Игра в четыре руки

      Вики врывается в кабинет без стука, в три энергичных шага пересекает расстояние до стола. Сияя, размашисто кладет смартфон перед Глэмом. — Вот!       Он смотрит. На экране смс: «Доехали, все ок». Лаконичнее быть невозможно, такой он, их старший. — Хэви тоже отписался? — Прислал голосовое. Половину не слышно, но там у него уже какие-то друзья-барабанщики, каноэ и какое-то озеро. С лошадками. — Водоплавающими?       Вики хихикает. — Хуй их знает, но ребенок вроде счастлив.       Они переглядываются. Глэм встает из-за стола, обнимает жену, та привычно пристраивает подбородок в ямку у ключицы. Смотрит снизу ему в лицо, глаза блестят. — На счет три? — Да. — Раз, два… — КА-НИ-КУ-ЛЫ! — орут оба.       Вики стягивает с себя футболку и машет ею над головой, как флагом. — Шмотки долой! Буду ходить по дому голожопой! — Вставать днем! — подхватывает Глэм. — Никакого «мам, а где мой завтрак!», — орет Вики, уже голая по пояс. — Никакого «пап, а помоги с уроками!» — Можем есть пиццу на завтрак! — Запивать вискарем! — Пивом!       Вики победно вскидывает руки над головой, тяжелые груди подпрыгивают, и Глэм как будто только сейчас замечает, что она разделась. Делает шаг, — закрыть дверь, — потом спохватывается: прятаться не нужно. Вики ловит на себе его взгляд. — Да-а-а, а еще можем трахаться с открытой дверью, — говорит она. Перекидывает косу вперед. Берет грудь в ладони, покачивает сочную, спелую тяжесть на весу. Сквозь тонкие розовые пальцы видны крупные соски. Она зажимает один между указательным и средним, медленно тянет.       Глэм притягивает Вики к себе, прижимает губы к губам. Ее дыхание пахнет сигаретами и вишневой колой, она целуется, как водит мотоцикл, — смело. Проникает языком в рот, ласкает, кусает за губу. Глэм стягивает с нее джинсы, мнет упругие ягодицы. Подхватывает Вики под бедра, сажает на стол, одной рукой расстегивает свой ремень. — Не-а.       Вики вытягивает руку, чуть отодвигает его. Глэм тянется продолжить. Вики кладет ладонь ему на грудь. — Стоять! Я уже написала Чесу. Он скоро будет.       Глэм улыбается своей обычной улыбкой, которая может значить что угодно, — радость, злость, нетерпение. — Он опоздает на пять часов. Наврет, что бабушку через дорогу переводил или котенка с дерева снимал.       Вики качает головой, и рыжие пряди на лбу приходят в движение. — Во-первых, нет. Кам он, он же знает, что детей нет дома. И знает, что это значит. Глэм снова улыбается, кивает. Вики любуется, скользит взглядом: скулы такие острые, что не порезаться бы, широкие плечи, сильная шея в вырезе рубашки, которую он так и не снял. — А во-вторых? — А во-вторых, дай-ка скрашу тебе ожидание.       Глэм широко распахивает глаза.       Вот он, вот взгляд, от которого у Вики всегда захватывает дух. Как будто мчишься на мотике под 200 в час, а перед тобой вдруг обрыв, и синева открытого неба смотрит в душу. Синие-синие глаза у ее мальчика, у ее мужа.       Она соскальзывает со стола, перетекает, как вода, на пол. Стоит на коленях перед Глэмом. Стояк у него такой, что сейчас ткань порвет. Вики мнет член сквозь штаны. Глэм на грани слышимости стонет, и ей становится жарко.       Он с силой берет ее за запястье. — Убрал руку, — нежно говорит Виктория. Член дергается под ее ладонью. Она снимает с него джинсы — ха! — так и думала, без белья.       Вики водит одним пальцем круги по коже внизу живота, дразнит. На головке выступила смазка. Вики вдыхает. Мускусный запах кожи смешивается с невинным ароматом стирального порошка. Она горячо выдыхает, потом медленно, как будто нехотя, облизывает член Глэма. Круг вокруг головки, потом вниз вдоль ствола, вверх по твердой плоти языком. Вики поднимает голову. Глэм уже не улыбается, лицо бесстрастное, только на скулах два ярких лихорадочных пятна. — Хочешь, чтобы я тебе отсосала?       Ее вопрос — часть давней игры. Виктория пожимает плечами, делает вид, что собирается встать, и Глэм тяжело кладет руку ей на голову, удерживая. — Да. — Что — да? — Да. Пожалуйста. — Скажи целиком. — Пожалуйста, Вики. Она ждет. — Пожалуйста, Вики… Отсоси мне.       Она одним движением вбирает его член — глубоко, очень глубоко, так глубоко, как может. Ритмично двигает головой. Он огромный, твердый, еле помещается во рту, и она привычно пытается дышать носом, и привычно давится, жмурится, терпкая слюна с каждым движением сочится у нее изо рта, и звуки, которые она издает, ее всхлипы, звуки которые издает член Глэма у нее во рту, хлюпанье, шлепки яиц по подбородку, влажные пошлые звуки… — Я в кои-то веки почти вовремя, ура!       Вики поднимает глаза. Две загорелые узкие руки скользят по груди Глэма, расстегивают пуговицы. — Всем привет! Вики, ответа не жду, вижу, ты сильно занята.       Вики показывает Чесу средний палец и приглушенно смеется. Вибрация в ее горле заставляет Глэма стонать. — Э, э! Фига это вы разогнались, подождите меня! Я серьезно!       Чес отрывается от рубашки Глэма, которую уже успел расстегнуть, и принимается за собственные шмотки. Выскальзывает из футболки, порванной каким-то дизайнером за большие деньги. Распинывает кеды в разные стороны. Скидывает джинсы, побрякивая ключами в карманах и железом ремня. Вики мысленно хмыкает — и этот тоже трусов не носит, да что ж ты будешь делать.       Чес стройный, узкобедрый, сухо-мускулистый и загорелый дочерна. Следы от белья отсутствуют, — опять валялся на каком-нибудь пляже голышом, и хорошо, если на нудистском.       У Чеса стоит. Вики делает паузу, чтобы посмотреть. Крупный и красивый, член кажется темным даже на фоне загорелого тела. Чес ничем не похож на ее мужа и так же хорош.       Он подходит к ним, одновременно расслабленный и собранный, похожий на крупное хищное животное. Зеленые глаза горят, как будто он и вправду зверь из леса.       Вики, все еще на коленях, подается назад. Член выскальзывает у нее изо рта. Глэм стоит неподвижно и кажется статуей самого себя, только грудь тяжело и часто ходит.       Рубашка Глэма соскользнула с плеч на талию, держится на рукавах. Чес берет левое запястье, расстегивает пуговицу. Повторяет с правой рукой. В медленном, растянутом ритме кладет цепочку поцелуев возле основания ладони, по предплечью — там, где шрамы, прямо поверх них.       Вики смотрит. Не поднимаясь, прислоняется спиной к письменному столу.       Чес все так же бережно берет ее мужа за подбородок. Чуть разворачивает его голову так, чтобы Вики было видно. Загорелые пальцы скользят вверх по скуле, ныряют в шапку золотистых волос, путаются в густых прядях. Глэм запрокидывает голову, Чес припадает к его шее, ласкает языком.       Вики закусывает губу, командует: — Дуйте в спальню.       Чес галантно протягивает Вики руку, помогая встать. ***       В небольшой комнате с несоразмерно огромной кроватью светло и жарко: окна на южную сторону, днем будет пекло. Обычно Вики включила бы кондиционер, но сейчас не до того.       Чес, похоже, настроился нагнать упущенное. Он подхватывает Вики под коленки и кидает на постель. Потом неожиданно для всех берет на руки Глэма. Тот тяжелее и выше, оба голые. Глэм улыбается холодной зубастой улыбкой, призванной дать понять, что не находит шутку забавной. — Чувствую себя принцессой. — Ты не принцесса, ты прекрасный заколдованный принц, — очень серьезно говорит Чес и целует его.       Вики с ее места видно, как Глэм, отвечая на поцелуй, по-мальчишечьи заливается краской.       Это все та же давняя игра, почти такая же давняя, как их странные отношения на троих. Суть в том, чтобы заставить Глэма… ну, ненадолго перестать быть Глэмом. Вытряхнуть его из вечно улыбающейся невозмутимой оболочки. Превратить в задыхающегося Глема, матерящегося Глэма, стонущего Глэма, кричащего от удовольствия Глэма, в Глэма, у которого от слез и пота грим стекает с лица вместе с маской наигранного позитива. Суть в том, чтобы сделать Глэма живым.       Чес кидает Глэма на кровать рядом с Вики и сам прыгает следом.       Вики и Чес действуют слаженно, как сыгранная группа. Глэм в их маленьком коллективе исполняет роль то ли солиста, то ли музыкального инструмента.       Чес широко вылизывает рот Глэма, шею, — а Вики прикусывает мочку уха острыми зубами. Она кладет маленькую горячую ладонь ему на щеку, скользит рукой по чуть шершавой от щетины коже, бесконечно нежно обводит верхнюю, потом нижнюю губу по контуру большим пальцем, — пока Чес быстро и яростно насаживается ртом на член Глэма. Дыхание Глэма сбилось, его ведет. Глаза от возбуждения черные: зрачок на всю радужку. Он обхватывает ее палец губами, втягивает, сосет.       Вики плавится, и течет, и горит.       Пальцы Вики во рту у Глэма, не вынимая их, она целует его, чувствуя вкус собственной горячей кожи, она облизывает его рот и свои пальцы, жадно подается им навстречу, трахает сама себя ими в рот. Глэм смотрит, потом грубо берет ее за затылок и тянет ближе, еще ближе к себе. Она закрывает глаза, тонет в поцелуе. Возбужденный Глэм целуется агрессивно, напористо, совсем не похоже на себя обычного, кусается, обсасывает ее уже воспаленные губы. Больно и сладко. Ее ладонь движется по груди Глэма, задевая левый сосок, вниз, по твердой плоскости живота. Стоны Глэма резонируют у нее во рту. С закрытыми глазами она нащупывает лохматую голову Чеса, та быстро, слишком быстро движется вверх и вниз. Вики с силой захватывает прядь волос на макушке, заставляет Чеса замедлиться. «Не аллегро*, а адажио*».       Чес, умница, усмиряет темп. Он накрывает ее ладонь своей рукой, ловит, и, не прекращая движений головой, направляет пальцы Вики к члену Глэма. Кладет свою ладонь поверх ее, лижет, сосет ее пальцы вместе с членом, вместе со своими пальцами, не различая. Глэм стонет в голос.       «Это только начало, любимый», — думает Чес, Вики, оба вместе.       Чес направляет влажные пальцы Вики между ягодиц Глэма, водит ими вверх и вниз, размазывая собственную слюну по коже Глэма. Надавливает — все трое замирают, крошечная, шестнадцатая* пауза, — и пальцы Вики оказываются внутри Глэма.       Глэм всхлипывает. Виктория открывает глаза и выныривает из поцелуя, чтобы посмотреть. Чес отрывается от члена. Оба впитывают момент: Глэм запрокинул голову на подушку, копна волос светлым ореолом окружает лицо, нацелованные губы приоткрыты, вокруг зажмуренных глаз черно от размазанной подводки. На висках и над верхней губой выступили капельки пота.       Чес судорожно вздыхает, Вики рычит. Мой, мой, наш.       Ей хочется взять его так, как он часто берет ее, — неистово. Выебать, грубо натянуть.       Не аллегро, а пока адажио, напоминает она теперь уже себе.       Вики, опираясь на локоть, медленно начинает двигать пальцами, растягивать Глэма, покрывая его грудь легкими медленными поцелуями, прислушиваясь к его стонам, сдерживая себя. Она как будто растворяется в его ощущениях, и вспоминает, как сильно возбуждена, только когда Чес разводит ей колени, а его губы проходятся по внутренней поверхности бедер. Его пальцы входят в нее без усилия, один, два, три, четыре. Вики влажная, и горячая, и обволакивающая, и смазка течет из нее так, что бедрам мокро. Чес двигает рукой, и опять, и опять, и энергия его движения передается Вики, они все трое движутся в одном темпе, Глэм низко стонет, и Вики больше не может, не может, и когда к пальцам добавляется язык, она с коротким вскриком кончает.       Глэм тоже, кажется, вот-вот присоединится. Подрагивающий член истекает смазкой. Вики накрывает его ртом, продолжая двигать пальцами.       Она только что кончила, но блаженной посторгазменной передышки для нее не наступило, она по-прежнему хочет их обоих, внизу живота скручивается тугая горячая пружина.       Она слышит чпоканье крышки, потом всхлипывающий органический звук, с которым смазка покидает тюбик. Ее пальцы переплетаются со скользкими от лубриканта пальцами Чеса. Они вдвоем растягивают Глэма. Чес водит другой ее рукой по члену Глэма, пока тот хватает ртом воздух, и сладко стонет, и просит еще. — Игра в четыре руки, — говорит Чес, улыбаясь, и Вики слегка его пинает.       Но они и правда играют в четыре руки, и исполняют свою партию на ура, и продолжают, пока Глэм не начинает насаживаться на их пальцы.       Чес дергает Вики за косу к себе, целует ее, — долго и жадно: это обязательная интерлюдия перед тем, что будет дальше.       Он тянет податливого Глэма за бедра к себе, разворачивает на бок. Глэм запрокидывает голову, чтобы поцеловать, укусить, снова поцеловать Чеса, стонет гортанно, всхлипывает. Глаза от размазанной подводки огромные. Чес бережно держит его за горло, отвечает на поцелуй. По-прежнему придерживая Глэма за шею, вставляет ему. Оба в унисон выдыхают. Вики так хочет их двоих, что в глазах темно. Глэм обнимает ее сзади за талию и входит в нее. Вики чувствует, как член заполняет ее, она дергает бедрами и готова вслух просить, чтобы они оба уже выебали ее как следует.       Но просит Глэм. Говорит, задыхаясь, через короткие низкие стоны: — Вики, трахни меня, Чес, пожалуйста…       Вики с Чесом начинают движение одновременно, синхронно, идеально попадая в ритм друг друга. Вики подается назад, насаживаясь на член, всей спиной осязает огромного горячего Глэма, мокрого от пота. Чес толкается бедрами. Вики чувствует его встречное движение. Глэм стонет так громко, что почти переходит на крик. Чес вторит ему. Вики зажмуривается, ей сладко, и восхитительно, и невыносимо. Та музыка, которую они создают втроем, становится громче, громче, растет над ними, достигает оглушительного крещендо*.       Они кончают одновременно. *** — У нас не курят, — задумчиво говорит Вики.       Чес складывает губы буквой «О» и выпускает медленное кольцо дыма. Оно поднимается к потолку и растворяется, пока они втроем наблюдают. Растрепанная голова Чеса покоится на одном плече Глэма. На другом лежит Вики: рыжая коса расплелась, челка прилипла ко лбу.       Чес передает сигарету Вики. Держит, пока она затягивается, потом так же подносит фильтр к губам Глэма. Он не курит, и Чесу это известно. Как и Вики. Еще им известно, что Глэм никогда не отступает от своих правил, одно из которых гласит, что в доме у Швагенвагенсов сигаретам не место.       Глэм неумело затягивается, кашляет, улыбается. Не ледяной своей ухмылкой, а просто как человек, которому весело. Чес улыбается в ответ, щербинка между зубами делает его похожим на мальчишку-хулигана. Вики любит Глэма и Чеса в этот момент так, что ей больно где-то в области сердца. Что за сантименты! — Ну да, но вообще-то нет, — заключает Чес.