История бога Магии

Тор, все также по-глупому улыбаясь, зашел в опочивальню Одина. Не спрашивая разрешение, он развалился на стуле рядом с кроватью. Видимо, отец раньше уже позволял ему так делать. Так что Локи решил не заострять внимание на такое пренебрежительное к Всеотцу поведение. — Отец, я прибыл домой, — твердо сказал громовержец. Только произнеся эту фразу, Тор еще раз криво улыбнулся и пристально стал разглядывать руны на своем молоте. Лафейсон теперь точно убедился, что с братом что-то не так… Но что может быть причиной? — А что твоя смертная? Она вроде еще даже не успела состариться… — нахмурившись, спросил царь, занимая место напротив. — Мы расстались, — буркнул Тор, уже переставая улыбаться. И что теперь делать? Локи был в панике… Он не знал, что с этой информацией выдал бы Один… Похвалил, что быстро расквитался с проблемой? Наверное, нет… Пожалел? Тоже не то. Отец никогда не проводил достаточно времени со своим младшим сыном, или внуком. Лафейсон видел его только как царя, и совсем немного как родителя. Кажется Тор заметил растерянность отца и начал внимательно вглядываться в лицо правителя. — И что теперь намерен делать? — сказал, что первое пришло в голову, уже начинающий нервничать, маг. — Вы нашли тело моего брата? — неожиданно резко начал Тор, вставая с места. — Нет, Тор. Его замело песочным вихрем. Наверное, Локи уже пирует в Вальгалле, — как можно безэмоционально сказал «Один», отводя полный скорби взгляд. Вот в это, кажется, Тор поверил, опять занимая свое место. Громовержец все-таки научился быть внимательнее к собеседнику, что явно легло не на руку богу Обмана. Локи не знал точно, сколько еще сможет продержаться. — На окраинах неспокойно… — начал Всеотец, но Тор перебил его. — Я бы хотел пока побыть дома. — Твое право. Асгард ждал своего блудного сына. — Спасибо, отец. Я, пожалуй, пойду. — Да, иди отдохни. Успеем еще поговорить. Когда дверь за престолонаследником с грохотом закрылась, Локи снял с себя иллюзию и зашагал по комнате. Теперь все его планы были подвергнуты риску… Тор точно когда-нибудь да догадается, все равно Лафейсон может сделать что-то не то, а громовержец уже начал подозревать. «Что теперь делать?» — звучало в голове у мага, пока он наматывал круги по комнате. Пришел колдун к довольно интересному для себя решению. А что, если просто отступить… Трон не приносит ему абсолютно никаких радостей, это не то, что маг хотел. Да, власть — приятная штука, но неужели Локи готов положить всю свою жизнь, чтобы править в обличии старика. Однако Лафейсон не готов был так быстро покидать свое место. Еще остались довольно тяжелые переговоры со Свартальвхеймом, они никак не желали мирно согласиться на торговые условия. Если за дело возьмется неопытный Тор — быть войне. Локи, все же каким бы монстром себя не считал, не хотел страдания асов. Да и насчет Хельхейма он не допонял. В книгах говорилось, что его мать заперта в том мире. Но что ее держит? Сможет ли она выбраться и нанести удар по Асгарду? Именно эти две проблемы держали мага на своем месте. Пообещав себе, разобравшись с ними, перестать играть с огнем, Лафейсон направился в закрытую библиотеку. Там он уже привычным жестом вытащил не до конца прочитанную книжку о мире богини смерти. И, опустившись в удобное кресло, начал поглощать знания. Пособие, действительно, в подробностях описывало магическое создание Хельхейма. Как Один подготовил его для своей дочери, отрезая ее от магии Асгарда. Именно поэтому она никак не может разрушить завесу. Однако не было ни слова о том, на чем поддерживается эта самая завеса. Поскольку Локи знал основы магии, логика ему подсказывала, что кто-то должен за этим постоянно следить. Неужели Всеотец впадает в сон, не потому что устает от царских дел, а от вечной траты части энергии на тюрьму для дочери. Это догадка поразила Лафейсона. Тогда все сводится к интересному выводу: если Один умрет — Хела выйдет из заточения. Почему отец раньше не рассказал об этом, да и никак не готовился? На что он обрекает своего обожаемого Тора! Без сомнений, богиня не обрадуется любимчику отца.