Воровка

От лица Леви – Ну что же, начнем… – сказал Шадис. Он понимал, что он здесь, как и большинство задаваемых вопросов, только ради того, чтобы нормально заполнить бумажки. Первой должны были опросить пострадавшую, поэтому он смотрел в окно и краем уха слушал вопросы и ответы Брауэр. – Кадет Брауэр, подтверждаете ли вы что на вас было совершено покушение сегодня между половиной четвёртого и пятнадцати минут пятого дня, одним из людей 103-го кадетского корпуса? – спросил Шадис. Леви всегда поражался официальной конструкцией дачи показаний, но эти первые вопросы, скорее, смешили. Нет, человек сам себя пырнул, а потом прилег на дорогу умирать. Когда он представил себе эту картину, на его лице появилась мимолетная ехидная улыбка, но спустя полсекунды он вернул недовольное выражение лица и уставился в окно. От лица Софии. «Чего он ржет?» – подумала ты, когда увидела как уголки губ капитана на секунду дернулись вверх, а после, он с прежней недовольной миной отвернулся к окну. Кинув короткое «подтверждаю» на первый вопрос, ты все еще думала, как тебе кратко описать ситуацию и стоит ли указывать причину вашей с Куртом встречи. В итоге ты поняла, что его и так выпрут из училища, так что нет особого смысла рассказывать об истории с УПМ и гарантированно отправлять парнишку за решетку за двойное покушение (за одинарное он скорее всего отделался бы большим штрафом или исправительными работами), да и доказательств у тебя особых не было… – Опишите ваши действия в день происшествия включительно с ним, – продолжил инструктор. Ну что же, сейчас главное сказать все связно, чтобы не осталось лишних вопросов. – Около семи часов утра я встала и отправилась на пробежку. К половине девятого прибыла на тренировку. После ее окончания я пошла в казармы, и нашла записку в которой меня приглашали на встречу после обеда в переулке за зданием администрации. Как и было указано, после обеда около четырех часов у нас состоялась встреча с виновным. Между нами возник конфликт в ходе, которого он ударил меня ножом после чего я потеряла сознание и очнулась уже в лазарете, – отчеканила ты. Ты решила специально поддержать интригу и не называть его имя. Ты мельком взглянула на разведчика. Он все еще пялился в окно, но по его выражению лица в отражении было видно что он слушает. – Хорошо, вы записали? – спросил инструктор у стоящего рядом человека. Тот коротко и кивнул и Шадис обвел вас взглядом продолжил: – Какова была причина конфликта? Ты на секунду засомневалась в решении скрыть первое покушение, но подумала, что раз решила значит не расскажешь. – Личная неприязнь, – на секунду замешкавшись ответила ты. Инструктор недоверчиво на тебя глянул, но увидев твою напускную уверенность, кашлянул и, видимо, готовился задать главный вопрос. Все же врала ты неплохо, хотя по сути это была не ложь, а недоговорка. Ну что же, сейчас придется назвать имя твоего «убийцы». И как по команде после этой мысли инструктор поднял взгляд на тебя и спросил. – Вы можете назвать этого человека?– задал он последний предназначенный тебе вопрос. Ты еле удержалась, чтобы не сказать «могу, мразью» но сейчас твой юмор был ни к чему, так что ты внутренне посмеявшись максимально серьезно сказала: – Курт Линиган. После этого инструктор посмотрел на охранника возле двери и тот, коротко кивнув, вышел из кабинета. Очевидно – это был последний день Курта в кадетском училище, а при худшем раскладе и на свободе (на ближайшие пару лет). Вероятно узнав, что хотел Шадис, повернулся в сторону разведчика, который все еще недовольно смотрел в окно (а он вообще моргал?). – Капитан Леви, – окликнул он его, после чего второй повернулся и с нескрываемым раздражением уставился уже на инструктора. – Опишите ситуацию с вашей стороны, – сказал инструктор, когда привлек внимание разведчика. – Мы с Ханджи, окончив свою часть разговора с вами, вышли из здания администрации. Повернув на главную дорогу мы увидели полумертвую Брауэр, после чего доставили ее в лазарет, – монотонно, с ноткой все того же раздражения, сказал капитан. Значит все-таки он тебя спас… За это его придется благодарить? Этого тебе делать крайне не хотелось, но совсем бескультурной быть тоже небольшое удовольствие. Все-таки человек тебе фактически, жизнь спас. Даже если он тебя подбешивает, все же, хотя бы «спасибо» нужно. Пока ты думала об этом Шадис, продолжил спрашивать: – Не видели ли вы нападавшего? – спросил он. Зачем он это спрашивал? Ты ведь назвала имя… видимо для документов надо было хотя бы парочку ответов. – Нет, – коротко сказал капитан и вновь отвернулся к окну. (что ж там такого интересного то было…) Наверное, это был последний вопрос, так как Шадис, проследив, что все было записано взял из рук помощника бумаги и стал перечитывать. Закончив, он подозвал вас ради подписей и вы поочередно проверив точность записанного подписались. Инструктор поблагодарил вас и отпустил, направив тебя в лазарет. Вы вышли из здания и направились к главной дороге. Свернув на нее ты посмотрела на переулок за зданием и поняла, что вот на этом месте недавно лежала ты и умирала. Подумав об этом ты вспомнила о том что собиралась поблагодарить Леви. Ты молча шла рядом и думала о том действительно ли надо говорить ему это «спасибо». Вернувшись к мысли, что не настолько он тебя бесит чтобы не благодарить за спасение, ты заметила, что вы подошли к развилке. Когда он уже сделал первые шаги в сторону ворот ты вдруг окликнула его. – Капитан! –Чего надо? – спокойно ответил он, повернувшись. Ты секунду постояла молча собираясь с мыслями а потом все-таки выдавила из себя: – Спасибо…за то что спасли, – с ноткой раздражения сказала ты. Разведчик посмотрел на тебя еще пару секунд после чего кивнул и направился в сторону ворот. «Ответа видимо не достойна…» – побесилась ты и еще раз осознав, что с этим человеком вы в жизни не сработаетесь, пошла в лазарет. После капельницы тебя отпустили но сказали делать перевязку раз в день. За время, пока ты лежала, к тебе неожиданно пришла Надин. Вы немного поболтали и договорились, что вечером она зайдет за тобой и вы сходите попить чаю. Когда вы вышли из здания, то решили пройтись к озеру, а потом в библиотеку. Проходя мимо ворот, Надин вдруг остановилась и тронула тебя за локоть, а когда ты остановилась, показала головой на людей стоящих возле выезда. Приглядевшись ты поняла, что там стоят люди из военной полиции, супружеская пара и… Курт с вещами. Видимо сегодня его отправляют из училища. Дав Надин молчаливый знак стоять на месте ты подошла к людям. Ты не знала зачем, но чувствовала, что должна подойти чтобы хотя бы последний раз перекинуться оскорблениями. Когда ты подошла то решила поближе разглядеть видимо родителей Курта. Невысокая женщина лет тридцати пяти и мужчина среднего роста примерно того же возраста. Одеты они были хорошо, да и после слов Курта про наследство, ты догадывалась, что он из неплохой семьи. Его мать плакала и хваталась за локоть мужа, приговаривая как ей жаль сыночка. Вероятно намечался интересный диалог, но уходить было поздно потому что тебя заметили. Один из полицейских увидев тебя рявкнул: – Ты кто такая? Вали отсюда. –Кадет Брауэр, – наигранно, немного поклонившись, сказала ты. Услышав твою фамилию женщина вдруг перестала плакать и уставилась на тебя. Это было самое обозленное и недовольное лицо в мире которое ты видела (В твоем рейтинге она смогла подвинуть даже капитана). Указывая на тебя пальцем, она зарычала как собака, и ты с трудом разобрала в этих звуках слова. – Ты… Ты! Ты испоганила всю жизнь моему сыну! Ах ты… – после этих слов она начала двигаться к тебе, занося руку для удара, но отец (который, кстати, тоже стоял с крайним отвращением на лице) удержал ее за локоть и сказав ей что то вроде: «Она того не стоит» Уже выходя, она вдруг обернулась и прошипела тебе: – Лучше бы ты правда сдохла! Интересная, однако, реакция… На извинения ты не надеялась, но впечатление было такое, что это ты пыталась дважды их сына убить. Полицейские молча пошли за родителями и только Курт немного притормозив повернулся к тебе. – Почему ты не рассказала им о первом покушении? Ты должна быть первой, кто хотел бы надолго отправить меня за решётку, –неожиданно сказал он. Ты немного растерялась. Все-аки он не настолько тупой как ты думала… Собравшись ты выпрямилась и сказала: – В отличии от тебя, я не люблю ломать людям жизни, – спокойно проговорила ты и, развернувшись на пятках, пошла к Надин. Когда вы отходили, ты краем глаза увидела, что Курт перестал удивленно таращится на тебя и поспешил в след за родителями и полицией. Вышло слишком пафосно и сентиментально, но ничего. Когда вы отошли от ворот и подходили к озеру Надин спросила: – Что у вас там случилось? – Да так… Сказали, что загубила сына и еще раз пожелали смерти, ничего интересного, – сказала ты улыбнувшись. – И правда, –ответила Надин и рассмеялась. Прогулявшись мимо озера, вы решили, что уже слишком поздно куда-то идти и разошлись по комнатам. После окончания конфликта жизнь вернулась в прежнее русло. Лишь иногда история напоминала о себе болью в боку при сильных нагрузках. Ты перестроила свой режим добавив, туда прогулки и посиделки с Надин. У тебя впервые в жизни был друг. Как и раньше, кроме неё, ты ни с кем не общалась. Да и кадеты после того случая стали тебя сторониться. Так шел день за днем. Тренировки, прогулки, книги, посиделки и смех с чаем. И так неделя за неделей, осень сменилась зимой. А потом зима уступила место весне. Закончился первый год обучения. Тебе исполнилось двадцать шесть, а Надин двадцать один. В ее день рождения она проговорила, что хотела бы пойти в военную полицию, но не попадает в десятку так что пойдет с тобой в разведкорпус. Тогда ты сказала ей, что не позволишь ей рисковать жизнью каждый день службы и поможешь попасть в десятку и в полицию. С того дня, практически, каждый вечер вы тренировались вместе на поляне у озера. Второй год обучения пролетел как один день. Как и половина третьего… На самом деле, тебе казалось, что не изменилась только ты. Люди в предварительной десятке менялись в последний год так быстро, что ты успела запомнить только первых троих который держали свои позиции еще с первого года. Если раньше ты чувствовала себя однородно на построениях, то теперь, когда все вытянулись (даже Надин умудрилась вымахать еще почти на 10 сантиметров) ты еле доставала многим по плечо. И в кого ты такая коротышка… Остались последние пару месяцев обучения. Большая часть разговоров среди кадетов была о том, кто куда пойдет. Вся предварительная десятка (включая Надин, которой все же удалось закрепиться в рейтингах) кроме тебя собиралась в военную полицию. Почти все оставшиеся метили в гарнизон. Тех, кто открыто говорил, что пойдет в разведку было немного (всего человек 20-25) на весь корпус да и тех клеймили смертниками. К тебе не лезли и Слава Богу… Видимо, местные задиры усвоили урок Курта и больше тебя не трогали, лишь иногда подшучивая, но спешно замолкали, ловя твой холодный взгляд. Но вот подходил к концу последний месяц. Вы с Надин сидели в библиотеке и ностальгировали, вспоминая интересные истории за годы обучения. С одной стороны изменилось все. А с другой – ты все равно видела в кадетах те самые шестнадцатилетние мешки с картошкой, которые не имели ни малейшего понятия ни об одной из дисциплин и тырили по ночам бутылки вина из кладовой… Время выпуска все приближалось. Остался месяц… неделя… последний вечер. Да, сегодня был ваш последний вечер в училище. Завтра днем пройдет последняя тренировка, а вечером будет выпускная церемония. Всю последнюю неделю кадеты были крайне нервозными, особенно те, кто был на грани попадания в десятку. Вы с Надин решили провести свой последний вечер вместе, попивая, отобранное у кого-то вино, возле озера. После выпуска она должна была пойти в военную полицию, а ты в разведку. Не факт, что вы еще раз сможете так когда-то посидеть. Надин рассказывала веселые истории из детства о том, как они с другом убегали в лес от родителей и пытались выживать. За время учебы ты узнала много о ее детстве, о своем прошлом ты ей так и не рассказала… Это, все же, опасно. Она спрашивала тебя пару раз про детство, но ты лишь отмахивалась и коротко отвечала, что у тебя было плохое детство и ты не хочешь об этом говорить. И вот после окончания истории она посмеявшись вновь попросила: – Может все-таки расскажешь про свое прошлое? – Осторожно сказала она. А может и правда? Пара выпитых бокалов добавляли решимости, да и другого шанса может не быть, а ты считала, что рано или поздно она должна была узнать правду. – Ну ладно, – неохотно согласилась ты и начала краткий рассказ: –Я жила в Подземном городе как и вся моя семья. Родители сильно выпивали, часто колотили да и отец, когда мне было лет одиннадцать, начал водиться с какими-то мутными людьми. Но зато хоть начал приносить копейку в дом, потому что до этого из семьи никто не зарабатывал. – Стоп, а как вы жили тогда? – перебив тебя спросила Надин. Ты до последнего думала увильнуть от темы с преступностью, но, видимо, придется все рассказать. – Я воровала. Иногда у людей на улице, иногда с рынка, если везло, удавалось ночью забраться в какую то лавку. Так и жили. Но в двенадцать я перестала. Тогда мы начали подолгу голодать и есть еду с помоек. Так продолжалось три долгих и мучительных года, но когда мне почти исполнилось шестнадцать, отца посадили за разбой и убийство, а мать с горя напилась и застрелилась. После этого меня на попечительство взял дедушка. Он тоже жил в Подземном городе, но в совершенно другой части, на окраине так что до этого я виделась с ним только когда убегала на пару дней из дому. Он и научил меня рукопашному бою. Вот так я и жила у него несколько лет. Тогда я устроилась портнихой в местный цех и иногда помогала дедушке в его ремесле. После его смерти я заняла дом и продолжала жить там. Я уже даже привыкла к обычной жизни, но когда мне было двадцать четыре, вдруг заявился юрист и сказал, что моя непонятно откуда взявшаяся тетка оставила мне дом в Шиганшине. Я оформила документы на жизнь на поверхности и на второй день, как я выбралась пала стена Мария. А дальше ты примерно знаешь. Надин еще с минуту сидела молча переваривая твой рассказ. В итоге она подняла взгляд на тебя и на свое удивления ты не увидела в нем и тени упрека. – Теперь понятно, почему ты такая сильная и стойкая, –вдруг сказала она. – Да у меня и выбора особо не было, – попыталась пошутить ты. Надин задорно рассмеялась и ты тоже улыбнулась, смотря на ее веселье. Она не осудила тебя и не убежала, испугавшись, жаловаться. Она приняла то, какой ты была… видимо, вот что значит дружба… Поняв что солнце уже почти село, вы собрались и пошли по комнатам чтобы провести свою последнюю ночь здесь.