Turf/Дёрн

Миранда знает, что Найджел всё ещё сердится на неё. Прошло полгода с тех пор, как они были в Париже, и многое изменилось. Эмили снова стоит на двух ногах и, чего Миранда никогда не скажет вслух, превосходит прежнюю себя в эффективности и профессионализме. Девочка наконец научилась не позволять ревности сбивать её с толку. Все вещи Стивена наконец-то вывезены из таунхауса; Миранда ценит пространство, которое оказалось очень удобным. Ирв Равитц… Почему она думает о нём сейчас, когда есть так много интересных людей, которых нужно понять? Таких, как Найджел. Который до сих пор очень зол. Прямо сейчас Миранда находится в «Шкафу», который она считает территорией Найджела. Она предполагает, что он, как и все остальные, думает, что она видит себя единственной хозяйкой «Подиума». Но это не совсем так. Миранда не владеет «Подиумом». Вы не можете владеть творческим течением. Вы можете купить его части. Платье, пару чулок — но предмет одежды — это просто одна единственна клетка в организме бесконечно большего существа. «Подиум» был бы гораздо хуже, если бы Миранда не поняла, что «Шкаф» принадлежит Найджелу. Что Эмили заслужила свой телефон и письменный стол. Что Джослин, как не тяжело это признавать, является надёжным лидером, которому доверяют. Сегодня утром Миранда не могла вспомнить, сохранились ли у них юбки Роберто Кавалли с весны 2004 года или они только говорили об этом. Найджела нигде нет, но найти их можно быстро — она уже видит некоторые, но не те, которые она запомнила как любимые. Она задерживается. Удивительно редко, когда она оказывается одна среди такого количества ткани. Она уже почти подошла к двери, когда услышала две пары шагов. — Бедная Энди Сакс, — слышит она усмехающийся тон Эмили, потому что «Нью-Йорк Миррор» сегодня закрывает свои двери. Миранда замирает. Она должна это услышать. — Однако, я не могу тратить слишком много времени на жалость к ней. Она сама навлекла это на себя. Она покинула Миранду в такой момент. И что теперь она может показать для реализации своих амбиций? «Многое», думает Миранда. — Может, она хороша в постели, — говорит Найджел, и они оба смеются. «Сакс, в постели. Не очень умно».* Но это заставляет Миранду задыхаться, что выдает её местонахождение. С таким же успехом она могла бы выйти из дверного проёма в коридор; остальные всё равно направляются к «Шкафу». Найджел и Эмили вздрагивают, но Миранда почти не замечает этого, потому что чувствует румянец на щеках. «Хорошо» на самом деле не совсем верный термин. Андреа превосходна в постели. И вдруг становится невероятно очевидно, что Найджел и Эмили точно знают, о чём думает Миранда. Вместе они обнаружили непредвиденную проблему в том, что Миранда настаивает на внимательности сотрудников к ней. Она требует, чтобы они могли предвидеть каждую её потребность, интерпретировать каждое её желание до того, как она полностью потеряет терпение. Обычно это просто означает, что персонал знает, когда она чем-то недовольно, и понимает, как это исправить. Но Миранда может любить и выдала себя прямо в этом коридоре, с кашлем и румянцем на щеках. — Извини, Миранда, — бормочет Эмили, устанавливая и прерывая зрительный контакт и направляясь к «Шкафу» так быстро, как только может. Найджел однако, как недавно подумала Миранда, всё ещё сердится на неё. Он двигается медленнее, чем Эмили, поднимая брови и ухмыляясь, когда входит. «И это правильно» — говорит себе Миранда, возвращаясь в свой кабинет. Сидя за своим столом, она даёт себе время подумать, прежде чем вернуться к работе. Сердится Найджел или нет, догадываются они о чём-то или нет, она уверена, что Найджел и Эмили никому не расскажут, пока она не будет готова к тому, чтобы люди узнали. «В любом случае», сурово напоминает она себе, «ещё нет никаких доказательств, что кто-то из них вообще что-то знает». Они ожидали любви — она надеется, что они предполагают любовь, а не какой-то мерзкий эксперимент — точно так же, как они ожидали другие вещи, которые ей не свойственны. Во всяком случае, Найджел знал о Миранде всё. Раньше они дружили, обедали, ходили по магазинам, обменивались книгами, а по выходным ходили в театр. Миранда открылась Найджелу в 1989 году. Миранда позволит Найджелу прийти к ней, если он решит, что хочет поговорить. Но она на это не рассчитывает. В последнее время Миранда реагирует на всевозможные стрессы желанием вернуться домой и немедленно забраться в постель к Андреа, и этот момент не исключение. Это стремление, которое выходит за рамки комфорта. Одна мысль об этом заставляет её чувствовать себя лучше; желание работает как мгновенное удовлетворение и обещание на потом. В последнее время Андреа любила обнимать её, поглаживая грудь и живот. Она спрашивает её, хочет ли она секса, и слушает, «да» или «нет» говорит Миранда. Не то чтобы она очень часто говорила «нет»; кроме того, каждый раз, когда они остаются наедине, всё заканчивается близостью. И она определенно хочет секса сейчас. Это последний день Андреа на работе, и хотя очень вероятно, что через несколько недель Андреа устроится в другое издательство, она знает, что сегодня ей было нелегко. У Андреа есть дюжина сопроводительных писем, резюме, включающее Миранду, и рекомендательное письмо от Грега Хилла. Тем не менее игра в ожидание всегда трудна, и Миранда хочет сделать её немного проще. Они будут лежать вместе сегодня ночью — тихо или не очень, Миранда пока не уверена — и наслаждаться обществом друг друга; ничего другого. Найджел не может ждать и часа. Он топчется у её двери, пока она не говорит «Войдите». Он выглядит почти нарочито озабоченным, когда садится за её стол. Она упрямо молчит. — Это то, о чем я думаю? — наконец спрашивает Найджел. — Зависит от того, что ты имеешь в виду, — говорит Миранда. Это её друг Найджел, он здесь, чтобы посплетничать с Мирандой о ней самой. Но он все ещё зол. — Энди ушла из-за меня, — говорит Найджел. «И поэтому тебе пришлось её заполучить?» Миранда вскидывает голову и смотрит на него широко раскрытыми глазами. Прошло сорок лет с тех пор, как на её лице было невинное выражение, и это лучшее, что она может сделать. Она не предполагала, что Найджел станет частью её отношений с Андреа, но это вполне логично. — Я знаю, почему она ушла, Найджел, — говорит Миранда, стараясь придать своему голосу терпение, которого в ней нет. — Но она обратилась ко мне по собственной воле три месяца назад. — И как долго ты будешь её держать? — и снова Найджел берет на себя ответственность. Он видит Миранду совсем не так, как она видит себя, и, возможно, он прав. Миранда задается вопросом, можно ли сказать «всегда», не выглядя глупо. Определенно невозможно. — Всегда, — всё равно говорит она. Поскольку она уже смутилась и могла бы не тратить это ощущение впустую, она добавляет: «Мне очень жаль. За то, что произошло в Париже. Надеюсь, ты это знаешь. — Думаю, да, — говорит Найджел и встает. — Но мне приятно слышать это от тебя. Миранда кивает. — Наслаждайся своей девушкой, — говорит он с коротким смешком, выходя из кабинета. — Через несколько недель я, возможно, буду рад за тебя. В тот вечер, когда Миранда возвращалась домой, Андреа отсутствует. Она написала, что собирается выпить с кем-то из своих друзей репортеров. Кто-то будет гулять всю ночь, заглушая печали алкоголем, но Андреа выпьет только одну рюмку — если только Миранда не захочет присоединиться к ней, чтобы выпить ещё в другом, незаметном месте. Когда Миранда прибывает в это скромное место, в это старинное заведение с дубовыми стенами и зеркалами, которые скорее затеняют, чем отражают, её ждёт Андреа. Она сидит в кабинке у задней стены и широко улыбается, когда Миранда подходит. Впервые за сегодняшний день Миранда смотрит на лицо, которое означает именно то, что выражают его черты. — Привет, милая, — говорит Андреа так же, как отвечает на её звонки. Сначала Миранда думала, что она пытается заставить их ситуацию нормализоваться. Она приносит фильмы на DVD и сидит, обняв Миранду за плечи, когда они их смотрят. Она говорит: «милая». Она планирует для них тайные вечера и называет их свиданиями. К счастью, Миранда поняла до того, как стало слишком поздно, что Андреа просто не боится. Она живет и позволяет Миранде жить, и не стесняется ценить такие моменты и делать так, чтобы их становилось больше. Она наблюдает за Мирандой, но не утруждает себя лихорадочным ожиданием. Она ждёт тихое «да» или «нет». — Привет, — говорит Миранда, — С тобой всё в порядке после сегодняшнего? Андреа пожимает плечами. — Я в порядке, — говорит она. — Теперь, когда я немного выпила, мне лучше. — Я бы тоже хотела, — отвечает Миранда, — Это был забавный день.