When You Get Home

Иногда Локи часами мог смотреть телевизор. Питер привык выключать его посреди ночи, когда бог неминуемо засыпает, прижав подушку к щеке, прямо на диване. Он вздыхает и борется с соблазном спрятать пульт навсегда. Но он понимает: Локи безумно одиноко без магии целыми днями торчать в Особняке лишь в компании ПЯТНИЦЫ. Он ни за что не признается. Но он редко засыпает в одиночестве, обычно всегда его дожидается. Когда у Мстителей нет миссий или срочных заданий, они проводят вместе всё время: просыпаются вдвоём, завтракают, гуляют или смотрят фильмы и вечером обязательно ложатся спать вместе. Или не совсем спать. Главное, что вместе, вдвоём. Иногда Питеру кажется, что он становится для Локи сиделкой. Развлекает его, следит за питанием, проверяет, не слишком ли поздно Локи засыпает. И совсем не знает, что делать, чтобы хоть как-то облегчить для Локи несколько часов, порой даже дней в одиночестве. Тогда его окружает только пустота и тишина, а постоянные сводки новостей только подливают масла в огонь беспокойства. Локи может сколь угодно долго отрицать, что следит за тем, как у Мстителей идут дела, но всё равно жадно смотрит новости каждые полчаса. Однажды Питер случайно увидел записи с камер видеонаблюдения, и сердце его болезненно сжалось. Локи носит футболки Питера, пока его нет. Он совсем не ест. Окружённый телефоном, планшетом, ноутбуком, освещённый лишь экраном телевизора он дрожащими пальцами методично проверяет каждый новостной портал, страшась увидеть несколько коротких фраз. Питеру даже догадываться не приходится. Когда их отношения только начинались, Питер думал, что Локи никогда не позволит ему вести. И думал он так ровно до следующего задания. Ночью после миссий Локи ему отдаётся, тяжело дыша, ломая руки, жадно целуя. Но отдаётся, не споря, не говоря ни слова. Беззвучно опускается на колени, или целует каждый сантиметр кожи, или сам насаживается, иногда даже без подготовки. Словно убеждает самого себя. Тёмные волосы у него собраны в пучок. Точнее, были собраны, может, несколько часов назад. Сейчас они лезут ему в глаза, щекочут скулы и шею, но Локи не останавливается, только немного постанывает от щекотки, посылая горлом вибрации. Буквально несколько минут назад Локи перевязывал ему глубокую рану на плече, смазывал каким-то целебными асгардскими травами и бросал опасливые взгляды. Не верил. Питер, сидя на кровати, запускает одну руку в волосы Локи, стоящего на коленях перед ним. Не направляет, не тянет, не принуждает — зачем? Локи и сам прекрасно справляется, — просто хочет касаться. Волосы немного грязные, но едва ли Питер имеет право возмущаться. Сам выглядит не лучше. Сотни раз он просил Локи подождать, пока он хотя бы сходит в душ, но бог лишь ловил его за руку, цепко держа, и не позволял. То ли Питеру, то ли себе, он так и не понял. Локи убирает руки за спину и не касается его, когда отсасывает. Питер подозревает, что это очередная глупая идея-фикс, как и весь секс после битвы. Но совсем не представляет, как убедить Локи, что ничто из этого совсем необязательно, что и сам не против побыть в принимающей роли после выматывающей миссии. Что ему, в конце концов, абсолютно фиолетово, какие там у Локи комплексы и загоны, он его любит и с ними. Локи не верит. То ли не хочет, то ли не позволяет. Локи умело доводит его до разрядки, послушно сглатывает и, не дожидаясь, пока дыхание выровняется, раздевается сам, пересаживаясь к Питеру на колени. Иногда он ложится на спину и безмолвно раздвигает длинные ноги. Иногда он встаёт на четвереньки. Как-то он угадывает, когда Питер слишком устаёт, как сейчас, и подготавливает себя сам. Питер только смотрит. Ему даже напрягаться не надо: Локи — воплощение сексуальности — гибкий, худой и очень чувственный. Он только тихонько выдыхает, когда его нутро принимает сразу два пальца, и старается ускорить процесс. Вдруг Питеру приходит одна притягательная идея, и он привлекает внимание Локи, проведя по его лицу. Локи замирает и неотрывно смотрит. — Сделай это сам, — шепчет он. Локи сводит брови. Не понимает. — Кончи сам. Без меня. Я хочу видеть, — его зрачки расширяются, и он слегка подаётся бёдрами на пальцы. Мнётся. — Пожалуйста? Питер знает, как добиться желаемого. Щенячьи глазки ещё ни разу не подводили. Локи сдаётся и перекладывается на спину на кровать. Питер садится рядом и, прежде чем Локи увлечётся, дарит ему долгий поцелуй. Локи жадно отвечает, ласкает его и сразу же отдаёт контроль. Поцелуи сладкие, влажные, грязные и мучительно долгие — не то первые, не то последние, кто уж поймёт. Но Питер и не хочет понимать. Покладистый Локи — настоящее сокровище, хотя он и не знает, какой бог ему нравится больше. Такой ласковый, податливый, чувствительный, отвечающий на каждое движение и не желающий прерывать тишину. Он растрёпанный, с грязной головой, в его, Питера, одежде, и очень-очень ранимый. С ним совместные ночи даже сексом язык не поворачивается назвать — они любовью занимаются. А есть другой Локи: колючий, едкий. В сексе он держит всё под контролем и никогда не делится. Он берёт Питера из ночи в ночь, и тот скулит от удовольствия. Локи хищно скалится, ставит метки, иногда шипит и много, очень много говорит. Питер и не представлял, что его настолько могут возбуждать разговоры в постели. Что там, он не думал, что в его постели на регулярной основе будет Локи. Остальное, наверное, уже не так и удивительно. Слишком непривычно проводить время с молчаливым Локи: но это мера вынужденная. Локи срывает голос, когда миссии длятся по несколько дней, от выплаканных и не выплаканных, застрявших где-то в горле слёз. У него темнеют круги под глазами, щёки немного западают — хотя он и так слишком худой, — и он ни за что не расскажет причин. Если бы не те записи — Питер бы так и не узнал. Локи жадно принимает уже три пальца и постанывает от желания. Питер ловит его взгляд и мягко улыбается. Локи морщится, ноги, согнутые в коленях, подрагивают, пальцы поджимаются. Он тяжело дышит, но слова не скажет. Даже такой Локи остаётся собой — гордый, непокорный, немного вредный. Он великий притворщик; даже это подчинение — иллюзия, и неважно, насколько сам Локи от этого кайфует. Питер с тоской смотрит на ограничивающие руны, оплетающие его запястья, и тихо мечтает увидеть когда-то магию Локи в действии. Хотя бы раз, одним глазком. Нью-Йорк не считается — это было давно и неправда, а сам Питер был совсем ещё ребёнком. Зато Локи не постарел ни на день. Обидно даже. Локи со стоном выгибается на постели, его член подрагивает. Питер, сбросивший с себя одежду, не сдерживается и проводит ладонью по прекрасному худому телу. Локи закусывает до крови губы, закрывает глаза и мечется на постели, сбивая в кучу простыни. — Питер… — он хрипит, практически шепчет, и если бы не мертвенная тишина в комнате, услышать его было бы невозможно. Он добавляет ещё один палец, и из-под ресниц выбивается мелкая слезинка. — Прости меня… Я не могу… Шея, щёки, уши, всё лицо заливается краской, потому что Локи ненавидит казаться слабым, даже с Питером. Тем более с Питером. Признаётся, потому что больше уже не может, и Питер это знает. Ему нравится, когда Локи такой, честный, искренний. Питер целует его, пока он не наговорит ещё глупостей. Он мягко убирает его руку, ложится сверху и без сопротивления входит. Локи вскрикивает, цепляется за плечи, наверное, царапая спину, но никогда не трогает свежие раны. Даже когда он принимает, всё равно оставляет метки, но Питер совсем не против. Принадлежать Локи здорово, иногда тяжело, но безумно интересно. Локи бывает очень разным. Он может целый день проходить в дурном настроении, зато ночью подарить Питеру невероятные ласки. Или он болтает весь день, а потом не проронит ни слова. Он сколько угодно может лгать всем вокруг, но Питеру он не соврёт даже под страхом смерти. Локи ему ни в чём не клялся, но то, как он доверяет и доверяется, говорит красноречивее любых самых громких слов и признаний. Локи его любит. Может, ненавидит себя за такую явную слабость, но любит и постоянно рвётся доказать это. Потому что словами не может. Питер ни разу не слышит в ответ трёх заветных слов, но ему и не надо: по утрам на столе всегда стоит горячая кружка с кофе, хотя Локи пьёт чай; они смотрят «Звёздный путь», пока Локи громко и во всеуслышание жалуется на неправдоподобный сюжет и ошибки в демонстрации космоса; Локи долго и вдумчиво целует его и дарит подарки на годовщины, но в любой другой день года ни за что не назовёт даты. Наверное, просто по-другому он не умеет. Локи ценит действия. Слова слишком часто лгут. Локи вытягивает руки над головой, скрещивая их, и Питер тянется за ним, переплетая пальцы. Локи глубоко выдыхает и как будто принимает ещё глубже, хотя куда ещё. Локи всё-таки не человек. Может, о чём-то Питер ещё не знает. Но он готов поклясться, что та едва заметная выпуклость у Локи внизу живота двигается в такт его толчкам. Анатомически это должно быть невероятно больно, но Локи только коротко вскрикивает и блаженно закатывает глаза. Впору ему даже завидовать — хотя не Питеру жаловаться: до Локи ни с одним из партнеров в принимающей роли он не мог кончить без рук. Судя по затуманенному взгляду Локи и очень широким зрачкам, он близок к этому. — Кончи для меня, Локи, — шепчет Питер и сам же заливается краской. Грязные словечки всегда остаются за Локи. Но всё когда-то бывает в первый раз. — Давай. Я хочу почувствовать, какой ты жадный, когда кончишь. Локи всхлипывает, подрагивает, но даже после нескольких сильных толчков его член всё ещё стоит колом. Питер хмурится и немного замедляется, потому что сам уже на грани. Он входит глубоко и замирает, пока Локи переводит дыхание и дрожит, не то от холода, не то от подступающего оргазма, не то от слёз. — Локи? — негромко спрашивает Питер. — Что не так? Локи отрицательно мотает головой по подушке, но продолжает всхлипывать, рыдать, его щёки равномерно покрыты солёной влагой. Питер толкается один раз, но Локи только сильно всхлипывает. Питер вытирает слёзы с его щёк, влажно целует, и Локи исступленно отвечает, не открывая глаз. Он всё ещё рыдает, а Питер собирает его слёзы поцелуями и кончиками пальцев, ласково, нежно. С Локи только так и можно. Всё-таки тысячелетний жизненный опыт не всегда помогает. Они оба переживают. Питер всегда боится подставляться на миссиях — хоть и продолжает это делать, он ведь герой, — прекрасно понимая, что Локи узнает. А Локи сидит долгие часы-дни в одиночестве, до панических атак боясь потерять единственного человека, полюбившего его. Питер знает все слабости и страхи, и Локи, наверное, это не нравится. Он же старше, он же бог, он должен делиться опытом с ничтожным человеком. Наоборот получилось. Локи часто снятся кошмары, и Питер его успокаивает. У него случаются панические атаки, уже не так часто, но всегда куда болезненнее кошмаров. К ним Локи уже привык, его просто нужно вовремя вытащить из тёмной и страшной пучины, полной болезненных пыток. Локи до сих пор отказывается пробовать в сексе что-то, что может принести хоть отдаленную боль. Только редко позволяет трахать себя без подготовки — лжёт, потому что Питер прекрасно знает, что Локи до этого тратит немало времени, чтобы не чувствовать хотя бы дискомфорта. И Питер не может его винить, потому что в остальном Локи прекрасно справляется. — Это из-за сегодняшнего, да? — шепчет Питер, хотя уточнения не нужны. Локи отчаянно кивает. — Тебя едва не убили, — выдавливает он еле слышно и задыхается от собственных слёз. — Но я здесь, Локи, — он глубоко целует его. — Открой глаза, — просит он, и Локи не может ослушаться. — Видишь, я здесь? — Локи облизывает губы и кивает. Питер снова целует его. — Вкус моих губ, да? Узнаёшь его? — Как смородина, — шепчет Локи и наконец след легкой улыбки трогает его губы. — Ага, а у тебя вкус мяты, — смеётся Питер. Он плавно толкается внутри, и Локи наконец издаёт стон удовольствия. — Чувствуешь меня, да? Я тебя люблю, Локи. И я не дам им убить меня, ладно? — Ты не можешь мне этого обещать, — хрипит Локи, чередуя вздохи со стонами, потому что Питер снова стал двигаться внутри. — Я этого хочу. Но это не в твоих силах. Наверное, это один из самых откровенных разговоров за всё время отношений. Сколько уже прошло лет? Пять? Восемь? Локи, наверное, помнит, а сам Питер иногда так заматывается, что забывает о годовщине. Хорошо, что свои подарки он готовит всегда заранее. Питер знает, что не может обещать Локи, что не умрёт. Это самое глупое, что он может сказать в принципе. Иногда он просто не знает, как убедить Локи, и на языке вертятся именно эти слова. Локи в любом случае тяжелее: он ничего не может сделать, чтобы его защитить. Без магии он, пусть и в совершенстве владеет любым холодным оружием, всё ещё слишком уязвим. Регенерация у него замедлена, а проверять скорость заживления даже небольших ран Питер как-то не горит желанием. Все злодеи станут целиться в Локи, но даже не из-за слабости — слишком хорошо они помнят 2012. Да, разрушения понёс в основном Нью-Йорк, но Локи успел засветиться во многих странах до этого, наворотил там дел, и теперь обиженные и оскорбленные новоиспечённые злодеи-земляне захотят отомстить именно ему, Локи. Бог, должно быть, чувствует себя никчёмным, не способным защитить своего партнёра, слабым, только и годным, чтобы коротать с ним время между миссиями. Такая мысль Питеру очень не нравится. — Я тебя люблю, — выдыхает он между поцелуями. Локи запрокидывает голову и дрожит, наконец, пересекая тонкую черту, отделявшую его от оргазменной неги. Он истово сжимается, кричит, оставляет длинные полосы у Питера на спине и руках, пачкает и себя, и его, но так счастливо улыбается, что Питер улыбается тоже. Несколько длинных движений в пульсирующем отверстии, и он сам кончает глубоко внутри Локи. Питер, наверное, всё-таки понимает, почему Локи так самозабвенно отдаётся после битв. Питер, наверное, делал бы так же, если бы оказывался на его месте. Локи всегда быстро приходит в себя и, когда Питер открывает глаза, уже смотрит на него. Он почти не плачет, да и выглядит заметно лучше, хотя следы от слёз никуда не делись, и он всё ещё иногда шмыгает носом. — Ты снова не ел? — спрашивает Питер, скользя рукой по выпирающим рёбрам. Локи отводит взгляд. — Закажем пиццу? Или что-то другое? — Пицца пойдёт. Через полчаса, — кивает Локи. — Или час, — он прикрывает глаза. Когда Питер приподнимается, он вдруг хватает его за руку. — Останься так, — просит негромко. — Хотя бы пока я не засну. И Питер, конечно, слушается. Он укладывает голову на грудь Локи и тоже закрывает глаза. Он слишком устал сегодня. Завтра, всё завтра. Локи тоже заслуживает отдыха.