Воровка

От лица Леви Каждый раз, когда он думал, что чертова бессонница все-таки решила его покинуть, она напоминает о себе. И каждый раз все хуже. Сейчас же он сидел в мягком кресле в собственной комнате, и пил уже третью кружку чая за ночь. Он бы с удовольствием прогулялся, только вот на улице стоял удивительный, для середины сентября, холод, который отбивал любое желание ступить за порог. Он в который раз прокрутил в голове сегодняшний вечер. Хоть он и более менее привык к Брауэр, но все равно испытал привычное желание уйти, когда видел ее в дверном проеме. За те вечера, на которых она успела поприсутствовать, он пытался просто забыть о ее существовании, и у него очень даже получалось. Так хорошо, что он, кажется, слишком расслабился... С одной стороны, он был зол на себя, за то, что позволил себе дать слабину, а с другой, тихо злорадствовал о том, что смог застать вечно невозмутимую Брауэр в врасплох. И когда это ему стало приносить удовольствие? Правда, сразу после этого настала и ее пора удивлять. На самом деле, услышав полную историю, он сразу понял, что она намного логичнее и реальнее, чем та, которую она рассказала администрации. Возвращаясь в памяти к тому утру, почти три года, назад он вспомнил, как нехотя стоял рядом со стартовой площадкой для кадетов, считая секунды до окончания этого действа. Неизвестно зачем Эрвин решил потащить его вместе с Ханджи с собой, в тур по отделениям кадетского училища. И так как те полмиллиона попыток отказа, что были совершены, оказались успешно проигнорированы, в тот день он скучающим взглядом наблюдал за очередным мешком картошки на упм названным, почему-то "кадетом 103-го кадетского корпуса Южного отделения". Хотя, честно говоря, там были неплохие кадеты. Первая пятерка и правда была хороша. Только вот уже который год никто из первой десятки не шел в разведку. Для большинства кадетов вступить в это подразделение было равнозначно самоубийству. К концу тренировки он откровенно засыпал, пока Ханджи с Эрвином что-то обсуждали с инструктором в нескольких метрах от него. Он еще раз прокрутил в голове список названных им, перед тренировкой, лучших кадетов и понял, что оставалась еще одна фамилия. Он неожиданно точно вспомнил указанную в листе с информацией формулировку: "Предварительно лучший кадет Южного отделения С.Брауэр". Оставалось четыре человека. Леви бы с удовольствием плюнул на них и пошел прогуляться, но ему было все таки интересно посмотреть на того, кого инструктора могут называть лучшим. Вот голос с небольшого возвышения объявляет: – Кадет Брауэр! – и на стартовую площадку заходит низкая девушка, явно старше чем остальные кадеты. Он удивился, увидев кто именно занимает это "звание". Хотя на самом деле, уже несколько раз было такое, что девушка становилась лучшим кадетом корпуса, а насчет роста не ему говорить о том, что она уж слишком мелкая. Ее итоговый результат тоже стал для него удивительным. Практически, за рекордно короткое время она сбила почти все цели. Когда же она в конце, после довольно сложного маневра, пролетела мимо последнего макета, он просто отметил, что все-таки она не так хороша, какой хочет казаться. И чисто для приличия, все же досмотрев результат последнего кадета, ушел. Чуть позже, днем, он неожиданно завернув за угол, после разговора с Шадисом, увидев ту самую истекающую кровью Брауэр. И кто знал, что через несколько лет именно она попадет в его отряд и будет бесить его каждый божий день. А этим вечером еще и выяснилось, что та самая пропущенная цель не была сбита, потому что какой-то придурок повредил УПМ. А ведь подумать, если бы в тот день, три года назад, Эрвин бы принял его отказ, этого всего бы не было. Брауэр бы тихо истекла кровью и стала бы лишь одной из пострадавших во время тренировок. Она бы не стала лучшим кадетом, не вступила в разведку и не попала бы в его отряд, а он, скорее всего, ни разу бы и не услышал ее фамилии после той тренировки. Как бы ему не хотелось съязвить самому себе о том, что это был бы прекрасный исход и у него осталось бы хоть немного целых нервов, здравый смысл этого не позволял. Как бы там ни было, ввозможно, когда-то она пригодится разведке, а для этого можно и потерпеть ее суперспособность бесить просто своим упоминанием. Резко выйдя из раздумий, он, глянув на часы, все же решил предпринять попытку заснуть и помыв уже давно пустую кружку, лег в успешно остывшую постель. На удивление, через пару минут ему и правда удалось провалиться в сон. От лица Софии. Ты проснулась от того, что тебя сильно тормошили за плечо. С недовольным бурчанием, ты нехотя все же открыла глаза и села в постели. Перед тобой стояла Петра, которая быстро пожелав тебе доброго утра, все же отпустила тебя, когда ты неохотно встала с кровати поглядывая на часы и попутно потягиваясь. Ты на секунду засуетилась, увидев, что уже почти девять утра, но быстро успокоилась, осознав, что сегодня воскресенье и тебе ничего не мешает даже лечь обратно спать. Хотя нет, мешает, как только ты вопросительно посмотрела на уже собранную куда-то Петру, она коротко прокашлялась и начала что-то тараторить, и ты только спустя несколько секунд смогла разобрать и проанализировать, что она тебе сказала. – В общем, меня не будет несколько часов. Днем должен зайти Капитан и занести кое-какие бумаги, так что, не удивляйся. Постарайся вести себя спокойно и... – она сделала секундную паузу, оглядывая тебя и комнату в целом. – Лучше уберись, а то ты знаешь. Если он застанет хоть пылинку, можно и получить. В общем, я пошла. Пока, – договорила она и улыбнувшись, быстро помахала рукой, буквально выбегая за дверь. Ты еще несколько секунд сонно моргала вслед Петре, пытаясь понять, что она сказала. Когда же смысл ее слов до тебя все же дошёл, ты тихо чертыхаясь, поплелась умываться. Настроение на день было порядком подпорчено. Не хватало тебе видеть эту кислую мину, еще и в единственный выходной. Еще раз прокрутив в голове слова Петры, ты немного взбесилась. Что должно было значить ее "веди себя спокойно"? Тебе не пять лет, чтобы тебе напоминали, с кем себя и как вести, да и, вообще ты старше нее, так что не ей тебя нянчить. Если захочешь, можешь вообще послать Капитана куда подальше с порога. Так ты, тихо бесившись, бесцельно ходила по комнате, то выпивая стакан воды, то смотря на себя в зеркало, то уже в который раз проверяя наличие остатков чая в коробке. Слова об уборке ты решила успешно проигнорировать. Не так уж у тебя на половине было и грязно (всего то миллиметровый слой пыли и пару пауков под потолком. Ну еще хаос в шкафу, и черт знает когда мытая кружка... и постель...в общем нормально) да и лишний повод побесить этого чистюлю пропускать грех. С какого момента это начало доставлять тебе удовольствие? Да черт знает, и, в принципе, неважно. Открыв шкаф, ты начала искать в комке ткани чистую одежду. Ты переоделась в собственноручно когда-то сшитую темно-серую рубашку и форменные штаны. На секунду тебе даже захотелось выйти прогуляться, но когда ты приоткрыла окно и холоднющий, для середины осени, ветер, потянул из щели, желание выходить из комнаты резко испарилось. Посмотрев на часы, ты поняла, что потратила впустую почти полчаса. От скуки ты достала старую книгу, которую перечитывала наверное уже раза три, и найдя загнутый в качестве закладки уголок, ты легла на кровать и стала читать. Через несколько страниц тебя неумолимо потянуло обратно в сон, и отложив книгу, ты удобнее устроилась на кровати и благополучно забив на то, что кто-то там должен прийти, заснула. Из сна тебя выдернул громкий стук в дверь. Напрочь забыв, что это не Петра, ты лишь перевернувшись на спину, кинула сонное "открыто" и закрыла глаза обратно. От лица Леви. Он еще вчера предупредил Петру о том, что занесет ей копию ее документов днем, но, видимо, она забыла или ее не было в доме, потому что он уже добрые полминуты безрезультатно долбил в дверь. Войти просто так ему мешало уважение к Петре как к солдату, да и, как ни крути, она была девушкой и даже по его сомнительным меркам, просто так врываться было дико. Уже собравшись уходить, он вдруг услышал из за двери негромкое "открыто". Это не был голос Петры, так что он привычно нахмурившись и приготовившись к очередной встрече с живущей в той же комнате и так бесящей его персоной, повернул ручку и вправду незапертой двери, и вошел в комнату. Быстро закрыв за собой дверь не давая холодному ветру ворваться внутрь, он удивленно и с долей отвращения осмотрел комнату. Он как всегда начал беситься, найдя взглядом на жутко криво застеленной кровати засыпающую Брауэр. На ее половине комнаты царил какой-то ужас. Почти сантиметровый слой пыли покрывал все поверхности, на стул была неаккуратно скинута форменная куртка; высокие темные сапоги валялись возле кровати; на прикроватной тумбочке лежала раскрытая книга, а рядом стояла видавшая виды кружка, с уже давно высохшими остатками, видимо, чая. Переведя взгляд под потолок, он с отвращением заметил над шкафом паутину, в которой копошилось, как минимум, парочка мерзких восьмилапых. Как, черт возьми, можно было довести помещение до такого состояния?! Брауэр же даже не открыв глаза, все так же лежала на спине на кровати. Леви начал натурально закипать. – Брауэр! – привлекая к себе внимание, раздраженно сказал он. В ответ на это, девушка что-то недовольно промычала и открыв глаза, села на краю кровати. – Да зачем так орать-то? – не поднимая взгляда, измученно сказала она, протирая глаза. Подняв взгляд, и, видимо, осознав, кто перед ней стоит, она поперхнулась и с еще более недовольным взглядом сказала. – А это вы? Петра говорила, что вы что-то там должны занести, –сказала она и медленно встав, подошла к зеркалу. Взглянув на себя, она поправила распущенные светлые волосы, и села обратно на край кровати, подперев щеку рукой, всем своим видом показывая, как ей не нравится его присутствие. Пытаясь успокоиться, чтобы не прибить ее на месте, он пошел вглубь комнаты к окну. Подойдя, он мельком взглянув на рядом стоявший стол, и на секунду впал в шок. На столе стояла почти законченная коробка черного чая с бергамотом, который он лично просил заказывать Эрвина вместе с другими продуктами для разведки, и хранил в кладовой, к которой был доступ только у капитанов. Вспомнив, как месяц назад, сразу после приезда новобранцев, он не досчитался одной коробки, он вопреки всем попыткам успокоиться, начал беситься еще больше, хотя, казалось, это невозможно. – То есть, ты у нас еще и продукты из капитанских кладовых воруешь? –громко и излишне язвительно сказал он, на что Брауэр подняла него удивленный и вопросительный взгляд, делая вид, что не понимает о чем речь. Как бы в ответ на ее немой вопрос, он взял в руки и показал ей ранее замеченную коробку чая. –Не крала я ничего. Эту коробку, к вашему сведению, мне отдала знакомая и вообще я не обязана перед вами отчитываться о своем чае, – возмущенно и с нескрываемым раздражением сказала она. – У тебя инстинкт самосохранения отсутствует что ли?! – не сдержавшись резко, и швырнув небольшую стопку документов, которая и была целью этого прениприятнейшего визита на стол, сказал он. Поднявшийся от этого столб пыли окончательно вывел его из себя. Он не мог вспомнить, когда последний раз повышал голос на солдата, но это не влезало уже ни в какие чертовы рамки. – Как, черт возьми, можно жить в таком свинарнике?! – чуть ли не проорал он, на что девушка дернулась и подняв на него непонимающий взгляд, все же встала с кровати, сложив руки на груди. – Мне жалко Петру. Сейчас ты берешь и убираешь весь этот бардак. Через пару часов я лично зайду и проверю. И даю тебе слово, если я увижу хотя бы пылинку, ты пожалеешь об этом. –уже на тон ниже, но все так же гневно, сказал он и услышав, как Брауэр недовольно фыркнула ему в ответ, громко хлопнув дверью, направился прочь. Возле дома он встретил удивленную его состоянием Петру, и лишь раздраженно кивнув на ее приветствие, направился в кабинет.