любовь моя

любовь моя всегда выходила мне боком занозой под ноготь жить мешает, да больно вытащить Оливер бродит меж витрин круглосуточного супермаркета в насквозь промокших кедах и цепляется глазами за яркие упаковки. Печенье, шоколад, мороженое, соки — звучит неплохо, но всё не то. На часах пол третьего ночи, у Сайкса на носу первая экзаменационная сессия в его жизни, а он носится среди прилавков, как помешанный, изредка кивая в такт ритмичной музыке в наушниках. «хочу мармеладных мишек» — именно такое сообщение Оливер получил от Энди Бирсака буквально десятью минутами ранее. Сперва Сайкс лишь тихонько фыркнул и закатил глаза, но сам не заметил, как накинул куртку, зашнуровал ботинки, засунул в карман смятую купюру и вышел на улицу без зонта. За мармеладными мишками для Энди. Для парня, который ему, по большому счёту, никто. Они не друзья — лишь изредка здороваются, сталкиваясь на улице и присылают друг другу смешные видео в небезызвестной соцсети. Уж тем более, они не партнёры, пусть при виде улыбки Бирсака у Оливера и уходит сердце в пятки. Они — просто парни, когда-то встретившиеся на небольшом концерте своего общего знакомого и решившие обменяться контактами. Энди тогда приглянулись штаны Оливера с множеством нашивок. Оливеру же приглянулся Энди, однако признаться в этом он сам себе так и не мог. я жду, когда загорится красный на пешеходном, и никогда не шагаю — жалко водителей В ночном автобусе ни души, но всё такая же духота, прямо как днём, в самое пекло. Оливеру, откровенно говоря, плевать. Он кладёт ногу на ногу, небрежно поправляет мокрые волосы с цветными прядками и крепко сжимает в руке упаковку мармеладных мишек. Они разноцветные, прямо как волосы бунтаря-Сайкса, вечно идущего против системы, но готового все отдать ради того, чтобы парень, живущий в сорока минутах езды от него, улыбнулся. Сладости оказались дороже, чем Оливер думал — домой ему придётся идти пешком. Да и какая разница, когда его телефон заряжен, а в небе сияет яркий полумесяц? Родители думают, что он видит десятый сон в своей спальне или, по крайней мере, трещит в инстаграме с кем-то из своих одногруппниц. Их семьи владеют вертолетами, виллами на Мальдивах и нефтяными вышками. Сайкса куда больше прельщает Энди с его раздолбанной гитарой, рваными кедами и скрепками в ушах. Их Бирсак носит вместо серёжек. Видимо, тоже отчаянно прёт против системы. Остановка мелькает за остановкой, Оливер тихонько подпевает любимым музыкантам, но ничего не отвечает Энди на его злополучное сообщение. Пусть его визит будет сюрпризом. Завидев вдали дом семьи Бирсаков, Сайкс выскакивает из автобуса и, прыгая по лужам, словно пятиклассник, перебегает дорогу. Только потом замечает, что на красный. Оливер сминает наушники в беспорядочный клубок, пихает их поглубже в карман, а затем обходит дом, оказываясь прямиком под окнами спальни Энди. Он пару раз гостил у него до этого. Вовсе не считая себя банальным или романтичным, или, куда хуже, банальным романтиком, Сайкс швыряет упаковку с желатиновыми медведями так, чтобы её попадание по стеклу уж точно разбудило Бирсака. Разумеется, он не спал. Энди был слегка наивным и порой, именно из-за этого, по-детски доверчивым и очаровательным. Но он никогда не был глупым. Кое-кто прекрасно понимал, что к нему примчатся в любое время суток, и помимо мармелада, принесут ещё кучу всего. Если бы Оливер мог, он подарил бы ему весь мир. Нет, не просто так. За улыбку и поцелуй в щеку. сколько раз клялся себе и стенам не быть тяжестью, якорем не цепляться за руки людей Слыша, как нечто шмякается прямо о его закрытое окно, а затем снова падает на постриженный газон, Энди всё, абсолютно всё понимает. Он неторопливо поднимается с кровати, быстрым оценивающим взглядом скользит по своему отражению в зеркале, а затем выходит на улицу, минуя винтовую лестницу и пустую кухню, где на столе стынет тыквенный пирог. Оказавшись на крыльце дома, Бирсак оглядывается по сторонам, и лишь затем видит взмыленного и вымокшего Сайкса, сквозь садовые кусты пробирающего к нему. Конечно же, в его руке самая большая упаковка заказанных мишек — где он только такую отыскал средь бела дня? Вернее, посреди ночи. – А ты часом не беременный, а? Такие пожелания ближе к трём часам… Тебя ужином не кормят что ли? — вместо приветствия, тут же подкалывает Сайкс. Нужно же как-то отомстить Энди за потраченные деньги, промокшие грязные кеды и душный автобус со странноватым водителем. Бирсак хихикает, а затем расплывается в улыбке — искренней и по-своему обворожительной. Оливер может разворачиваться и уходить: они оба своё получили. Энди — сладкое и жест внимания, а Сайкс — счастливого Энди. Кому из них больше надо? Спорный вопрос. Обсудят ли они это когда-либо вслух? Маловероятно. – А от парня разве можно залететь, Оли? Ты биологию в школе прогуливал? — Бирсак зубами открывает упаковку и принимается лопать разноцветный мармелад. Слегка нелепый, но от того и привлекательный, как и он сам. Сайкс хмыкает — где-то внутри больно кольнуло. На самом деле, нет у Энди никакого парня, да и сексуального опыта тоже нет. Просто он зависим от внимания окружающих, сколько себя помнит. Заполучив хоть грамм контроля над Оливером, Бирсак был вне себя от счастья. Он знает, что симпатичен Сайксу, но ничего с этим не делает. Вернее, делает, но по-своему: выводит парня на эмоции, манипулирует им и наблюдает за реакцией. Винит ли Энди себя? Возможно. Порой он курит по пять крепких сигарет ранним утром и клянётся себе больше не эксплуатировать людей, которые его любят. Но затем всё начинается сначала. Приятно понимать, что ради тебя готовы на всё — это словно наркотик. Жертва болтается у тебя на крючке. Ты чувствуешь себя всесильным и неуязвимым. Энди стоит под крышей с идеальной укладкой, пока промокший Сайкс переминается с ноги на ногу напротив и ищет в кармане потрёпанной куртки зажигалку. Разве что, не ползает перед ним на коленях. Бирсаку больше и не надо. начинаю гулять по кругу и кричать не в первый раз сквозь тьму прожитых дней врачи напишут мне в карточке: «неврастеник» лечение: медикаменты и физический труд – Прогуляемся. — это не вопрос, а утверждение. Энди убирает мармелад в карман огромной тёплой толстовки и спускается вниз по трём каменным ступенькам. Снисходительно и медленно, игриво. Словно делает одолжение. — Сигаретами поделишься? Вишневые, да, как у девочек? Парни выходят за ворота, покидая двор. Дождь уже закончился, но Бирсак все равно накидывает на голову капюшон. Избалованный ребёнок состоятельных родителей. Пытающийся идти против системы, но зависящий от мнения и окружающих и меняющий маски в зависимости от компании. Маленький заигравшийся потерянный манипулятор, сидящий на транквилизаторах. Безупречное отражение современного поколения. От Энди пахнет мятной жвачкой. Он курит не взатяг, лишь выдыхает клубы дыма. Ему нравится, как пахнут ладони после сигарет. Ему кажется, что он выглядит загадочным и горячим, когда курит. Оливер тоже так считает. – Вишневые, и что с того? У вредных привычек нет гендера. Как учёба? — Сайкс не знает, что ещё спросить. Они с Бирсаком до этого никогда не оставались наедине вдали от громкой музыки и алкоголя. Хорошо, что Оливер хотя бы не начал разговор о погоде. – Сойдёт. Домашки много, преподы скучные… Отец сказал, пристроит меня в Гарвард в следующем году, если я захочу. Свалю из этой дыры к чертовой матери. — Энди смотрит вдаль. Он младше Оливера ровно на год, ему только предстоит поступление. — На выпускной приду в драных джинсах и кожанке. Пусть все охуеют. Сайкс лишь снисходительно улыбается — не ему решать, где Бирсаку учиться и что носить. В конце концов, полюбился ему этот мальчишка именно из-за своенравности, неприступности. Черт знает, что там у него внутри. О чем он думает, какие песни слушает на повторе, когда ему тяжело. Мальчик-загадка. Мальчик-непредсказуемость. Мальчик-мармеладные мишки в половине третьего. Только вот сам Энди себя таковым не считает: он вовсе не кажется себе очаровательным, загадочным или необычным. Разве что, привлекательным, и это максимум. Бирсак чувствует себя пустышкой, обузой, тяжёлым камнем за плечами матери и отца. Каждую субботу он прогуливает школу, чтобы сходить к психиатру и получить новый рецепт. Каждое воскресенье он прогуливает воскресную школу, чтобы пройтись до табачного магазина. Каждый день он задумывается, что люди в нём находят. Каждый день он винит себя в том, что ничего не добился, глядя на фотографии своих, якобы успешных, сверстников. Каждый день Бирсак чувствует себя лишним и понимает, что Гарвард ему не поможет. – Ох, Гарвард… Это здорово, так держать! — подбодряет Оливер, вкладывая меж тонких пальцев Энди вторую сигарету, всё понимая даже без его просьбы. Всё понимая без слов. а я тонущий в иле молча смотрел вокруг я просто хотел, чтоб меня любили Они идут вдоль домов, где давным-давно погас свет. Вдоль пустых детских садов и парков, вдоль закрытых частных магазинов и лавок. Идут молча, окутанные клубами дыма. Вишнёвого, приторного. Как в каком-то дешёвом подростковом сериале. Только вот чем больше живешь, тем сильнее убеждаешься, что жизнь на него не похожа. Таблетки по расписанию и трясущиеся руки — это не романтично и не привлекательно. Школьные дискотеки — это порой скучно, как и шумные компании по пятницам. От алкоголя на утро болит голова, а от сигарет со временем появляется отдышка. Но нужно же в чём-то находить успокоение, верно? Особенно когда ты молод, а мир вокруг словно держит тебя за горло железными руками, изредка ещё и потряхивая, дабы напомнить о своём существовании. Иметь контроль хоть над чем-то. Это успокаивает, дает ощущение временной защищённости. Именно поэтому Энди и мучает Оливера. Контролирует его, откровенно им пользуется. Бирсак надеется на то, что Сайкс не глуп, и сойдёт с дистанции сам, когда ему всё это надоест. – У тебя нет воды? Сушняк. — Бирсак садится прямо на бордюр и поднимает голову вверх. Снова выдыхает клубы дыма, выжидающе глядя на Оливера. Но тот, увы, не волшебник. – Тут в половине километра был магазин… Можем зайти туда, только у меня деньги кончились. — Сайкс обыскивает карманы в поисках второй пачки молодежной отравы, которую Бирсак так эстетично сжимает между зубов, пока завязывает шнурки на своих ботинках. – Забей. — слегка передохнув, Энди вновь встаёт на ноги и смотрит куда-то вдаль. — У нас дома тыквенный пирог стынет. Голодный? Следуя социальным нормам, Оливеру следовало бы кивнуть и с радостью проследовать за Бирсаком обратно, на чай с пирогом. Вместо этого Сайкс стоит без единого движения и вглядывается в правильные, почти безупречные черты лица Энди. В уголках глаз мальчишки, казалось бы, без особых на то причин, скапливаются слёзы. Энди тихо, практически беззвучно всхлипывает — словно фарфоровая статуэтка. Идеальная, но уставшая стоять в одной и той же позе на одной и той же полке годами. – Эй, ты чего? Мармелад не понравился? Или сигареты девчачьи? Пирог буду, не переживай. Очень голодный. — особо не раздумывая, Оливер преодолевает пару метров между ними и заключает своего не-приятеля-и-не-партнера в крепкие объятия. Энди дрожит всем телом, пока его участливо гладят по спине. Он никогда не испытывал ничего подобного ранее: толком не знает, почему плачет. Скорее всего, просто накопилось. Впервые плачет на людях, а не в давящей тишине собственной спальни. Бирсак горд собой и хочет начать хвалить себя за мелочи, чтобы это вошло в привычку: он выбрался из кровати, он нашёл в себе силы принять душ. Он впервые за всю свою жизнь попытался проявить заботу. И плевать на то, что его фарфоровая маска из-за слез становится менее красивой. Оливера это волнует куда меньше, чем то, что Энди дрожит от поднявшегося ветра. Он прислоняется щекой к груди Сайкса, слегка наклоняясь, и неловко обхватывает его талию своими руками, словно никогда раньше никого не обнимал. Они стоят так несколько минут, слегка покачиваясь и вслушиваясь в ночные шорохи, перебиваемые стуком их сердец. Снова прямо как в дешёвом подростком сериале. А что поделать, если они оба на таком выросли, и теперь просто не могут иначе? Поколение помятых сигаретных пачек, энергетиков с заправок, низкой самооценки и самокопания. Поколение высоких технологий и слишком высоких ожиданий. Поколение, учащееся любить заново. – Скажу отцу, что я не знаю, зачем мне Гарвард. Кому я нужен там? А здесь… Здесь я нужен тебе, местному фармацевту, это как минимум. — голос Энди прокуренный и слегка надломленный. Неидеальный, и ему однажды удастся с этим смириться. Оливер нашёл его приятным, мелодичным и успокаивающим еще в день их знакомства. Внутри Оливера снова что-то кольнуло, только уже не от боли. Какое-то новое, неизведанное чувство. У Сайкса будет время поразмыслить над этим, когда он пойдёт домой пешком. Шлепая по лужам и подпевая в полный голос. Ведь кеды когда-то высохнут, люди когда-то привыкнут к выражению эмоций, а Энди когда-то откроется ему ещё немного. Ведь совсем скоро вновь взойдёт солнце, и у них обоих будет тысяча и один шанс. С утра Оливер отправится на свой первый экзамен, а Энди найдёт в себе силы прийти в школу. Всё будет по-прежнему, но они оба будут чувствовать себя чуть менее одинокими. Разве это не отличная причина для того, чтобы поднимать себя с постели под звон будильника?