beautiful sinner
15 марта 2022 г., 20:16
Чонгук раньше думал, что он сильный. Но он глубоко ошибался.
Сила приходит от преодоления трудностей, от способности преодолевать трудности и невзгоды. Как говорится, сила растет в моменты, когда вы думаете, что не можете продолжать, но все равно продолжаете идти.
Что ж, Чонгук обнаружил, что он опустошён. Устал. Застрял.
Он не силен. Он просто…устал.
Чонгук осторожно закрывает дверь в свою маленькую ванную комнату, в квартире, которую он делит со своим пьяницей-отцом. У него осталось несколько месяцев до окончания колледжа, возможно, он найдет хорошую работу и заработает немного денег, чтобы переехать в лучший город, в лучшую жизнь, но он понимает, что совсем не хочет ничего из этого.
Раньше хотел. Но не сейчас.
Когда-то были дни, когда он заставлял себя каждый день игнорировать разговоры за его спиной, очевидную отсранённость других людей, чувство отрешенности от социальных кругов и то, что он был ублюдком, скучным, чудаком, сыном пьяницы — всё было основательно заменено днями пустоты и безразличия.
Чонгук никогда не предавался удовольствию — не топился в алкоголе, не искал шлюх и тепла тела других людей. Он думал, что не заслуживает того, чтобы чувствовать себя хорошо, когда все, что он чувствовал, было отвращением.
Чувствовать себя хорошо, чувствовать себя счастливым — это для людей, которые этого заслуживают.
И Чонгук думает, что он этого не заслуживает.
Он один. Совершенно один в мире, полном людей. Он ненавидит себя за такое чувство — за эгоизм.
Это было почти два года. Сначала это были просто беспокойные ночи и проблемы со сном, но затем это повлияло на его успеваемость в университете, и в школе стало тяжелее — он начал пропускать занятия, которые в конечном итоге переросли в то, что он просто пропускал их вообще, отказываясь отойти от кровати на один фут. Затем еда превратилась в рутинную работу. Забота о себе стала обузой. Его мысли стали тяжелыми, холодными и далекими — он ничего не чувствовал.
И он действительно ненавидел это.
Затем, пять месяцев назад, он начал причинять себе боль. Поначалу это было не так уж и серьёзно, просто защемление внутренней части его запястий или локтей, неприметных мест, которые не привлекали бы много внимания со стороны его соседей. Но тогда этого было недостаточно — ему нужно было больше боли — ему нужно было почувствовать больше.
Именно тогда появились маленькие бритвенные лезвия, сначала начерчившие маленькие не глубокие порезы на его запястье. Первый порез был похож на электрический разряд, и Чонгук задохнулся от этого ощущения, от ощущения возможности чувствовать.
Так что он продолжал это делать.
Снова и снова, снова и снова.
Это было около месяца назад.
Теперь он стоит перед зеркалом в ванной, бледный, с темными мешками под глазами, в мешковатой одежде, поскольку он сильно похудел. Он чувствовал, что стоять на собственных ногах само по себе было титанической задачей. Его рука тянется к металлическому лезвию, церемонно помещенном рядом с краном, место, которое найти можно быстро и легко. Он поднимает его, осторожно гладит пальцами по бокам и снова смотрит на себя.
Он ненавидел это. Он все ненавидел. Он ненавидел эту жизнь. Он ненавидел себя.
Он смотрит на себя, прежде чем залезть в свою маленькую ванну, включает кран, чтобы вода стекала и наполняла ее до краев. Он кладет лезвие на пустую мыльницу поблизости и осторожно снимает одежду. Он аккуратно складывает её и кладет на сиденье унитаза. Дрожащими и не скоординированными ногами, он залезает в ванну, смотрит, как вода с легкими брызгами льется по краям на кафельный пол.
Он опускается, кладет голову на край ванны, расслабляет напряженное тело и мышцы. Он делает глубокий вдох, вздрагивает и позволяет себе подавить слабые рыдания. Он поднимает руку и вытирает непролитые слезы с глаз, прежде чем потянуться к металлическому лезвию на мыльнице. Он не может отступить сейчас.
Он делал это много раз, и все они никогда не были достаточно глубокими, чтобы угрожать жизни.
Но сейчас.
Он втягивает воздух и подносит лезвие к коже, осознавая предыдущие шрамы, уже зажившие на его запястьях.
И все же вот он — добавляет в коллекцию новый, последний.
Он ударяет, почти мучительно медленно и глубоко, не издает ни звука, потому что причиняет себе боль. Боль ощущается, особенно когда холодная вода касается открытой раны. Красный цвет постепенно окрашивает ванну и воду.
Он снова двигает лезвием.
Выливается еще больше крови.
И снова.
Кровь льется, заливая стенки ванны и доходя до кафельного пола.
Его рука дрожит, его дыхание становится прерывистым, когда он переносит лезвие в другую руку и повторяет движение на противоположном запястье.
Вода становится красной.
Он не замечает, когда роняет металлическое лезвие на кафельный пол, только помнит, как онемело все его тело, его кожа холодная, а дыхание обрывалось перед глазами, наконец, наконец, отдыхая.
Так Ким Тэхён и нашел его — киллер-одиночка, работа, которую он действительно должен был выполнить. Сегодня вечером он был нанят, чтобы напугать сына мужчины, который задолжал его клиенту немного денег. Он ожидал увидеть какого-нибудь ничтожного, беспомощного наркомана, который, вероятно, наполовину писает и гадит на себя в тот момент, когда Тэхён направляет свой блестящий пистолет ему между глаз.
Вместо этого его встречает пустая квартира, если не считать света, падающего из двери ванной. Его рот представляет собой тонкую линию, когда он сжимает пистолет, спрятанный за спиной. У него быстрые рефлексы, и необходимость угрожать кому-то, когда тот находится в наиболее уязвимом состоянии, тоже не кажется плохой идеей.
Однако в тот момент, когда он открывает дверь, каждый мускул в его теле расслабляется, а его глаза жадно впитывают весь спектр красного.
И в этом красном море был красивый, бледный молодой человек, чьи запястья несли источник всей этой крови.
Тэхён облизывает губы.
Молодой человек обнажен, его глаза закрыты в мирном сне, а потрескавшиеся губы приоткрыты, словно он хотел издать последний вздох.
Ну, не под наблюдением Тэхёна.
Не тогда, когда он нашел что-то более ценное, чем мешок наличных денег за работу.
Он методично движется, пересекает окровавленный пол в ванной, закрывает кран и хватает полотенца из шкафа наверху, немедленно оказывая сильное давление на раны на запястьях парня. С помощью другой руки, он поднимает мягкое тело, чувствуя, как черные кудри молодого мужчины смачивают его пальто, но черт возьми, это не имеет значения.
— Ты не умрешь, милый, — Тэхён ухмыляется, глядя на своего падшего ангела, тонущего в его собственных кровавых водах, — не на моих руках.
И когда Чонгук в конце концов просыпается в больнице, это происходит при виде самого красивого человека, которого он когда-либо видел. Этот человек, Ким Тэхён, рассказывает Чонгуку о некоторых вещах, которые не должны звучать для него так нормально, но это странно.
Контракты. Убийства. Наркотики. Убийства. Все красные флаги. Короче говоря, он был опасен.
Этот мужчина, Ким Тэхён, был похож на прекрасное сочетание насилия и секса, и Чонгук внезапно, без предупреждения, почувствовал желание, желание быть с этим мужчиной. Это прилив энергии, который пронизывает все его тело, энергия, которая почти доводит его до крайности.
Когда в последний раз он чувствовал такую жажду и голод по кому-то? Возможно хотеть кого-то так сильно?
В этот момент Чонгук плачет, слезы текут по его щекам от славного открытия, что он не мертв и не пуст, что он был жив и, что он был жив благодаря Ким Тэхёну.
Он должен смущаться, потому что плачет перед совершенно незнакомым человеком, как младенец, но он этого не делает. Показанная им уязвимость не требует от него никакого стыда, и для него это как глоток свежего воздуха, особенно когда он слышит то, что звучит как тихий стон изо рта старейшины.
Был ли он… вызван слезами Чонгука?
У Чонгука хватило смелости застенчиво улыбнуться этой мысли, и Тэхен не сумел удержаться, наклоняясь к нему.
Это была их первая встреча.
Это тоже был их первый поцелуй.
***
В следующий раз, когда Чонгук плачет перед Тэхёном, момент когда он двигается под мужчиной, сжимая руками хлопковые простыни, и отдает свое тело старшему. В течение некоторого времени они находились в этих безымянных отношениях, но достигли критической точки только тогда, когда на одной работе, где они были наняты, чтобы разрушить логово какого-то торговца наркотиками, Тэхён был ранен. Это несерьезно, черт возьми, были и худшие случаи, когда старший почти терял конечность, но вид кровоточащего плеча Тэхёна, шипение и боль на лице старшего отправили Чонгука в внезапное безумие. Его пистолет тогда был потерян, у него не было другого оружия, кроме небольшого ножа, тайно заправленного за пояс. В тот момент он оставляет Тэхёна позади, голос старшего становится приглушенным, когда кровь приливает к его голове, маниакальная энергия прорывается через его мышцы, сосуды, кожу. Он вытаскивает нож и размахивает, рубит, режет, колет и разрывает всех на своем пути. К концу ночи он весь в крови, его кожаная куртка в какой-то момент была сброшена с его тела, и он остался в черной рубашке, плотно облегающей его тело. Его дыхание прерывистое, и он поворачивает голову, чтобы посмотреть назад, туда, где он оставил Тэхёна, все еще лежащего на полу, сжимающего плечо рукой. Чонгук смотрит в глаза, наполненные только обожанием и похотью. Ах. Чонгук почти безмятежно улыбается старшему. Я люблю его. Когда они возвращаются в свое убежище, в какой-нибудь старый мотель поблизости, идеально подходящий для преследования и выслеживания своей цели, Тэхен протягивает переполненной страхом даме за стойкой пачку денег за молчание и они идут к своей комнате. Там Тэхён, не теряя времени, толкает Чонгука к стене, кусая его нижнюю губу, прежде чем загнать язык внутрь. Чонгук стонет, протягивая руки к щекам старшего, очерчивая острые края его челюсти и стонет протяжно, пока старший отстраняется, чтобы расстегнуть ремень, поспешно стаскивая одежду младшего, пока его штаны не летят на пол. — Бля, — рычит Тэхён в рот Чонгуку, — блять, блять, блять. — Бля, — повторяет Чонгук, прежде чем откинуть голову назад и стянуть рубашку, когда он чувствует, как Тэхён проводит рукой вверх, — трахни меня. — О, не сомневайся, — голос Тэхёна падает на октаву ниже, и Чонгук клянется, что чувствует, как от звука все в нем становится влажнее, — я буду, милый. Я буду трахать тебя. Так что расслабься. — Да… — Чонгук хнычет, опираясь на плечи Тэхёна, а руки тянет к волосам старшего. Он поднимает одну ногу и Тэхён сразу же перехватывает её. Старший прижимается ближе и благодарит небеса за гибкость Чонгука, черт возьми, иначе эта позиция причинила бы ему адскую боль. Младший смеется над этой мыслью, стягивая свою черную рубашку и отбрасывая ее в сторону. Есть что-то очень мощное в том, что Тэхён все еще полностью одет, а он полностью обнажен. Это заставляет Чонгука видеть звезды из-за того, что он настолько уязвим и уязвим для этого человека — это потустороннее существо перед ним, которое он считает ни чем иным, как своим спасителем — даже своим богом. — Что тут смешного, милый? — Тэхён улыбается, покусывая мочку уха Чонгука, прежде чем лизнуть, чтобы захватить его шею, резко посасывая, чтобы оставить стойкие следы. Знаки собственности. Чонгук вздрагивает при этой мысли. — Н-н…ничего, — Чонгук вздрагивает и ухмыляется, перекладывая голову на плечо Тэхёна и наклоняясь к одному уху, облизывая его, прежде чем тихонько прошептать, — папочка. Старший замирает. Чонгук близок к мысли, что он совершил очень большую, чертовски большую ошибку. Возможно, старший не ценил такого рода извращения — наверное, думал, что это чертовски банально. Чонгук нервно сглатывает тишину. Затем Тэхён отступает, как черная пантера в ночи, каждый мускул медленно двигается с такой плавностью и грацией, что Чонгук получает хлесткую травму. Младший мужчина тяжело вздыхает, глядя в глаза старшего, и… ох. Это не было ошибкой. — Что это было? — Тэхён ухмыляется, его глаза приобретают опасный оттенок коричневого — жажда, голод, жажда… Хватка руки старшего на его бедре сжимается сильнее, как змея, обвивающаяся вокруг своей жертвы для убийства. — О-о, — стонет Чонгук, щеки становятся горячими от того, как его снова раздевают, на этот раз глазами старшего. — Прости, детка, — Тэхён наклоняется вперед, но недостаточно близко, чтобы Чонгук поцеловал его. Его нытье заставляет его улыбку становиться шире: — Используй свои слова, красавица. — Папочка, — стонет Чонгук, — Тебе это нравится, не так ли? Тэхён рычит, сильно толкается, пока спина Чонгука снова не ударяется о стену, и целует его проходясь языком по зубами — Малыш так хорошо знает папочку, не так ли? Чонгук стонет, тело дрожит от возбуждения, когда он подталкивается ближе, его твердый член трется об одежду Тэхёна. Он вздрагивает, и Тэхён в ответ прижимается всем телом ближе, прижимая молодого парня к стене. — Коснись себя, — приказывает Тэхён, касаясь ртом ключицы Чонгука, — Покажи мне, как ты прикасаешься к себе. Чонгук немедленно подчиняется, просто потому, что он действительно этого хочет. Он хочет показать папочке, насколько он хорош. Он пытается дотянуться до своего члена и касается его, слишком взволнованно. Он издает вздох «бля» и «дерьмо», рука скользит вверх по стволу, сжимая кончик головки только для того, чтобы вернуть к основанию. — Хороший мальчик, — Тэхён ворковал, посмеиваясь над гортанным стоном, срывающимся с губ Чонгука, — Посмотри на себя, сделай для папочки хорошее шоу. — Я, — мычит Чонгук, подносит свою руку ко рту, непристойно смачивает пальцы, прежде чем поднести их к своей груди, обводя форму своих утонченных грудных мышц, его ладонь вращает там сосок. Он не упускает из виду путь, по которому Тэхён следит за движением, — Я могу сделать лучше, — шепчет он, опуская вторую руку вдоль талии, бедра, прежде чем вернуться к своей заднице. Затем его мускулы напрягаются, когда он вводит палец в анус. Тэхён ругается. Другая рука Чонгука все еще трется о его член, а теперь его другая рука еще глубже впивается в его собственное очко. Все это время Тэхён — его Тэхён — пристально наблюдает за ним. Слишком много внимания. — Вот и все, — Тэхен задыхается, весь напряженный, как будто он бежит марафон. Чонгук слабо слышит звук отстегивания ремня и шелест одежды. Он заглядывает в открытые глаза, не осознавая, когда закрыл их, чтобы увидеть, как старший вытаскивает член, заправленный в его штаны, также надрачивая себе. Первое, что делает Чонгук, это облизывает губы, чтобы сказать: — Боже, ты огромен. — Для тебя, детка, — ухмыляется Тэхён. — Ой, блядь, — Чонгук стонет, вставляя еще один палец, — Блять, блять, блять — это круто. — Тебе бы это понравилось, не так ли? , — Тэхён прижимается ближе, пока его собственный член не сливается с Чонгуком, и молодой мужчина заикается, почти задыхаясь от собственной слюны, — Хочешь это внутри себя? — Убей меня… — протяжно простонал Чонгук, — Сделай из меня беспорядок, папочка… пожалуйста… Тэхён отрывает его от стены и бесцеремонно бросает на старую скрипучую кровать. Чонгуку удается стряхнуть первоначальный шок от такого обращения (не то чтобы он жаловался), чтобы посмотреть, что делает Тэхён. Он стонет от удовольствия, когда его рука снова оказывается между его ног, чтобы снова толкнуть его в задницу, прикасаясь к зрелищу, когда Тэхен снимает пальто, черный галстук и белую рубашку, которые он всегда носит, потому что никто не догадывается человек был одет нарядно, как однажды сказал ему старец. — Нравится то, что ты видишь? — спрашивает Тэхён, нависая над молодым мужчиной, поглаживая рукой его собственный член. Чонгук мяукает. — Ты? — Тэхён ухмыляется, прежде чем забраться на кровать, — О, я знаю, — говорит он, руками грубо раздвигая ноги Чонгука, чтобы приспособиться к нему, — Да, правда, детка. — Ммм, — Чонгук смотрит в сторону, показывая свою шею, и быстро кладет руку на шею Тэхёна сзади, когда старший целует представленную кожу. — Ты хорошо ко мне относишься, — Тэхён шепчет, и Чонгук дрожит. — Ой, — выдыхает он, — уже трахни меня. Тэхёну не нужно было повторять дважды. Первый раз Чонгука с Тэхёном был полон удовольствия и похоти, и он не чувствовал ничего, кроме эйфории. Не помогло то, что Тэхён был так уверен в себе, так сосредоточен на члене. Уверенно толкается в него так небрежно, как будто он толкает палец. Тэхён был самоуверенным ублюдком, и он позаботился о том, чтобы Чонгук знал, что с уверенностью своих бедер, когда они давили на него, заставляя его давить назад — с Тэхёном Чонгук был на грани экстаза только для того, чтобы его оттащить обратно. Нежно, вперед-назад, вперед-назад, снова и снова. Кровать громко скрипит при их движениях, изголовье бьется о стену. Хотя им все равно. Слишком заняты утоплением в телах друг друга. Тэхен крутит бедрами, и Чонгук встречает его посередине, его дыхание становится прерывистым, он начинает задыхаться. — Бля, — ворчит Тэхён, обхватывая руками талию Чонгука, прежде чем сдвинуть их вниз, чтобы удержать под его коленями, подталкивая его ноги вверх, пока они не упираются в его плечи, складывая молодого мужчину пополам и непреднамеренно погружая себя глубже. — О, — выдыхает Чонгук, — это… это потрясающе…это так хорошо. Так чертовски хорошо. Тэхён хихикает, тяжело дыша, когда он толкает и тянет, поворачивает голову, чтобы поцеловать ногу Чонгука. Когда приходит оргазм, он сбивает их обоих. Они рассыпаются, как песок о волны. Та ночь… была одной из лучших из многих будущих.***
Слово « любовь » не слетало с их уст, когда на одной работе, требующей скрытых действий, Тэхену пришлось сидеть, пока Чонгук опасно флиртует со своей целью — пожилым мужчиной со склонностью к молодым, черноволосым, подтянутым и одиноким парням. Они были в стильном баре, и Чонгук легко проскользнул в круг наркобарона, просто тряся бедрами и чувственно танцуя под мигающими неоновыми огнями и затемненной атмосферой, в которой часто бывала цель. Вскоре к нему подошел громоздкий телохранитель, шепнув ему на ухо что-то, что Тэхён тоже слышит через скрытый наушник Чонгука, и в пределах гостиничного номера, в котором он уединился, чтобы действовать как наблюдение. Он сжал свой кулак так сильно, что костяшки побелели. — Босс хочет тебя видеть. — А теперь? — голос Чонгука стал более хриплым, более душным, и этот голос Тэхён слышал только шепотом ему на ухо, когда они оба лежали в постели. Старец закусывает губу. Контроль. Ему нужно контролировать себя. Чонгук обнаруживает, что сжимается на его личной кушетке, приземляясь рядом с пухлым старым наркобароном с маленькими глазками-бусинками, сканирующими Чонгука с головы до ног, как заключенный, пожирающий его последнюю трапезу. Чонгук убирает несколько прядей своих черных волос, заправляя их за ухо. Он знает, что выглядит хорошо — глубокий горячий поцелуй Тэхёна перед тем, как он вышел из комнаты, был доказательством этого. Он был одет в свободное белое женское платье с низким V-образным вырезом, открывающим гладкие ключицы и мельком грудь, отверстия для рук были достаточно большими и свободными, чтобы открывать бока. Он сочетался с блестящей кожаной курткой. Его штаны были из потрепанной джинсовой ткани, разорванной в значимых местах, чтобы обнажить его хорошие стороны — особенно бедра. Чонгук скрещивает ноги, растягивая одну слезу достаточно широко, чтобы обнажить кожу и толстое бедро. Цель облизывает губы. — Что бы вы хотели заказать, красавец? — наркобарон протягивает руку и кладет ее на подголовник дивана позади Чонгука. — Хммм, — Чонгук выпячивает губы, и блестящий розовый блеск для губ заставляет наркобарона ерзать на его месте, — Я слышал, что за «Малиновый дайкири» здесь стоит умереть. — Я понял, малыш, — наркобарон машет рукой, и бармен рядом тут же бросается готовить напиток, — Итак, почему я не видел тебя здесь раньше? С твоей внешностью я бы не скучал, куда бы я ни посмотрел. Чонгук застенчиво улыбается: — Ну, может, ты недостаточно пристально искал. Мужчина издает сдавленный звук, уродливо простонав в горло. Напиток тихо скользит к рукам Чонгука. Он берет его изящными пальцами и делает глоток. — Как это? Тебе нравится? — Чонгук облизывает губы, ощущая вкус белого рома и малины на языке. — Мм, хорошо. Думаю. — Не по вкусу? Мы всегда можем заказать что-нибудь другое… Чонгук ставит напиток на стол и наклоняется к мужчине, упираясь плечом в его бок. Чонгук смотрит на него сквозь тщательно завитые ресницы. — Купишь мне выпить все, что ты запланировал для меня сегодня вечером? Мужчина нервно улыбается ему, прежде чем она медленно превращается в возбужденную. -Ой, ох, ты же дерзкий, не так ли? — Я стремлюсь удивить. — Серьезно. Тогда у тебя есть для меня еще сюрпризы? — Может быть, — Чонгук протягивает руку, чтобы нарисовать пальцами маленькие узоры на бедре мужчины, — Хотите узнать? И вот так Чонгук оказывается в личном гостиничном номере этого человека, глаза быстро осматривают комнату в поисках информации, необходимой их клиенту. Как только он получает это, его нож попадает прямо в голову этому человеку. Мужчина в ванной и готовится, собираясь вместе провести ночь. Чонгук тянется к наушнику и шепчет: — Тэхён… Кряхтение — это все, что он получает. Чонгук моргает. — Я в комнате. Я не вижу ничего примечательного. Кажется, нет компьютера или ноутбука, и у него нет с собой мобильного телефона. — Действительно, — ровный тон Тэхёна заставляет Чонгука снова моргнуть, — А откуда ты это знаешь? Чонгук приподнимает бровь в ответ на этот тон, но отклоняет его. Возможно, Тэхён просто злится, что не получает столько активности, как он. — Быстро прощупал парня, пока мы были в лифте. Он становился обидчивым, поэтому мне пришлось ответить взаимностью. Тэхён снова кряхтит. Чонгук нахмурился. — Что это такое? — спрашивает он, и Тэхён щелкает языком, — Что не так? — Ничего такого, — пауза, — проверь незаметные места, вероятно, это флешка или что-то в этом роде. Должно быть, он ее где-то спрятал. Чонгук снова смотрит в ванную и начинает осматривать края кровати, просматривает бумаги на столах и проверяет чашки и под шкафами. Затем он тянется к шкафу и открывает его, просеивает одежду, прежде чем что-то падает на пол, покрытый ковром. Маленькая карта памяти микро-размера выпадает из-за булавки на одном из костюмов мужчины. — Понятно, — говорит Чонгук, поднимая её. — Хороший, — говорит Тэхён, — А теперь уйди с дороги. — Что? — Чонгук моргает, прежде чем дверь в ванную открывается, и мужчина в свободном халате извращенно улыбается молодому мужчине перед ним. — Что это? Не мог дождаться меня, малыш? — спрашивает мужчина и замирает, когда видит открытую дверь шкафа и карту памяти в руке Чонгука, — Ты. Чонгук цокает, тянется к своему ножу, заправленному за обруч заднего ремня, но его прерывают, когда стекло окна внезапно разбивается, и чистый выстрел попадает прямо в висок мужчины. Молодой мужчина делает шаг назад, потрясенный, когда наркобарон резко падает и приземляется на покрытый ковром пол, рана на голове сильно кровоточит и окрашивает материал. — Чонгук, — голос Тэхёна звучит как статика в его ухе, и Чонгук поворачивается к окну, где напротив него стояла гостиница, в которой останавливался Тэхён. Комната не освещалась — конечно, Тэхён был профессионалом и не собирался выдавать свое местоположение, включая свет. — Тэхён, — Чонгук выдыхает, сжимая карту памяти в руке. — Иди сюда.***
Следующее, что понимает Чонгук, это то, что он лежит на кровати в гостиничном номере через дорогу, все еще в темноте, только огни города и луна освещают комнату из окна. Он сглатывает, когда Тэхён пробегает глазами по всему его телу, очень похоже на то, как их цель делала раньше, но на этот раз реакция Чонгука столь же чувствительна, как единственная слабая нить. Все его тело — не похоже на его собственное. Кажется, что его тело находится под полным контролем Тэхёна. Он не знает, что думать, кроме того, что он знает, абсолютно и без сомнения, знает, что Тэхён несчастлив. — Тэхён… — Ты симпатичный, правда, Чонгук? Он напрягается на своем месте и внимательно наблюдает, как Тэхён взбирается на кровать, парит над ним, наблюдает, как он наклоняется, чтобы коснуться своей щекой, чувствует, как теплое дыхание щекочет его кожу, мягко посмеиваясь на его шее, как будто нюхает его. Он вздрагивает, близкое прикосновение причиняет ему хлесткую травму. Тэхён чертовски зол, но он такой нежный. Его руки дрожат, когда они сжимают его рубашку, губы крепко сжаты, не желая издавать ни малейшего звука, опасаясь последствий. Старший мычит, от его теплого дыхания у Чонгука мурашки по коже, когда он почти дразня прикасается губами к затылку. Чонгук вздрагивает и прижимает руки к груди Тэхёна, но старший не двигается с места. Чонгук в ловушке. — Мм, — тихо говорит Тэхён, почти оценивая невинную реакцию Чонгука, — Как ты дрожишь. как мило. Чонгук не сразу понимает, что хныканье, которое он слышит, является его собственным. Он надувается, глядя на дразнящую ухмылку старшего: — Что. Его обрывают, когда он пытается дистанцироваться от старшего. — Не убегай от меня, милая мальчик, — голос Тэхёна низкий, душный и заставляет Чонгука снова хныкать вместо него. Забавно, как никто другой, кроме Тэхёна, не может заставить его погрузиться в пространство, которое позволяет ему раскрыть свою уязвимую личность. Конечно, это должно иметь смысл. Сейчас его сердце бьется только из-за Тэхёна. Чонгук моргает, замолкает и дрожит, руки старшего беззастенчиво поглаживают его фигуру сквозь одежду. Именно тогда он понимает, что Тэхён все еще носит детские перчатки, которые он обычно надевает, когда использует свою любимую снайперскую винтовку. Боже. Ощущение кожи на его коже само по себе является совершенно новым опытом. Он почти инстинктивно отводит голову в сторону, чувствуя, как перчатки скользят по его теплой коже, касаясь кончиками пальцев его груди, а затем одна рука теребит его грудь. Он слегка приоткрывает губы, мягко вздыхает, тихо и застенчиво, ускользает от него, когда он тянется, чтобы схватить старшего за запястья, заставляет его остановиться, чтобы он мог отдышаться и спросить, что, черт возьми, происходит… — Ты действительно хочешь, чтобы я остановился? — Чонгук замирает на этом вопросе и, удивленный, издает беспричинный стон, когда один из его сосков резко зажимается двумя пальцами. Затем он чувствует прикосновение к своей шее — прикосновение губ, а затем прикосновение влажного и теплого языка. — Нет… — Чонгук изо всех сил пытается сказать, руки дрожат и слабо сжимают запястья старшего. Другой просто посмеивается над своей неудачной борьбой. — Подожди… — Чонгук думает и открывает глаза, не может вспомнить, когда на самом деле закрыл их, — Подожди, Тэ… — Хм? — Тэхён хмыкает, теперь у его уха дыхание прерывистое и вызывает дрожь по спине. Его колени дрожат, и его ноги постепенно раздвигаются, когда он тяжело дышит, громче и громче, а стон, вырывающийся из основания его горла, достаточен, чтобы от тепла, покрывающего его щеки, становилось все горячее. Чонгук вздрагивает, задыхаясь, когда одна из рук Тэхена останавливается на его груди. Он трусит, смотрит на контраст цветов между его бело-красочным ансамблем и черной детской перчаткой — это заставляет его выглядеть чище, чем он должен быть на самом деле. — Каково было быть таким желанным, Чонгук? — Тэхён шепчет, и Чонгук внезапно задыхается от того, насколько он близко, чувствуя, как его щека буквально перехватывает дыхание. Тэхён усмехается, а Чонгук вздрагивает. — Мм… хорошо. Хорошенькая штучка, правда? Что это было? Малыш, не так ли? Глаза Чонгука метаются к Тэхёну и видят, как старший хмурится, когда слова вырываются из его рта, как будто он был готов их выплюнуть. Младший моргает несколько секунд, прежде чем выдохнуть. Ах. Чонгук краснеет от того, как старший смотрит на него, и клянется на своем бьющемся сердце, что в этом что-то есть — может быть, собственничество? Младший делает большой глоток, застенчиво улыбаясь в ответ старшему: — Хён, — он обводит руки Тэхёна, удерживая их по бокам, пока его руки не ложатся на плечи старшего, — Ты ревнуешь? — Ревную? — Тэхён приподнимает бровь, с любопытством наклоняет голову, словно проверяет это слово в голове, проверяет, совпадает ли оно, и ставит галочки в квадратах в его маленьких критериях, — Мм. Да… я считаю, что это подходящее слово. Чонгук краснеет. — Я ревновал, — Тэхён рычит, — Потому что ты, Чон Чонгук, принадлежишь мне и только мне. Чонгук вздрагивает от этого откровения. — О-о… — он задыхается, — О, да. Да. Да, знаю. Я твой хён, только твой. — Там это не казалось таким, — Тэхён мычит. Чонгук усмехается, обнимая старшего за щеку. — Не будь таким, Тэхени. Я работал. — Мы тоже дурачимся, когда на работе. — Это было иначе, — говорит Чонгук, мило выпячивая губу. Тэхён хмыкает, — Это не было привязано к чувствам. — А, — глаза Тэхёна блестят, когда он приближается, касаясь носом Чонгука, — Так, значит ли это, что между тобой и мной есть чувства? Чонгук замирает. У него перехватывает дыхание. Тэхён улыбается, теплая и нежная, несмотря на всю кровь, которую он пролил за эти годы. Он быстро целует Чонгука в губы. — Что это за чувства, Чонгук? — он шепчет ему в рот, — Что ты чувствуешь? — Я, — старший подталкивает подбородок большим пальцем, и губы Чонгука раскрываются сами по себе, розовые и пухлые, из них робко выглядывает крошечный проблеск его языка. Раздается глубокий стон, прежде чем эти глубокие глаза смягчаются, принимая уязвимость молодого парня перед ним — удивление на его лице, дрожь его тела, слабые всхлипы, срывающиеся с его красивых розовых губ. Тэхён довольно мычит. Как будто под его заклинанием, взгляд Чонгука приближается к его губам, и он понимает: — О-о, — шепчет он, не имея власти над притяжением, которое он внезапно почувствовал. Затем старший наклоняется вперед, снова прижимаясь губами. Чонгук снова вздыхает. Вкус губ Тэхёна был намного более сладким, чем он ожидал, и когда он издает слабый стон, старший с хриплым стоном притягивает его ближе. С жесткой хваткой Тэхён обхватывает его шею сзади, ногти впиваются в его кожу, и целует его глубже, хотя и нежно, собственничество чувствуется в его прикосновениях. Его пальцы развиваются веером, касаясь волос на его затылке, мягкие пряди касаются его кожи. Чонгук запрокидывает голову, и внезапно его тело сливается с его, как кусочек головоломки, находящий полную картину, чтобы вписаться в неё. Он отвечает старшему стоном и еще шире открывает рот, предоставляя Тэхёну больше доступа, больше согласия на его исследование. Желание и похоть прокладывают себе путь через старшего, сжигая его тело, а затем и его внутреннюю совесть. Он отстраняется, опасно медленно, высунув язык, чтобы провести по нижней губе молодого мужчины перед тем, как отстраниться. Между ними тянется струйка слюны, и Тэхён почти воркует при виде ярко-розового Чонгука от того, что только что произошло между ними. Старший чувствует, как его тело дрожит опасной дрожью, возбужденно и разгоряченно. Он сжимает руки Чонгука и толкает его назад, прижимая к кровати, его дыхание прерывистое, когда он наблюдает, как глаза младшего расширяются. Чонгук пытается сесть, но Тэхён все еще нависает над ним, удерживая его в ловушке. Он перемещает одну руку, чтобы прижаться к его груди. — Приляг, — размышляет старший, наблюдая, как сжимаются ноги младшего, пытаясь скрыть что-то совершенно очевидное. — Но… — произносит Чонгук, прижимаясь руками к груди, которая находится над ним, старший смотрит на него сверху вниз, с любопытством и невинно склонив голову в вопросе от его паники, — Тэхён… я… — О, детка, — Тэхён искренне и тепло улыбается. Он проводит рукой по щеке Чонгука, костяшками пальцев осторожно касается форфоровой гладкой кожи, — Я знаю. — Т-ты знаешь? — Твои глаза очень выразительны, — Тэхён усмехается. Чонгук вспыхивает глубоким красным оттенком. — Ой, отвали, — ворчит он, закрыв руками глаза и половину лица, — Черт, дерьмо, дерьмо. — Милый, — бормочет Тэхён, пытаясь убрать руки, — Я тебя люблю. Чонгук задыхается и скулит, кладя руки на плечи Тэхёна. — Я тоже тебя люблю. Я чертовски люблю тебя, Ким Тэхён. Старший тихонько хихикает: — Правда, — он мычит, и Чонгук бьет его небольшой силой. Тэхён перекатывается, чтобы приземлиться на бок, заставляя Чонгука отдыхать на своем боку, спиной к груди Тэхёна, прижимая его к груди, прижимая его к себе руками в перчатках, расстегивая его штаны и отталкивая их. — Я всегда знал, что ты красивый, — Тэхён продолжает, касаясь губами затылка Чонгука, и скользит руками в перчатках по изгибу талии Чонгука к изгибу его задницы, а затем к его толстому бедру, прежде чем вернуться к заднице, — Даже тогда, когда я застал тебя в более неудачных обстоятельствах». — Т-Тэ… — слабо выдыхает Чонгук. Тэхён снова подносит пальцы в перчатке ко рту Чонгука, и младший молча приоткрывает губы и сосет пальцы, чувствуя кожу на своем языке и сильно пропитывая перчатку. Он просто внезапно чувствует себя таким мокрым. Затем Тэхён опускает пальцы и засовывает их между своей задницей. Чонгук уткнулся головой в простыню и стонет, чувствуя, как указательный и средний пальцы Тэхена исследуют его внутренности, массируя край мускулов вокруг его ануса. Его рот беззвучно приоткрывается. Затем он полностью вводит пальцы внутрь, и Чонгук громко стонет. Тэхён уже знает его тело изнутри и снаружи и, не теряя ни минуты, находит пучок чувствительных нервных волокон, касаясь его, на что Чонгук мгновенно выгибает спину в ответ. Старший вытягивает пальцы к первому суставу, затем улыбается, снова погружая их обратно в Чонгука, его другая рука тянется к подбородку Чонгука, откидывая голову назад, чтобы поцеловать его в губы. — Когда я впервые увидел тебя, отдыхающего в твоей ванне с кровоточащими запястьями, как алый водопад, и ожиданием, когда смерть заберет тебя, — он двигает пальцами туда-сюда. Чонгук сильно вспотел, и его ноги были осторожно расставлены. Его задница была влажной и время от времени вздрагивала, когда в него входили и выходили пальцы, — Я подумал, бля, я хочу его. — Хён, с-стоп… — слабо кричит Чонгук. Тэхён безжалостен. Он выдергивает пальцы, не медля ни секунды, и внезапно одним быстрым движением перекатывается на Чонгука, опираясь на локти и предплечья по обе стороны от головы молодого мужчины. Чонгук запыхался под ним, и он протягивает руку, чтобы погладить свой возбужденный член, а другой рукой подтолкнул свободный член вверх, обнажая торчащие соски и грудь, усеянную драгоценным каплями пота. — Тэхён … — О, Чонгук, — Тэхён благоговейно воркует. Рука Чонгука покидает его собственный член, чтобы дотянуться до штанов Тэхёна, расстегивая их, чтобы вытащить член старшего, поглаживая его с довольной улыбкой на лице. — Только это хочу, — Чонгук бормочет, его рука обвивает сосок, прежде чем ущипнуть его. — Ооо.только Тэхёни хочу, кричит Чонгук. — Милый, — стонет Тэхён, когда он раздвигает ноги Чонгука шире, заключая его член и руку Чонгука в свою, заставляя его двигаться быстрее и сильнее. — О, — стонет Чонгук, его собственный член подергивается. Затем Тэхён отпускает свой член и позволяет Чонгуку направить его внутрь, проводя пальцами по всей длине, с интересом отмечая шелковистую текстуру, вплоть до кончика, который он погладил еще раз, а затем перемещает пальцы обратно вниз, прежде чем принять его и ведёт к его ждущему засранцу. Чонгук мычит в восторге от постепенного ощущения, как член старшего погружается в него, словно рука находит идеальную перчатку, чтобы влезть в неё. Он немного поворачивает бедро, чтобы приспособиться, и снова расслабляется на кровати, безмолвный сигнал для Тэхёна двигаться. Действовать, взять под контроль. Тэхён начинает свой медленный темп, смакуя тихие стоны и мяуканье молодого мужчины под ним. Чонгук в ответ дергает бедрами, встречая движения старшего. — О, ты идеален, — хвалит Тэхён, — Так и думал, когда мы встретились тогда». Чонгук издает долгий стон. — Ты знал, Чонгук? Разве ты не знал, что я уже был у тебя, когда собирался покинуть этот мир? — Бля! — Чонгук плачет, запрокидывая голову, когда Тэхён внезапно толкается глубже, сильнее, грубее, увеличивая темп с мучительно медленного до невероятно быстрого. Чонгук откидывает бедра назад, и Тэхён тихонько стонет, наклоняясь, чтобы поцеловать его, между ними возник всплеск ощущений. Поцелуй быстрый, грязный, жесткий, грубый, глубокий, неистовый, долгий и медленный. Они пробуют губы, рот, язык. Они беспорядок, абсолютный беспорядок сексуальности. Тэхён отстраняется, пока не садится прямо, и берет с собой Чонгука. Младший понимает это. В конце концов, они оба похожи на хорошо слаженную машину — построенную и предназначенную для того, чтобы вот так быть вместе. Чонгук оседлал его, его волосы падали на лицо мягкими локонами, свисали вперед и скрывали часть его лица, половину его глаз, которые он держал открытыми наполовину. Он был осторожен с членом Тэхёна, почти на мгновение стеснялся его поприветствовать. Чонгук скользит вниз, обхватывая член одним восхитительным движением, и оба мужчины испускают совпадающие стоны. Затем Чонгук тянется к своей кожаной куртке, украшенной драгоценностями, и отбрасывает ее, прежде чем стащить накидку через голову и выбросить. Тэхён толкает себя вперед, заставляя грудь и соски Чонгука тереться о текстуру его одежды. Младший застывает от прикосновения и стонет. Старший вдавливается в него сильнее, и Чонгук скулит от удовольствия. Тэхён продолжает, замедляясь, пока Чонгук не запрокидывает голову и не начинает раскачивать бедрами взад и вперед, пока все внутри не скручивается и не становится горячим, и их сердца лопаются. Чонгук продолжает тереться, даже когда его член болезненно дергается, когда белые полосы выливаются наружу, пачкая его живот и одежду Тэхёна. Он продолжает двигаться, зная, как Тэхен любит, когда он может покрыть стенки Чонгука своей собственной жидкостью. — Мм, детка… — шепчет Тэхён, целуя его ключицы, прежде чем потянуться, чтобы поцеловать его в губы, — Вот и все. Так хорошо… так хорошо для меня. — Все в порядке, — ругается Чонгук, качая головой, и его бедра покачиваются один и два раза, — Я всегда буду тебе полезен. — Я знаю, — Тэхён гладит его по волосам, — Я знаю, Чонгук. О, дорогой, тебе так хорошо. — Мм, — улыбается Чонгук, наклоняясь вперед, чтобы поцеловать Тэхёна, — Я тебя люблю. — Люблю тебя, — Тэхён шепчет ему в рот. Чонгук засыпает на руках Тэхёна, улыбаясь осознанию того, что этот человек — его бог — любит его. Любит его таким, какой он. Любит его так, как хочет владеть им. Любит его так, как он хотел, чтобы его любили. Чонгук мечтает о вечной жизни с Тэхёном — и он полон решимости добиться этого, несмотря ни на что. С тех пор они оба сделали себе имя как опасный дуэт — заговорщики в одной и той же игре на смерть. Каждый из них был опасен сам по себе, но вместе они были непостоянны. Яды к напиткам друг друга, ножи к горлу друг друга и нескончаемый голод по рту друг друга против своих собственных. Ким Тэхён и Чон Чонгук. Наёмные убийцы. Убийцы. Партнеры в преступлении. Любовники.***
Тэхен проснулся от солнечного света, струящегося сквозь оконные жалюзи, слабое желтое сияние пересеклось и попало прямо в его поле зрения. Он стонет, из его горла вырывается громкий рокот, и перекатывается на другую сторону, где рядом с ним все ещё крепко спит более теплое. Он улыбается, бессознательно протягивая руку, чтобы откинуть черную челку, закрывающую ангельское лицо его возлюбленного. Чонгук был красивым человеком — внутри и снаружи, несмотря на то, что многие думали иначе — Тэхен знает это лучше, чем кто-либо другой, но прямо сейчас, прямо здесь, в тишине их высотной двухэтажной квартиры-чердака, при слабом солнечном свете. Они текли через окна, обнаженные, накрытые теплым хлопковым одеялом, молочно-гладкая кожа, усеянная следами от укусов Тэхёна… Чонгук был бесподобен. Мой любимый. Рассеянно подумал Тэхён. Его сердце бешено колотится от восторга, когда он подбирается ближе, нежно касаясь носом Чонгука, стараясь не разбудить спящего мужчину. Мой. Их работа была опасной, поэтому для них имело смысл зарабатывать деньги сверх того, что им действительно было нужно. Затем они переехали в это прекрасное место, которое они называют своим домом — стильное пространство, смешанное с индустриальными и уютными чертами. Одна сторона стен была выложена бордово-красным кирпичом, на первом этаже располагались гостиная, кухня и другие предметы первой необходимости. Поднявшись по единственной винтовой лестнице, открытый второй этаж был там, где находилась их спальня, открытое пространство, где посередине стояла их большая двуспальная кровать, окруженная уютной мебелью и менее комфортными устройствами — пистолетами, ножами, вещами, которые им нужны для работы. Тэхен двигается, поднимает руку вверх, лаская ногу своего парня, прослеживая до изгиба его бедра и вверх, пока она не коснется его торса, медленно подталкивая его к собственному телу в теплые объятия. Он чувствует, как Чонгук двигается, позволяя толкаться, и хихикает про себя, когда молодой мужчина выдыхает струю воздуха. — Мм, — бормочет Чонгук, мило сморщивая нос, прежде чем его черты лица снова расслабятся. Тэхён так поражен. Он наклоняется вперед и целует нос-пуговицу, затем щеки, затем в уголки губ, прежде чем вернуться к носу молодого мужчины, который снова морщится. Чонгук хихикает, глаза все еще закрыты, когда он ерзает, руки движутся, чтобы толкнуть Тэхёна в лицо. — Мм — стоп. Спи, — сонно объявляет он, и Тэхён ухмыляется своей очаровательной квадратной ухмылкой. Он позволяет Чонгуку перекатиться, пока тот не ложится на спину, вытянув руки в сонном расслаблении, прежде чем снова замолчать. Прошлой ночью приснился сон — они только что закончили работу и решили использовать заработанные той ночью деньги для быстрой вечеринки. Тэхён пригласил его на ужин в Каннам, где он выпил слишком много водки, мартини и ликера из молочного шоколада. Пьяный и хихикающий, Тэхён привел его в небольшой парк, который местные жители отремонтировали как своего рода место для свиданий — над деревьями висели волшебные огни, а вокруг были расставлены скамейки, чтобы влюбленные могли сидеть и смотреть на город. Ночное небо над ними. Именно там у Тэхёна было полно Чонгука, который осыпал его поцелуями и шептал ему на ухо сладкие глупости, благодаря его за сладкий вечер и за то, что он взял его с собой той ночью после тяжелого рабочего дня. — Всегда лучший, — пробормотал Чонгук, зарывшись носом между плечом и шеей Тэхёна, целуя доступную кожу, скрытую в длинном пальто старшего, — Тэхени всегда лучший парень. Всегда. Тэхён усмехнулся: — Великолепно, ты немного пьян, а? — Я? — Чонгук фыркнул, слегка придавив нижнюю часть тела Тэхёна, и блеск в глазах старшего просто заставил его хихикать в ответ, — Нет. Неее. Не. Пьяный, — сказал он, постукивая по губам старшего при каждом слове. Тэхён ухмыльнулся, поцеловав кончик пальца, прежде чем крепко обнять его за талию. — Держись крепче, детка. — Куда мы идем? — спросил Чонгук, кладя голову старшему на плечо, — Домой? — Мм, — кивнул Тэхён, — Мое чертово терпение вот-вот кончится. Чонгук громко рассмеялся, прежде чем они исчезли в ночи. Воспоминание лишь делает ухмылку на лице старшего еще шире. Тэхён двигается тихо, опираясь на руки, когда он движется над своим парнем, наблюдая за мягкими чертами лица молодого человека. Тэхен любит смотреть, как он спит — любит, как ресницы Чонгука касаются кожи под его глазами, или то, как лицо младшего мужчины такое спокойное и такое доверчивое к кому-то вроде него. Его невинность и юность — все так мило. Спящий Чонгук выглядит как обычный парень, а не как смертоносный, кровожадный убийца, как его теперь идентифицирует большинство людей. Сердце Тэхёна болит, когда он наклоняется, касается носом Чонгука и целует губы возлюбленного. Один раз. Потом дважды. Он улыбается, чувствуя, как молодой мужчина улыбается ему в ответ, глаза все еще закрыты, но руки медленно двигаются, пока не обвиваются вокруг плеч Тэхёна. — Детка, — мычит Тэхён, поворачивая голову в сторону, чтобы провести поцелуями вдоль линии подбородка, возможно, желая оставить больше следов… — Не там, — Чонгук неуверенно говорит, — Старики всегда на меня злобно смотрят, когда они их видят. Тэхён надувается, но смягчается, оставляя воздушные поцелуи на подбородке младшего, переходя к его щеке. — Хорошо. Но только потому, что приятно, что твой голос был первым, что я сегодня услышал. Чонгук мягко смеется, вращая пальцами волосы на затылке Тэхёна — его волосы стали немного длиннее, и он заметил, как Чонгук часто небрежно проводит пальцами по ним или грубо тянет их, когда они становятся немного резвыми по ночам. С тех пор он не стригся. — Тэ… — бормочет Чонгук, прерываясь, когда Тэхён снова целует его, немного глубже, чем раньше, теперь, когда молодой мужчина немного проснулся. Старший с восхищением наблюдает, как его карие глаза медленно открываются, немного моргая, прежде чем свернуться маленькими полумесяцами при виде своего парня, — Детка, что ты делаешь? Он хихикает, когда получает поцелуй. — Доброе утро красавица, — Тэхён усмехается, его глаза полны любви. Чонгук слегка краснеет, небрежно кладя руки на шею Тэхёна, что утешительно для старшего. — Доброе утро. — Хорошо ли спалось? — Тэхён наклоняется и целует уголок его губ. Чонгук мычит. — Как бревно, — стонет он, поднимая одну ногу, чтобы потянуться, и при этом немного скручивает туловище. Тэхён рычит на это движение, — Ты не проявил ко мне милосердия прошлой ночью, не так ли? Тэхён усмехается: — Похоже, ты, как всегда, справился с этим довольно хорошо, — Чонгук смотрит на него и запрокидывает голову, — Ух… Сегодня было бы больно работать. Я не думаю, что моя талия может справиться с этим. — Ты всегда можешь остаться дома. — И скучаешь по тому, что ты выглядишь таким горячим и сексуальным на работе? Нет, спасибо, — Чонгук фыркает, щипая Тэхёна за ухо, — Даже не думай об этом. Ты навредишь себе, хён. Тэхен смягчается, хихикая, когда падает на своего парня, который издает мягкое «уф». — Мой ребенок такой трудолюбивый и такой возбужденный одновременно, — Тэхён мягко напоминает ему, и Чонгук кивает, проводя рукой по волосам старшего. — А кого мы должны винить? — Чонгук дьявольски улыбается, прежде чем внезапно изменить их позицию, старший застигнут врасплох, когда он перекатился на спину, его парень оседлал его с озорной ухмылкой на лице, — Теперь не думай, что я собираюсь игнорировать твой сюрприз. Тэхён моргает и зубасто улыбается. — Ой, — он смеется, руки легко поднимаются на талию Чонгука, которая теперь видна, когда одеяло плавно спускается вниз по его телу, покидая его нижнюю половину, как туника бога. Рычание старшего инстинктивно, — Я думал, ты не заметишь. — Правда, детка? — Чонгук закатывает глаза, полностью осознавая, насколько велик Тэхён — в конце концов, он должен знать это лучше, чем кто-либо, — Не заметил — это? — и его нижняя половина немного притирается, пока очень возбужденный член не касается щелки его задницы. — Бля… — Тэхён ругается, когда кровь скапливается у его головы, — Чон Чонгук — ты убьешь меня. Чонгук имеет наглость мило смеяться, как маленький кролик. Тэхён рычит, сжимая руками узкую талию молодого мужчины. Глаза Чонгука мельком бросают взгляд на стену у их кровати и мычит: — Сегодня утром мы встали раньше, чем обычно. Тэхён мычит, украдкой двигая бедрами вверх, вздрагивая из ниоткуда, и наслаждается тем, как Чонгук вздыхает, а его щеки краснеют — наслаждается ощущением легкой дрожи тела под его руками. Чонгук смотрит вниз и наклоняется ближе, быстро целуя старшего в щеку. — Тогда, — шепчет Тэхён, ухмыляясь, когда он слышит тихий стон, исходящий из губ молодого мужчины около его уха, полностью осознавая медленные вращающиеся движения, которые Чонгук бессознательно совершает своими бедрами, — Давай извлечем из этого максимум пользы.***
В городе всегда есть своя доля преступности и насилия, будь то на улицах или в подполье, и это не означало ни дня отдыха для двух влюбленных, чье имя стало синонимом успешных хитов. Их общий ноутбук гудит с низкого журнального столика, пока Чонгук отдыхает на их L-образном диване на первом этаже, одетый только в свою любимую черную толстовку с капюшоном и боксеры, вероятно, Тэхена — он не слишком уверен. Тем временем Тэхён на кухне готовит им обоим теплый кофе на весь день. Чонгук хрюкает, перемещая ноутбук ногой, чтобы лучше видеть открытый экран. Он читает лишь мгновение, прежде чем вздохнет: — Ах, бля. — Что это такое? — спрашивает Тэхён, подходя к кофейному столику, чтобы поставить кружку Чонгука, она розовая, с симпатичным кроликом, у которого спереди было одно сложенное ухо. Его синяя кружка в руке с инопланетной головой в форме сердца, нарисованной спереди любезно его парнем, наполнена горячим кофе, когда он подносит его к губам. — Работа, — Чонгук фыркает, используя свой очень эффективный палец ноги, чтобы отодвинуть экран назад, чтобы Тэхён мог видеть детали. Старший делает глоток, внимательно просматривая ключевые слова. Клиент. Бизнесмен. Наркотики. Цель. Расположение. — Похоже, нам нужно встретиться с клиентом для получения дальнейших инструкций, — Чонгук опускается ниже на диван, — Мы должны? — Тебе нужны денеги, не так ли? Чонгук наклоняет голову и высовывает нижнюю губу, — Да. Деньги — это хорошо. — Тогда да, детка. Мы должны. — Бля. Тэхён усмехается, протягивая руку, чтобы провести по темным прядям, — Иди и допей свой кофе, а я буду более зрелым и напишу ответ. — Ты старше, тебе нужно быть более зрелым, — Чонгук садится прямо, наклоняясь, как только Тэхён ставит свой кофе на стол и садится рядом с ним, чтобы громко поцеловать его в щеку. Затем он перелезает через ноги Тэхёна, хватает его розовую кружку и поднимается наверх, чтобы переодеться, — Спасибо за кофе — люблю тебя! Тэхён качает головой, прежде чем напечатать шаблонный ответ. Встреча за обедом. Эй, по крайней мере, они получат бесплатную еду.***
Клиент — мужчина средних лет с женой почти вдвое моложе — модель, похоже, окупилась, чтобы стать его своего рода трофейной женой. Они встречаются в дорогом элитном ресторане всего в нескольких кварталах от компании, которой владеет этот человек и, по-видимому, он использует в качестве прикрытия для своего другого бизнеса — наркотиков. Тэхён и Чонгук достигают личной комнаты сзади, которую слева и справа украшают телохранители. Один из них делает шаг вперед, пытаясь обыскать их, но его останавливает взгляд Чонгука. — Прикоснись ко мне, и я вырву тебе оба глаза из твоего гребаного лица, — он бормочет себе под нос, когда видит приближающуюся руку телохранителя. Охранник выглядит рассерженным и готов отомстить, когда Тэхён выходит вперед и крепко прижимает руку к его плечу. — Делай, как он говорит, — усмехается Тэхён, — поверь мне. Я пытаюсь спасти тебе жизнь здесь. — Что за… — охранник выдыхает, но его прерывает дверь в личную комнату. Клиент встает и проводит их внутрь, бросая острый взгляд на своего телохранителя, который быстро склоняет голову и отходит в сторону. Отдельная комната большая, но кажется, что стол накрыт для нескольких человек. Клиент снова садится и тянется к руке своей жены, которая фальшиво улыбается ему, а затем двум киллерам. Тэхён и Чонгук обмениваются взглядами, но решают не комментировать это. Тэхён выдвигает сиденье Чонгука, прежде чем вытащить свое, чем заслужил застенчивую улыбку молодого мужчины. Как только они садятся, официанты выходят вперед, чтобы налить им напитки по их выбору и подать закуски. — Пожалуйста, угощайтесь, — клиент улыбается, морщинистый и старый, — Это действительно большая честь встретить Бонни и Клайда из города во плоти. — Бонни и Клайд? — Тэхён приподнимает бровь, поднося бокал к губам. — Это то есть мы? — Чонгук наклоняет голову, жуя гребешок, который только что выдернул из раковины. Их любопытные глаза и удивление названиям, кажется, заставили клиента понервничать. — О-о, пожалуйста, не поймите меня неправильно. — говорит он, доставая из кармана носовой платок, чтобы вытереть лоб, в то время как его жена, кажется, слишком занята своими накрашенными ногтями. Он прочищает горло, — В любом случае, я вызвал вас, чтобы… уточнить детали моей просьбы. Чонгук вертит обеденным ножом в руке, как будто это карандаш. Глаза клиента падают на это действие, в его глазах видны страх и неуверенность. Чонгук берет это как наживку, — Скажи, аджосси- Клиент сглатывает: — Да? — Если бы я не знал, что лучше, — Чонгук наклоняется вперед, страстное действие, которое быстро привлекает внимание девушки с плаката рядом с клиентом. Кажется, это действие дошло до неё. Чонгук подавляет смех, наклоняя голову, черная челка скрывает темные глаза, — Похоже, ты боишься нас? Нас, с которыми вы лично связались по поводу работы. — О, чушь … — Мы не относимся снисходительно к явным лжецам, аджосси, — Тэхён кусается в ответ, высунув язык, чтобы лизнуть вино, запачкавшее его губы, — Я особенно. — Особенно Тэхени, — Чонгук вмешивается. — Я-я не… — клиент прочищает горло и садится прямо, — Я понимаю, что у вас обоих неплохой… репертуар для этого направления работы, и я очень, искренне уважаю это… вот поэтомуя лично связался с вами по поводу моей просьбы. — Просто скажи, что мы умеем убивать, и переходи сразу к делу, — Чонгук откидывается назад и мычит, когда Тэхён протягивает руку, чтобы провести пальцем по раковине его уха, прежде чем потянуться вниз, чтобы схватить его за бедро, — Тэхён… — Терпение. — Он слишком долго… — Я знаю, — Тэхён сердито смотрит на клиента, — Ну? Что такое? Клиент сглатывает и машет одному из своих лакеев. Мужчина подходит к столу и протягивает папку, которую его босс берет дрожащими руками. Тэхён и Чонгук смотрят, как папка открывается и поворачивается к ним, придвигаясь ближе, чтобы показать им папку и фотографию молодой женщины, моложе трофейной жены, сидящей рядом с мужчиной. При виде фотографии дама рядом с мужчиной раздражается, скрещивает руки и смотрит в сторону. — Понимаете, есть человек, которого я хотел… устранить… и я думал, что вы двое сделаете эту работу за меня. Но, — он прочищает горло, — вот эта женщина, я хочу ее. Тэхён щелкает языком, — Еще один трофей, который нужно добавить в коллекцию? — дама поворачивает голову и ощетинивается на комментарий Тэхёна, хлопая рукой по столу с шипением: — Как ты посмел… — Прекрати! — клиент немедленно успокаивает ее, кладя морщинистую руку на ее ладонь. Она хмурится и убирает свою гладкую руку от его, полностью отворачиваясь от него в безмолвном возмездии, — П-прости, она не хотела… — Эй, все в порядке. Я понимаю, насколько больно должно быть попадание в цель, — Тэхён хихикает себе под нос, пока женщина смотрит на него. Чонгук тянется вперед, чтобы приблизить фотографию. У дамы были красивые длинные черные кудри, покрывавшие ее плечи, миндалевидные глаза и пуговичный нос, а губы — пухлые красные. И очень знакомые. Его взгляд на мгновение ложится на Тэхёна, — Так ты хочешь хит и эту женщину? Клиент сглатывает, но, тем не менее, кивает. Чонгук беззаботно бросает фотографию обратно в папку. — Детали- — Незачем, — Чонгук говорит, протягивая руку, чтобы взять меню, бездельничая на краю стола, чтобы просмотреть некоторые комплексные обеды и десерты, — О, лимонно-ягодный саварин звучит неплохо. Клиент тупо качает головой. Чонгук машет пальцем, чтобы позвать официанта, и приступает к заказу почти всех десертов, перечисленных в меню. — Женщина и детали работы находятся в папке, я позаботился о том, чтобы предоставить вам обе копии… — он покорно хрипит, но Тэхён затыкает его одним взглядом. — Послушайте, аджосси, мы не занимаемся бумажной работой, — Тэхён ухмыляется, кладя руку на затылок Чонгука, потирая одну чувствительную часть прямо за ухом, зарабатывая быстрый стон от молодого мужчины, который пугает почти всех в комнате, его глаза расширяются при виде сцены, разворачивающейся перед ними, — вы хотите, чтобы этот мужчина умер, а эта женщина здесь рядом с вами, чтобы пополнить коллекцию. Готово. Любой, кто, к сожалению, пересекает наш путь, становится побочным ущербом. Теперь. Тэхён наклоняет голову к своему парню, чьи глаза смотрят на его собственные, прикрытые и полные желания. Через секунду его глаза смотрят на официанта, уставившегося на них, стоящих рядом с Чонгуком. — Сделай два лимонно-ягодных саварина».***
Тэхён преуспел в своей работе и в своем мастерстве обращения с оружием. Есть что-то захватывающее в том, чтобы загнать жизнь в угол с помощью ствола и пули. Что за долю секунды он может покончить с чьей-то жизнью или отложить ее чуть дольше, но с добавлением боли. Он фыркает, натягивает лацканы своего черного пальто, прежде чем поправить галстук, с леденцом во рту. За поясом у него два заряженных пистолета, а под курткой спрятано еще несколько патронов. Он стоит прямо у припаркованного черного купе Aston Martin Vanquish, роскошного автомобиля, который Чонгук выбрал в основном из-за его названия, снаружи здания — типа склада, спрятанного возле пирса — глаза осматривают вид и окрестности, прежде чем небрежно направиться ко входу. Снаружи на страже стоят около пяти человек. Они видят, как он идет к ним. — Кто ты, черт возьми? — один из них кричит и, не получив ответа, целится из пистолета в Тэхёна, — Я сказал- Охранник не успевает закончить, когда пуля внезапно попадает ему между глаз. Он бесцеремонно рушится на землю. Тэхён ухмыляется. Он вытаскивает второй пистолет и стреляет в оставшихся охранников вокруг него, пока идет ко входу на склад. Он убирает пистолеты на место, прежде чем приставить палец к наушнику. — Малыш? — Папочка? — Чонгук дразнит, хихикая. Тэхён фыркает, — побережье чистое. — Те, что сзади? — Мертвый, — Чонгук отвечает, в его голосе слышится шаркающий звук, в основном он разбирает снайперскую винтовку и возвращает ее обратно в футляр. — Спасибо, — Тэхён говорит, хватаясь за ручку двери склада, — Всегда добр ко мне, мой милый малыш. — Пожалуйста, — размышляет Чонгук, — перестань льстить. В любом случае ты затащишь меня в постель. — Я знаю, — Тэхён ухмыляется, — встретимся внутри?» — Не получай всё удовольствие, — Чонгук говорит, прежде чем издать звук поцелуя, — Люблю тебя. — Я тоже тебя люблю. И он открывает двери склада, и его встречают несколько пушек, нацеленных на него почти со всех сторон. Тэхён стоит на месте, это не впечатляет. Его глаза фокусируются на одном человеке, приближающемся к нему из темноты, их цели. — Я вижу, этот ублюдок решил сделать первый шаг, — шипит мужчина, и его глаза фиксируют лицо Тэхёна, и узнавание поражает его, как грузовик, — Посылая тебя, из всех людей- Тэхён невинно пожимает плечами, — Что? Я довольно симпатичный человек, если я сам так говорю». — Заткнись, черт возьми, — мужчина ощетинивается, — Я знаю тебя — Ким Тэхён — тебя и твою чертову репутацию. — Ну, я оставил несколько тел после себя… — Я сказал, заткнись- Раздается выстрел изнутри, и один боевик падает со второго этажа и приземляется сбоку с отвратительным шлепком. На мгновение все ошеломлены, а затем цель кричит, лает и выкрикивает приказы найти стрелка. — Ублюдок, дело не только в тебе. Тэхён ухмыляется, — Думаешь, я бы вальсировал здесь один?» Тут и там раздаются новые выстрелы, и тела со второго этажа продолжают падать, словно град, на первый этаж с мельчайшими подробностями. Цель отступает на шаг, но успевает услышать тихий смех из тени второго этажа. — Э-там! , — он лает, и люди, оставшиеся на первом этаже, направляют свои пистолеты на фигуру, стоящую на вершине перил в идеальном равновесии. Они на мгновение задыхаются, потому что в его руке был нож, залитый кровью. Один из боевиков замечает, как Тэхён движется, и вместо этого целятся в него, — Не двигайся, блять! Тэхён смотрит на него прикритым взглядом, полным презрения, гнева и ненависти, — Ты отдаешь мне приказы? Бандит держит свое оружие, немного продрагивая. Это перерыв, который нужен Тэхёну. Он вытаскивает пистолет и делает точный выстрел мужчине в голову. Чонгук смеется. Тогда, вот тогда-то и вырвется наружу ад. Остальные боевики стреляют и в Чонгука, и по Тэхёну. Чонгук прыгает со своего места на втором этаже, приземляясь на одного из охранников с болезненным хрустом, поскольку бедняга принимает на себя большую часть веса и повреждений, когда они ударяются о цементный пол. Затем Чонгук переворачивает нож и аккуратно режет его горло. Один из боевиков целится в Чонгука, когда тот выходит из приседа, но Тэхен стреляет в руку, откатившись в сторону, чтобы спрятаться в тени на другой стороне склада. — Бля! — цель ругается, когда он врывается обратно внутрь. — Беги сколько хочешь, — поет Чонгук, — но мы придем и заберем тебя. Тэхён появляется из тени позади одного из боевиков и бьет тупой частью своего пистолета по его голове, сбивая его с ног, прежде чем выстрелить в голову с близкого расстояния, взорвав ему мозги. Чонгук свистит перед тем, как убежать, когда один из оставшихся охранников стреляет в него по очереди. Он достигает одного трупа — первого, который приземлился со второго этажа — хватает его и использует в качестве щита от множества пуль, когда он приближается. Он бросает труп в боевика, который кричит, ловя кровавое месиво в руки. Затем он слабо кашляет, когда Чонгук вонзил нож в труп и его живот, пронзая их обоих. Чонгук вытаскивает нож и смахивает кровь, останавливаясь, когда пуля не попадает в него и вместо этого попадает в стену. Чонгук смотрит на нападающего и видит, что тот почти насрал в штаны, но не раньше, чем пистолет Тэхёна направлен ему в висок сбоку. — Хённим, — размышляет Тэхён, глядя на оставшегося стрелка, который дрожит на своем месте, — Не хочешь попробовать и сделать это снова? — П-пожалуйста… — у этого человека есть наглость просить о спасении его жизни, и Тэхен с отвращением вскрикивает, — Я ничего не знаю. Клянусь! Нас только что наняли, чтобы… Тэхён вонзается коленом ему в живот, заставляя его наклоняться и кашлять в припадках. — Слушай сюда, ублюдок, — он шипит от такого количества яда, что удивительно, как этот парень не начал пенить рот от страха, — В этом мире есть две вещи, которых я, блядь, не выношу — наглые лжецы и ублюдки, которые осмеливаются тронуть пальцем то, что принадлежит мне. Мужчина хнычет. — И знаешь что, хённим, — Тэхён приседает до тех пор, пока не может шептать на ухо, и в его голосе звучит тошнотворно сладкий тембр, — Вы только что отметили обе эти галочки. Тэхён встает и пинает мужчину прямо в челюсть, заставляя его катиться по земле на спине. Старейшина прицеливается из пистолета и стреляет в обе ноги, не обращая внимания на крики боли в ответ. — Ты собираешься убить его? — спрашивает Тэхён с пустыми глазами, стреляя еще раз в щиколотку этого человека, — Ты собирался убить моего Чонгука? Моего мальчика? Убить его прямо у меня на глазах? Мужчина захлебывается слезами и слюной, стонет от боли и содрогается от кровопотери и агонии. Тэхён рычит и снова поднимает пистолет к голове человека, но его останавливает окровавленная рука Чонгука, прикрывающая его собственную, держащую пистолет. — Этого достаточно, детка, — шепчет Чонгук, целуя его в щеку, — Ты молодец, хени. — Чонгук… — Тэхён хрюкает, обращая взгляд на своего возлюбленного, — Милый, он пытался убить тебя на глазах у меня. — Как будто меня мог убить кто угодно, — отвечает Чонгук, наклоняясь вперед, чтобы поцеловать старшего в губы, — Я уже пытался убить себя, и посмотрите, к чему это меня привело. Тэхён опускает руку, мужчина неподвижно лежит на земле рядом с ними — мертвый от потери крови. Старший движется, чтобы обнять Чонгука свободной рукой за талию, пистолет все еще в другой руке, лежащей на его боку. Чонгук ласкает его рукой, держа оружие с улыбкой на лице. — Если кто-то собирается убить меня, — шепчет Чонгук в губы Тэхёна, — это будешь ты, хён. Мой Тэхён. Мой спаситель и жнец. Ты спас мне жизнь, так что только ты можешь её забрать. Тэхён стонет, уткнувшись головой в шею молодого мужчины, кусая подаренную ему кожу, — Великолепно, не заводи меня. — Я уже возбужден, увидев, как ты теряешь самообладание его из-за пропущенного выстрела, — Чонгук хихикает, прижимая другую руку к щеке старшего, приподнимая голову, прежде чем целомудренноо поцеловать его, — Давай, хени, нам нужно погоняться за маленькой крысой. Тэхён улыбается ему в губы, — Веди дорогу.***
Мужчина прячется в самой дальней комнате склада, и как только Тэхён и Чонгук выламывают дверь, за ними стоит ряд мертвых тел, одетых в свой черный костюм, украшенный кровью своих последних жертв, они замечают женщину с фотографии, пойманную в руки их цели, которая заметно дрожит и потеет на своем месте. — Д-не двигайся! Я знаю, ты тоже хочешь, чтобы эта женщина была здесь! — человек рявкает, направив пистолет женщине в голову, — Этот придурок думал, что он перехитрить меня, но он неправ! Он ошибается! Этот чертов город принадлежит мне! Тэхён вздыхает, ему почти до смерти скучно, — Ребята, вы всегда плюете на одно и то же, это начинает надоедать. Чонгук переворачивает нож в руке и смотрит на женщину в его руках, — Вы уверены, что важны, не так ли, нуна? Дама дрожит, ее помада размазана не в тех местах, а одежда разорвана, на ее коже заметны следы жестокого обращения в виде черных и синих пятен. — Вы, лохи, не знаете, кто это?! — мужчина метает взгляд из стороны в сторону. Тэхён пожимает плечами, — Нам все равно. Нам это не интересно, — он говорит и двигает рукой с пистолетом. — Я сказал, — мужчина приставляет свой пистолет к голове дамы поближе, заставляя ее заливаться свежими слезами, — Не двигайся, черт возьми! Или она умрет! — О, — Тэхён моргает, его глаза широко раскрываются от удивления. Мужчина сглатывает. Женщина хнычет. — Ну, тогда это очень плохо, — Тэхён улыбается и делает выстрел. Цель падает назад с глухим стуком. Дама визжит, когда кровь тела покрывает землю. Она спотыкается, ее одежда теперь залита кровью. Она дрожит, прежде чем услышать приближающиеся шаги, и, оборачиваясь, видит стоящего над ней Чонгука. — Нуна, — отвечает он, — ты действительно думала, что мы тебя не узнаем? Глаза дамы расширяются, и она замирает на месте. — Наш клиент говорит, что хочет, чтобы вы были рядом, — Чонгук мычит, поднимая нож, — Но он не сказал, что хочет, чтобы ты была живой. Она чувствует, как одна слеза падает из ее глаз, прежде чем все, что она видит, становится красным, а затем черным. Ее тело падает на землю, и Чонгук оборачивается, поднося нож к губам, — Хёни? — Хм? — Тэхён мычит. — Интересно, сколько стоит дочь пропавшего политика? Тэхён чертовски усмехается в ответ молодому мужчине.***
Их клиент возвращается домой на следующий день и видит устрашающее зрелище мертвой женщины, сидящей на стуле в его гостиной, прекрасно одетой, с запиской, аккуратно спрятанной под ее скрещенными руками.Цель мертва. У тебя есть женщина.
Излишне говорить, что когда он звонит двум киллерам, они извлекают максимум пользы из трупа, красиво сидящего в его собственном доме. — Аджосси, — отвечает Чонгук, держа телефон на столе в режиме громкой связи, — Вы действительно думали, что мы ее не узнаем? О пропавшей дочери политика, предположительно погибшей, сообщили месяц назад? — Ты- — Интересно, — Чонгук делает паузу, чувствуя, как Тэхён кусает его за ключицу, — Что бы все сказали, если бы нашли это мертвое тело в твоем доме? — Этого не может быть! Я разоблачу вас! Вас обоих! Тэхён усмехается, откидываясь назад, когда Чонгук начинает наносить собственные поцелуи на его шею, — Разоблачить нас? Ты уверен, что это то, о чем тебе следует беспокоиться прямо сейчас? — Как ты посмел- — За запиской есть сумма, которую мы хотим проверить. Отправьте ее в течение двух часов, — говорит Тэхён, лаская молодого мужчину за затылок, когда тот откидывается на диван, позволяя Чонгуку оседлать его. На другом конце провода доносится приглушенный шум. Чонгук поворачивается к телефону на столе, — Тебе лучше поторопиться, аджосси, — он дышит, когда Тэхён формирует талию и облизывает полоску на шее, — Знаете ли вы, что внутренние органы разлагаются за двадцать четыре часа, а тело начинает пахнуть на второй день — что подумают ваши соседи, когда этот ключевой запах гноящегося тела проникнет в ваш собственный дом? Человек на другом конце линии ругается, прежде чем звонок прерывается. Не моргнув глазом, Чонгук настраивается так, что его лицо оказывается на диване, задница в воздухе, штаны спущены до колен. Ногти Тэхёна оставляют следы на его коже, когда он быстро готовит молодого мужчину. Адреналин, который остается за работой, всегда заставляет их обоих искать кожу, своего рода отдушину. Член Тэхёна внутри него, так что неудобств так мало. Его руки, боже, его гребаные руки, с силой сжимают младшего мужчину за бедра, где это важно и где Чонгук превращается в абсолютную мазь под старшим. Чонгук стонет, когда большие руки старшего двигаются с его бедер, чтобы проследить за его телом, спиной, везде, куда он может прикоснуться. Младший извивается, полностью удерживаясь на месте, качаясь обратно к члену, застрявшему внутри него, уткнувшись лицом в подушку поблизости. — Я знаю детка, — Тэхён хрюкает, массируя напряженные мышцы спины, прежде чем вывести руки вперед, прослеживая свои грудные мышцы до утонченных мышц живота, прежде чем дотянуться до твердого члена. — Черт! — Чонгук запрокидывает голову, его собственная плоть, кажется, принимает свои самые полные формы. Теперь он дрожал, и его задница сжималась, прижимаясь к собственной коже старшего, которая шлепалась по нему, — Черт возьми! Тэхён стонет возле уха, прижимаясь грудью к спине, гладя свой член, возвращая орган к жизни. Чонгук расслабляется, и его кожа, вся его личность почти дрожит и дрожит под умением благочестивых рук Тэхёна. Глаза Чонгука были закрыты, а губы растянулись в невольной улыбке. — Ой, ой — да, да, да, — громко стонет Чонгук, — Да, хён! Да! Смех Тэхёна почти нарушает самоконтроль Чонгука. Член Тэхёна почти искажает внутренности Чонгука в том темпе, в котором он движется. Чонгук кричит, достигая оргазма из ниоткуда, белые полоски спермы стекают вместе с его криками на диван и по рукам Тэхёна. Его мускулы сильно сжимаются, и Тэхён кусает Чонгука за плечо, когда он поднимает бедра вверх и изображает восьмерку, вздрагивая, когда входит внутрь, покрывая стены молодого мужчины, как бренд собственности. — Мама… ублюдок… — Чонгук задыхается, приподнимаясь на дрожащих руках, член Тэхёна все еще внутри него, когда он перемещается, чтобы оседлать старшего. — Хм, — бормочет Тэхён, убирая чистой рукой волосы назад, обнажая изящный лоб, который Чонгук сразу же целует. Тэхён сгибает палец, жестикулируя, и Чонгук наклоняет голову, приоткрывая губы, когда засовывает свои испачканные спермой пальцы в рот молодого мужчины. Чонгук принимает белую жидкость. После того, как он вытащил пальцы, Тэхён прижимает голову Чонгука к своей, разделяя вкус теплой спермы на языке Чонгука. Они пропускают его взад и вперед между собой, пока он не перестанет существовать, проглотив чью-то глотку. Чонгук смеется, покачивая бедрами. Тэхён игриво хлопает себя по бедру. — Будьте вежливы, — Тэхён целует его в нос. Чонгук мычит и кладет голову на плечо Тэхёна. Через два часа на их счет поступает семьдесят миллионов вон. Через час Тэхён отправляет анонимный звонок в полицию домой к своему клиенту. Тридцать минут спустя репортеры и полиция заполонили дом их клиента — новости об убийстве гризли и похищении пропавшей дочери политика попали в заголовки газет по всей стране. Два киллера не оставляют следов, как будто ни один из них никогда не существовал. Чонгук хихикает, листая каналы, сообщая одни и те же новости, — Мы действительно создали настоящую историю, не так ли? Тэхён усмехается, вдыхая аромат волос Чонгука. После этого двое только что закончили хорошую долгую ванну, избавив свои тела от крови и запаха своей недавней работы. Теперь они снова на диване, наблюдая за последствиями своих действий с кружками, наполненными теплым шоколадным молоком, и ногами, переплетенными друг с другом. Еще одна хорошо сделанная работа для них двоих.
