Морской бриз сближает

Морской бриз обволакивает приближающегося к берегу парня лёгкими потоками, словно приветствует старого друга. Словно заждалось море своего дорогого. А ведь и правда. Сегодня Тэхён задержался на полчасика. Парень опускается на песок, который ещё не успел до конца остыть, прямо возле самого берега и выдыхает с облегчением. Ноги поджимает к себе, но тело уже не ему принадлежит, потому что сознанием утопает в необъятных просторах горизонта, наполняет лёгкие неповторимым запахом, которые уже пропитались йодовыми нотками, и всем нутром нежится на последних лучиках июньского солнышка. Каждый день, уже сколько себя помнит, он приходит сюда к закату и сидит до последнего луча Солнца, пока ветер с морских долин не начнет отдавать холодом по телу, оповещая приятеля, что пора бы домой. Зима лишает возможности долгих посиделок, но и она не способна отобрать это удовольствие полностью. Кто-то считает это глупостью, кто-то говорит, мол, раз преобладает в пареньке стихия Водная, то пусть глядит себе вдаль, будто видит там что-то своё, что-то, что чужому зору неведомо. Сам же Тэхён абсолютно равнодушен к чужому мнению на этот счёт. Он убежден, что верен морю до последнего. Ощущения, испытываемые во время такой близости со своей стихией, нельзя передать словами, это нужно ощутить самому. Шум небольших волн, разбивающихся о берег, закрадывается в глубины сознания негромким шепотом, рассказывая все свои секреты, тело расслабляется, вся ноша за день спадает с плеч прямо в воду и идёт на дно, сознание отпускает все переживания и наступает полная умиротворённость души и тела.

***

Ключи в карман, телефон в руки, последний глоток лимонной воды и Чонгук выходит из ресторана отца. В последнее время он часто здесь появляется, так как ужинать с видом на море и дышать приятнейшим воздухом ему очень нравится. Воздух. Свежий. Пьянящий. Прохладный ветерок. Идеально. Чонгук пробегается взглядом по берегу, наблюдая за чайками, и взгляд цепляется за единственного человека на берегу. Он точно не уверен, но ему кажется, что этого парня он видит далеко не впервые. Сколько он сюда приезжает, каждый раз выделяя по несколько минут, чтобы надышаться перед отъездом домой, столько он краем глаза замечал человека на берегу. Он не считал странным занятия такого рода, понимал, что вероятно человек Водный, но со стороны это иногда казалось отчаянными действиями. Будто парень настолько одинокий, что ему и поговорить не с кем, поэтому приходит сюда каждый день, чтобы море скрасило его одиночество. Чонгук ненавидит одиночество, но именно это он и испытывает большую часть времени. Он понимает, что совершенно случайно пришедшее сейчас ему в голову глупо. Возможно даже эгоистично, потому что если ему одиноко, это ещё не значит, что и все вокруг страдают тем же, а значит готовы принять его общество с распростёртыми объятиями. Но а вдруг у человека что-то происходит плохое в жизни? Или ещё что? Чонгук, конечно, не психолог и не фея, чтобы решать чьи-то проблемы, но а вдруг? Он в детстве любил общаться с детьми, которые чем-то огорчены, почему-то всегда считал, что сможет помочь и заставить улыбнуться. Правда, и парень на берегу не ребенок, как и Чонгук больше, и становиться причиной его улыбки было бы весьма странно, но разве это продолжает быть важным, когда в голову бьёт дурная идея? Неуверенными шагами он идёт в сторону сгорбленного человечка и, находясь примерно в метре от него, приземляется рядом на песок. — Привет, — повернув в сторону незнакомца голову, Чонгук легко улыбнулся. Парень рядом выглядит крайне озадаченным, его вообще словно вытянули откуда-то явно не отсюда своим приветствием. Несколько секунд он смотрит на пока-ещё-незнакомого-парня и, вскинув одну бровь отвечает: — Привет? Извини, мы разве знакомы? — Нет, — озвучивает очевидный факт. — Но можем и познакомиться. Тот, кажется, хотел было закатить глаза, но молча отвернулся обратно к морю, потеряв всякий интерес к этому чудику, которого-то и не было, по-сути, скорее обычное удивление. А до чудика только начинает доходить, как прозвучали собственные слова. — То есть… Я не это имел в виду, — спохватился он, — просто… — Нет, — перебили его одним словом. — Я не заинтересован в знакомствах. Чонгук мысленно даёт себе подзатыльник, потому что он и сам понимает, что затея была идиотской, но могло было быть все не так критично, подбирай он слова правильно. Он вообще сейчас задаётся очень интересным вопросом: как и когда он докатился до такого, что подходит теперь к незнакомцам. И то ли одиночество даёт свои побочные эффекты в голову, то ли лимонная водичка была не совсем лимонная. А поскольку второй вариант слишком неправдоподобный, то всё ясно с Чон Чонгуком. — На самом деле, я, правда, не то имел в виду. Я не очень хорош в знакомствах с новыми людьми, наверное, поэтому почти ни с кем и не общаюсь, — невесело усмехается. Всё это время всё-ещё-незнакомец не смотрит в его сторону, чего не скажешь о Чонгуке. Тот рассматривает профиль рядом внимательным взглядом, но неловкость от начатого так диалога по-прежнему не отпускает до конца. — Я здесь часто появляюсь в последнее время, и каждый раз видел человека на берегу. Почему-то уверен, этот человек сейчас передо мной, — улыбается уголками губ, а затем слегка хмурится: — Ты выглядишь грустным. Или одиноким. А может и то, и другое. Загадочный незнакомец (будь проклято это слово), до этого даже не смотревший в сторону говорящего, но тем не менее внимательно слушавший, также хмурится и плавно поворачивает голову в сторону Гука. В его больших глубоких и очаровательных глазах сложно что-то прочитать, но, кажется, парень снова озадачен чудиком, который много говорит. — Я понимаю, ты, вероятно, думаешь, что я слегка пришибленный, но… — ему не дают закончить. — Я не грустный. И не, — казалось бы, секундная пауза ничего не значит, но Чонгук всегда считал такие незначительные мелочи очень важными, — одинокий. Тебе не о чем волноваться, чудаковатый незнакомец, — на лице парня очаровательными глазами появляется лёгкая улыбка. Из-за таких глазенок, в омутах которых можно и хочется утонуть, которые такие же притягательные и чарующие, как морские долины перед ними, Чонгук понимает, что такой обожаемый им воздух перестал поступать в лёгкие. — Ты ведь из-за воздуха здесь задерживаешься, так ведь? — невероятный незнакомец ещё и догадливый. — Ну-у, да? — это должно было прозвучать утвердительно, ибо так это и было до (!) этой встречи. Теперь есть не менее важная причина. А этот нереальный улыбается уже шире на такую реакцию, а эти глаза свои чуть-чуть прищуривает и глядит так, будто бессовестно читает мысли Чонгука. Затем чуть прикусывает нижнюю губу, отчего Гук теряется ещё больше, так как такое количество очаровательности за такой короткий период времени пагубно на него влияет, склоняет голову чуть вбок, смотря уже заинтересованно Чонгуку в глаза, и, помедлив ещё несколько секунд, наконец говорит: — Тэхён. Если ещё не очевидно, стихия — вода. Чон, кажется, попал в слишком идеальную реальность, где уже не незнакомец сказал ему своё имя? Чонгук в действительности подвис. Но потом его лицо озарила искренняя улыбка. — Чонгук. Чон Чонгук. Стихия, как ты уже очевидно понял, — воздух. Очень, — выделяя это слово, — приятно познакомиться. — И протягивает ему свою ладонь. А Тэхён, недолго думая, вытягивает свою, позволяя пожать её. Его небольшая ладонь, идеально вместившись в большой чонгуковой, казалось, была специально предназначена, чтобы её держал один конкретный человек. Кожа на руках Кима была словно бархат, касаться её, по крайней мере Чонгуку, было крайне приятно, так что своеобразное рукопожатие продлилось чуть дольше положенного, однако ни с одной из сторон не было этому сопротивления. Чонгук не знает, что с ним происходит. Он граничит между «что за бред» и «к черту логику, просто позволяй себе чувствовать то, что начинаешь чувствовать». Естественно он в курсе всей дребедени с совместимостью. Он понимает, что его реакция не совсем… Правильная? Возможно кто-то так бы и сказал. Но не Чонгук. Почему он должен противостоять себе? — Тэхён, — нехотя опустив руку и пододвинувшись ближе, начал Чон. А произносить это имя ему показалось сродни чему-то столь же прекрасному, как и человек напротив него. Имя так идеально звучало из его уст. Показалось ли так только ему? — Веришь в судьбу? — в ответ неоднозначно пожимают плечами, но заинтересованно хлопают ресницами. — Я вот всегда относился к этому скептически. О какой свободе выбора идёт речь, если всё уже предрешено на самом деле? Человек сам пишет свою историю, верно? Да, я всегда так думал. Но сейчас у меня очень неоднозначные чуства на этот счёт. Кажется, для нашей встречи ни я, ни ты, не сделали ничего, ты просто приходил сюда к морю, я просто задерживался на пару минут из-за морского воздуха, а такой подарок, как ты, мне был предназначен. Но потом я понимаю, что, не обеспокойся я причиной, как и все другие люди до этого, почему какой-то парень ежедневно проводит свой вечер на берегу в одиночестве, ничего бы этого не было. И сейчас, вообще-то, тоже ничего по сути нет, но я вижу тебя, я вижу целый океан в твоих глазах и понимаю, что больше не хочу задерживаться только потому, что здесь воздух хороший. Понимаешь? Возможно это глупо, нереально или ещё что, и, поверь, я даже с этим согласен, но отрицать эту тягу к неизвестному в твоём лице я не собираюсь. Пусть это дурацкая судьба, пусть это я дурак, который пристаёт к людям, но таких правильных глупостей я ещё никогда не совершал. Поэтому, — Чонгук делает паузу после своего монолога, слова которого вырывались, кажется, из самой его души, снова берет, на этот раз две, ладони Тэхёна в свои и видит, как тот тяжело сглатывает, смотря влажными глазами прямо в чонгуковы, — позволишь мне быть твоим воздухом, и к черту эту совместимость стихий? Внимательно слушавший и впитывающий в себя каждое слово, сказанное Чонгуком, Тэхён моргает, и первая слеза все же скатывается по его щеке. Он завороженно продолжает моргать, кажется, не в силах что-либо сказать. Прокручивает в голове свое бытие и наконец признаётся себе, что воздуха в жизни ему действительно не хватало, что-то или отсутствие чего-то не давало ему полноценно дышать порой. И пусть целые энциклопедии о чертовой совместимости стихий дают не лучшие прогнозы насчёт взаимоотношений Воздуха и Воды, Тэхён чувствует. Он тоже чувствует эту тягу к неизвестному в лице Чонгука. Он тоже не верил в судьбу и сейчас мало что понимает, кроме самого важного. Но этого достаточно. Шум волн становится громче, они начинают пениться, ветер усиливается, а Тэхён понимает, что его ответ может стать глупостью, но, пожалуй, самой правильной. — Только если позволишь быть твоим умиротворением среди водных долин, — и улыбается слишком очаровательно только для Чонгука. А Чонгук, кажется, снова вспоминает, как это — дышать, только теперь уже и сердцем. Тэхёну тоже делать вдох больше ничего не мешает. И пусть в энциклопедии одно, пусть это судьба, пусть дурость правильная, но Тэхён больше не придёт на этот пляж провожать закат один. Чон Чонгук обещает.