История бога Магии

Кажется, своим вмешательством в судьбу громовержца Локи только помог брату. Тор нашел способ пройти испытание и выполнить волю Всеотца — самопожертвовать собой за друзей. Такого Лафейсон, конечно, не предвидел. Теперь маг действительно почувствовал страх, сейчас на его же глазах рушился план. Возвращение блудного сына точно сорвет все мыслимые и немыслимые ориентиры. Оставив контроль над разумом хранителя, Локи побежал к отцу и матери. Он хотел уже было признаться, но, войдя в покои верховного мага, наткнулся на теплый взгляд Фригги. Она улыбнулась краешками губ, явно рада, что уставший от работы сын все же нуждается в ее обществе. — Дорогой, присаживайся. Что-то случилось? — спросила мать, замечая замешательство Локи. — Да, мам… Я тебя очень люблю, ты, думаю, должна это знать… — начал был Лафейсон, обнимая мать. Однако признанию не суждено было случиться: в покои залетел Тор. Кажется, он догадался, кто же на самом деле стоит за хранителем, собиравшемся отрубить громовержца до лучших времен. Локи все же немного надеялся, что Одинсон понял его план. Он ведь должен был догадаться, что, если бы маг захотел убить старшего сына Одина, он бы это сделал… Однако этот факт, по всей видимости, не устраивал Тора. Громовержец в кратких чертах рассказал все матери, бросая молот в брата. А тот…не успел увернуться, как делал это всегда. Пробив собой стену дворца, Локи оказался внизу под дворцом. Посмотрев на дворец с низу, магу даже показалось, что даже здание больше не кажется ему родным. Оно стало темнее, будто пугая своим видом. Но и этому волшебник нашел логическое объяснение — собиралась гроза, кажется, Тор по-настоящему рассердился. В панике Лафейсон думал, что же предпринять, куда теперь податься. А потом в голову пришла истеричная мысль: «Закончи свой подвиг». Безусловно! Может он хоть так привлечет к себе расположенность отца. Может Один простит его, если Локи положит конец йотунской расе. Не дожидаясь возвращения громовержца, маг переместился к радужному мосту. Хеймдалль, как преданный воин, сразу же побежал в атаку. Однако во время своего правления Локи разжился и артефактами, которые все равно пылились у Одина. Именно поэтому в руках у Лафейсона оказалася ларец вечных зим. Применив его, колдун не ожидал только одного — превращения на время в йотуна. Не то, чтобы ему причиняло это каких-то неудобств…просто было противно вспоминать, как открылась эта правда, и к какой «могущественной» расе принадлежал маг. Вернув контроль над телом, Локи поставил гунгнир вместо меча стража, запуская режим истребления своих, получается, сородичей. Честно, Лафейсон так и не мог считать себя йотуном. Он все равно относил себя к асам, все-таки провел он детство в Асгарде, да и воспитали его как аса. Уже издалека он увидел приближающегося громовержца. И нет… Локи уже перестал чувствовать ту нежность к семье, отчаяние перешло в ненависть. Маг думал, что брат хочет его остановить, чтобы не позволить отцу поменять выбор. Настроившись исключительно на эти эмоции, Лафейсон начал сражаться с братом. Вроде Тор что-то ему говорил, но ненависть была сильнее всего в этот момент. Ослабла она, только когда громовержец поставил на разбитого судьбой бога свой неподъемный молот. Локи даже попытался поднять его, но…видимо, маг делал явно что-то не то. Опять старший из Одинсонов добился всего, а младший… Однако развить эту мысль не позволил взрыв моста. Тор даже пожертвовал им, чтобы спасти и так умирающих йотунов. В невесомости Локи пробыл недолго, кто-то поймал Тора, а тот, в свою очередь, ухватился за гунгнир, спасая брата от падения в бездну. Подняв глаза, Локи встретился с улыбающимся братом. Тот, походу, уже отошел от событий или не хотел показывать находящемуся на грани брату свое недовольство. Но его позицию явно не разделил Всеотец. Он с грустью смотрел на сына, держащегося одной рукой за копье. Лафейсон точно видел разочарование на старом лице верховного правительство. И это добило все надежды мага. Кажется, именно про такое состояние говорят — слетели розовые очки. Так вот действительно, Локи понял, что, чтобы он не делал, какие усилия не прикладывал, Тору всегда будут доставаться все лавры. Маг четко понял, что Один занял позицию старшего сына только потому, что он изначально выбрал его… Вряд ли Всеотцу стало жалко и так загибающуюся расу. Локи был точно уверен в отрицательном ответе. Маг с отчаянием в голосе начал звать Всеотца: «Отец, я бы смог…» Он так надеялся на поддержку со стороны родителя, но тот оставался таким же холодным и чужим, давая понять, что он не готов поступиться своим интересом, что ему не так уж и важна судьба приемыша. Прочитав все это во взгляде, Локи получил даже ответ. «Нет, » — ответил Один. Короткое слово из трех букв убило в Лафейсоне преданного сына, убило в нем верного воина, убило аса… Отныне он понял, что теперь сам за себя. Отпустив копье, Лофт полетел вниз, слыша громкий зов брат… Тора. Нет, громовержец, конечно, не виноват ни в чем. Однако он никогда и не был на стороне брата. Локи был полностью уверен, что вся его бывшая семья отвернется от улетевшего в пропасть сына, занимая ту же позицию, что и Всеотец.