Только не с тобой!

Кей брёл по тёмным опустевшим улицам, параллельно размышляя, где ему достать новую одежду. Старая осталась в кабаре, а возвращаться за ней не было никакого желания. Правда и ходить в одежде девушки так себе идея, мало ли каких людей можно встретить у себя на пути. «Вряд ли мы сегодня дойдём до их базы», — пробормотал про себя телеграфист, морщась, когда босыми ногами наступал на острые камни. «Это я уже понял», — спокойно ответил ему Алебард. — «Я чувствую, как ты устал после этой драки. Да и к тому же, она всё равно находится слишком далеко». «Что ж, придётся тебе потерпеть меня ещё пару дней», — усмехнулся парень. «Я тебе тоже весёлую жизнь устроить могу, так что в твоих интересах будет поторопиться». «Казнью меня запугивать собрался?» — с улыбкой отозвался парень, но Алебард в ответ недовольно фыркнул. «Если ты забыл, то мы связаны достаточно сильно, чтобы я влиял на твоё тело. И мне кажется, я даже мог бы им управлять, так что не ерепенься» «Ты пока что вызывал у меня только головную боль и принёс немало геморроя, а в остальном ты мне ничего не сделаешь», — самоуверенно заявил телеграфист, но через несколько секунд почувствовал, как идти стало труднее, словно его кто-то сдерживал. Не так, как в прошлый раз, а будто его руки и ноги не хотели двигаться, и приходилось через силу их заставлять. «А ну прекрати!» — громко крикнул на всё сознание телеграфист. «А ты не выделывайся. Как видишь, всё я могу. Понять, как управлять твоим телом, было нетрудно, это почти так же, как и со своим собственным», — ответил первый министр, позволяя телеграфисту снова двигаться. Всё же, слишком долго удерживать парня он бы не смог, пока что это вызывало немало трудностей. «Ну, если это можешь делать ты, значит, процесс можно повернуть и в обратную сторону», — бросил в ответ Кей. — «И вообще… лучше бы помог разобраться с одеждой, я в этом ужасе ходить больше не собираюсь». «А по-моему тебе очень идёт», — с усмешкой ответил министр. «Мне плевать, идёт или не идёт, этот корсет жмёт дико. Да и вообще, это ты у нас любитель в платье ходить, а я всё же выберу штаны». «Это не платье, это сутана*!» «А выглядишь ты в нём как женщина», — телеграфист довольно заулыбался. — «И в отличие от меня ты в нём постоянно ходишь». «Я хотя бы в нём как потаскуха не выгляжу», — сердито отозвался Алебард. Телеграфист только думал как-нибудь пошутить в ответ, но тут на его плечо опустилась чья-то тяжёлая рука. — Девушка, — раздался позади нетрезвый насмешливый голос. — А чего это вы делаете… тут… одна? — Откуда вас пьяных столь… — парень не договорил, так как его плечо схватили крепче, а после прижали его к стене. — Пусти! — Да ладно, шо ты рыпаешься? — искренне непонимающим тоном спросил мужчина, сжимая руки Кея. — Я ж вижу… что ты сама на всё готовая. — С чего ты это взял?! — телеграфист пытался вырваться, но мужчина, несмотря на своё состояние, держал его слишком крепко. Он опустил руки чуть ниже, а парень начал извиваться с удвоенной силой, всё пытаясь оттолкнуть соперника. Внезапно в его голову пришла безумная и странная идея. Шанс того, что она сработает, очень мал, но других вариантов просто нет. Как только одна рука оказалась свободна, он выхватил из-за пояса вилку. Пока пьяница не успел рассмотреть, что это такое, он приставил ему вилку черенком к шее. — Руки убрал! — твёрдо сказал Кей, а мужчина ошалело смотрел ему в глаза. К счастью, черенок вилки был достаточно тонким, а мужик достаточно пьяным, чтобы принять его за лезвие ножа. — Ну ты чего сразу начинаешь… — пробормотал он, отступая на шаг назад. — Проваливай отсюда, — прошипел телеграфист, мотнув головой. «Подожди!» — в голове тут же встрепенулся Алебард. — «Он — это наш шанс достать тебе нормальную одежду». — Точно… так, стой, — парень подошёл ближе к уже собравшемуся свалить мужчине. — Мне нужна твоя одежда. Снимай её. — Всё-таки надумала?.. — Замолкни! Ты сейчас голым домой пойдёшь, и молись, чтоб не с ножом в боку! Мужчина больше не пытался отвертеться или как-то съязвить и просто сделал то, что велели, после чего под пристальным взглядом телеграфиста быстро свалил из переулка. Кей взял в руки потрёпанные рубашку и штаны, которые явно были ему немного велики, и пошёл искать подходящее для переодевания место. Вскоре был найден небольшой сарай, в котором лежали кучи сена и пахло пылью. Идеальное место для того, чтобы переждать ночь. — Сегодня спим здесь, — тихо произнёс парень, стягивая с себя платье и надевая мешковатую мужскую одежду. Он тут же рухнул на сено, устраиваясь поудобнее и зарываясь в него поглубже. «Да уж… обстановка такая себе. Но хотя бы не на земле», — пробормотал первый министр. — Тебя спросить забыли, — пробубнил телеграфист. — Это тебе не в замке жить, так что привыкай. «Кстати о замке», — Алебард постарался отключиться от чужих ощущений и сосредоточиться на разговоре. — «Чего тебе так в нём не сиделось? У тебя же всё было прекрасно, чего ты этот заговор устроил?» — Далеко не всё было прекрасно, — ответил телеграфист, перевернувшись на бок. «Ну так и что же вдруг случилось?» — не отставал министр. — А тебе какое дело? «Ну, раз я спрашиваю, значит какое-то есть. Интересно мне в конце концов. Я же о тебе почти ничего не знаю». — Да какая уже разница, — Кей недовольно нахмурился, укрываясь платьем. Этот вопрос заставил его вспомнить снова о тех временах и пробудил не самые лучшие чувства. Вряд ли от Алебарда их получится скрыть, учитывая их общее положение, так что телеграфист со вздохом начал: — В общем, сначала у меня и правда было… многое хорошо. Многое, но не всё. Вот как ты думаешь, телеграфист — это важная профессия? «Ну… если так подумать, то да», — спустя секунду ответил Алебард. — «В конце концов, ты был связующим звеном между Зонтом и горожанами, это весьма важная должность». — Вот, в этом и дело, — согласно кивнул Кей. — Без меня ничего бы не было считай. Да и работа это трудная, все точки и тире запомнить правильно и расшифровывать каждый раз. Сам попробуй — мозги вскипят. Но меня никто в расчёт не принимал. Всем был важен только Зонтик, только то, как бы с ним пообщаться, а мне не то, что спасибо не скажут, меня даже не заметят. Все воспринимали мою работу как должное, а иногда даже сердились, если я выполнял её медленно. Им ведь не объяснишь, что если поспешить, то в этих тире и точках запутаться как раз плюнуть! Даже… даже Зонтик меня не замечал… нет, он был добр, но так же, как и к остальным жителям. Я был для него совершенно обыкновенным, как и все остальные. Хотя я выполняю то, что никто из них не смог бы! «Так это просто из-за того, что тебе, по твоему, мало внимания уделяли?» — Алебард звучал немного удивлённым. — «Я не думаю, что это повод…» — Это повод! — сердито прервал его телеграфист. — Все считали меня обязанным делать только свою работу, подмечали все мои косяки и не смотрели на то, как я стараюсь! Мне даже имени при рождении не дали, чего уж говорить. Это ужасно. Я просто устал. Я хотел, чтобы меня тоже заметили. «И ты решил устроить переворот?» — Да… но я не хотел такого больше терпеть. И не тебе судить меня. «Как раз я тебя судить и буду, по всей строгости, как только выберусь отсюда. Ну а пока что могу только сказать, что твои действия, конечно, мне понятны, но ты слишком сильно перегнул палку». — И что ты предложил бы? Молча сидеть и терпеть? Это ты у нас верный пёс Зонтика, который на всё готов, а я не такой. «Ну… знаешь, а ведь действительно», — Алебард ненадолго замолк. — «Наша судьба достаточно похожа. Оба мы создавались для одной цели, стать посредником между Зонтом и народом. Оба были достаточно высокопоставленными лицами. И оба мы на втором месте. Несмотря на наши старания, замечают в основном Зонтика. Только вот ты решил добиться большего и потерял всё, а я принял своё положение и теперь живу спокойно». — Спокойно, но счастливо ли? «Не задумывался об этом. Но наверное, вполне. Мне достаточно того, что у меня есть, и большей частью привилегий я даже не пользуюсь. И да, меня вполне устраивает, что народ любит Зонтика, а не меня» — Но почему? Почему ты не хочешь иметь больше? Почему ты позволяешь Зонтику забирать всё народное внимание себе, хотя делает он мало? Поверь, я с ним работал, я знаю, как он правит, и уверен, что большую часть работы делаешь ты. Так почему? «Иногда для счастья не обязательно стоять на вершине. Иногда хватает того, чтобы стоял кто-то другой, кому ты помогаешь там держаться», — спокойно ответил ему Алебард. — Я не пойму тебя, — пробормотал телеграфист, утыкаясь носом в сено и закрывая глаза. За стеной тихо шумел дождь и его шорох усыплял. Первый министр молчал, решив не поддерживать этот бессмысленный диалог, так что заснуть ничего не мешало. Кей медленно провалился в сон, впервые за долгое время нормально отдыхая. … Казалось бы, всё было прекрасно. Но когда телеграфист проснулся он почувствовал, что его тело пытается встать, а Алебард в голове кричит о том, что пора валить, и парень понял, что дело плохо. А почувствовав запах дыма окончательно в этом убедился. Пулей Кей вылетел из сарая на улицу. Там лил проливной дождь, который, похоже, перешёл в грозу. Обернувшись, парень увидел, что дом рядом с сараем горит, причём очень сильно. Похоже, в него не так давно ударила молния. «Мать моя кузница», — произнёс шокированный Алебард, наблюдая за горящим и постепенно рушащимся зданием. Вокруг уже собралась небольшая толпа, хозяева выбежали из дома, а кто-то пытался потушить его или не дать огню перекинуться на другие постройки. — Вот это конечно ни черта ж себе, — вторил ему телеграфист, радуясь, что успел сбежать. — Случается же… «И вот что с таким делать?» — печально сказал первый министр. — «Этого ведь никак не избежать». — Ну, остаётся только разбираться с последствиями, — ответил Кей и тут же замолк, увидев, что на него странно косится стоящий рядом парень. Сумасшедшим в его глазах выглядеть не хотелось, а потому Алебарду телеграфист больше не отвечал. Смотря по сторонам и уже думая уходить, он вдруг заметил женщину, которая что-то кричала и пыталась броситься в огонь зачем-то, но её сдерживали. Она слёзно умоляла отпустить её или помочь, но люди в основном либо стояли и смотрели, либо боролись с огнём всеми силами. — Пожалуйста! Он остался там! Мой малыш… я должна его спасти! — услышал телеграфист, и его сердце дрогнуло. «Малыш? Там её ребёнок?» — Алебард тут же встрепенулся. Телеграфист ощутил, как его тело дёрнулось в сторону дома, но тут же замерло. «Ты собрался броситься в огонь?!» — спросил Кей, поняв, что хочет сделать первый министр. «А ты так просто это оставишь?!» — выкрикнул тот в ответ. Эти слова подтолкнули парня к действию. Он и сам не хотел стоять в стороне, когда ребёнок может погибнуть, а потому быстро бросился в горящий дом. Кто-то позади кричал и пытался его остановить, но не успел. Телеграфист вбежал внутрь и его тут же обдало жаром. Ему повезло, что он до нитки промок под дождём, а потому огонь не спалил его сразу же. Кей понимал, что нельзя терять ни секунды, а потому принялся спешно осматривать комнаты. Внезапно он услышал писк, доносящийся откуда-то из глубины дома. Недолго думая парень понёсся туда и чудом увернулся от падающей горящей балки. Вскоре он добрался до кровати и увидел, что там лежит под простынёй что-то маленькое и пищит, а простыня уже начинает гореть. Телеграфист сбил с неё огонь и сильно обжёг при этом руки, а после схватил простыню в охапку и побежал к выходу. Позади что-то падало, огонь больно кусался и норовил прожечь одежду вместе с кожей, но парень продолжал бежать. Наконец он вылетел на свободу и вдохнул полной грудью чистый влажный воздух. — Держите… это Ваше, — прошептал Кей, подойдя к той самой женщине и протянув ей свёрток. Та мгновенно подбежала и со слезами на глазах забрала его из рук телеграфиста и тут же принялась разматывать простыню. Первым наружу выглянул серый маленький хвост, и Кея это сильно озадачило. Но когда он увидел маленькую кошачью мордочку то всё окончательно понял и нахмурился. — Мой Малыш… напугался, маленький, — причитала женщина, прижимая к себе котёнка, словно тот был самым дорогим в её жизнь существом. Телеграфист только фыркнул и пошёл прочь, подальше от горящего дома. «Поверить не могу, что рисковал жизнью ради какого-то кота!» — бормотал он про себя. «Возможно, для той леди этот кот был очень важен, раз уж она сама была готова бросится за ним в огонь», — заметил Алебард. — «Ты очень сильно помог ей. К тому же, любая жизнь имеет значение. «Если этот кошак ей так важен, могла бы хоть спасибо сказать», — не унимался Кей. «Неважно, сказала или нет, главное, что ты в стороне не остался. Было бы лучше, если бы ты прошёл мимо и кот бы сгорел?» «Ты… замолкни», — телеграфист не нашёл, что ответить. Вроде бы Алебард и был прав, но признавать это не хотелось, тем более сейчас. Парень молча шёл вперёд, стараясь не обращать на министра внимания. За его спиной ярко горел дом, а перед лицом вставало солнце.