Квартира Лучевого-Невсковского всегда была открыта для Саши Лукьяновой, невзирая на то, как они общались с ним. Хотя, разладов никогда и не было. Лишь Сашка изредко дулась, да обижалась, а Паша нет. Разница в возрасте, почти в пять лет, давала о себе знать. Опыт был. – Он узнал, да? – спросил Павел, ставя перед Сашей кружку горячего чая. Лукьянова тяжело вздохнула. Читал её, как книгу, даже не зная подробностей. – Да. – отпив из кружки горячей жидкости, она поведола ему обо всём, как было. Лучевой-Невсковский внимательно слушал, не перебивая. Лицо его оставалось прежним, лишь глаза выдавали эмоции. Глаза... Саша несомненно их обожала. Потому что они были такие искренние, такие родные и любимые... «Почему я никогда не смотрела на Пашу, а обратила внимание на этого придурка?» – во время разглядывания Лучевого она обнаружила себя на этой мысли. – Он и вправду глупый, – спустя минуты молчания заключает Паша. – сам по себе он неплохой, не подумай, но как человек он ещё не нашёл себя. – Что ты имеешь ввиду? – Он не смотрит на внутренний мир и богатства души, – Паша прикладывает свою руку к её груди. — он обращает внимание на оболочку, поэтому ты ему и не нравишься. Когда не видешь внутренней красоты, не увидешь внешней. – он обводит рукой её силуэт. – Значит... Он мне тоже нравился не так, как надо... – Нет, – Паша усмехнулся, усаживаясь на подоконник около стола. – ты путаешь влюблённость с симпатией! – Разве это не одно и тоже? – Сашка удивлённо подняла бровь, умостившись рядом с парнем. – Неа, – покачал головой Невсковский, выуживая из кармана сигарету. – влюблённость – это непорочные, искренние чувства, пылкие и импульсивные. Ты не видишь в человеке ничего плохого, то есть не осознаешь недостатки, для тебя их нет. А симпатия – это больше к внешнему, тебе нравится человек исключительно по внешности и каким-то заслугам, которые он оказал тебе или другим. Паша поджёг сигарету и затянувшись, выпустил дым, в открытую форточку. – А любовь? Что тогда такое – любовь? – Любовь, Саш, это – зависимость. Эмоциональная одержимость. – начинает объяснять Паша. – Любовь часто путают с влюблённость, но она гораздо глубже. Любовь – это когда ты принимаешь человека, какой он есть. Даже, если он совершит что-то страшное или же аморальное, по твоему мнению, ты всё равно будешь ценить его и по-прежнему питать тёплые чувства. Ты осознаешь, что у человека есть свои недостатки и тоже принимаешь их, не забывая при этом, что они есть. Никто не идеален – все прекрасны, по-своему. – А у тебя с Дуней — любовь? – поглядывая искоса на парня, спрашивает Саша. – А у нас с Дуней – больше ничего. – чуть грустно отвечает Павел. – И что ты думаешь про это? – Я думаю, что это хорошо. Она не может ответить на мои чувства больше, а я не хочу их проявлять ей, поэтому вот так выходит. У нас и не любовь была – что-то между симпатией и влюбленностью. Молчат. Не смотрят друг на друга. Невсковский выпускает кольца дыма, смотря в окно. А Саша думает и произносит думы в слух: – А я, получается, тогда люблю тебя? – неуверенно спрашивает она. Паша удивлённо глядит на неё и расплывается в улыбке. – А сама ты как чувствуешь? – Я не знаю, – пожимает плечами. – сердце колотиться сильно, что слышно даже... – замолкает и придвинувшись чуть ближе, невинно воопрашает. – А ты... Ты любишь меня? Павел молча смотрит на неё и выдохнув последнее кольцо дыма, кидает бычок в пепельницу. Он медленно касается своими руками талии девушки, чем вызывает табун мурашек, аккуратно притягивает к себе и чуть улыбнувшись, сокращает расстояние между ними, осторожно касаясь своими губами губ Саши. Та готова упорхнуть бабочкой от новых ощущений. Это был первый её поцелуй. И он был нежным и чувственным, осторожным. Таким приятным, что сердце отбивало чечетку, обволакивая разум в туман. Лукьянова неумело отвечает, пальцами хватаясь за Пашину шею. Прикрывает глаза и отдаётся сладкому моменту. Губы Лучевого-Невсковского отдают ментолом сигарет вперемешку с горьким американо, которое он пил совсем недавно. И этот вкус нравится Саше. – Люблю. – отстраняясь на долю секунды отвечает Невсковский и вновь припадает к губам Лукьяновой. А Саша понимает, что сердце говорит абсолютно правильные вещи. В с е г д а в ы б и р а й П а ш у !