Мантра

Не то чтобы до появления магов Юдзи жилось очень скучно. Возможно, более однообразно, упорядоченно, но уж точно не скучно. У него был дедушка в больнице, худи, пропитанные запахом лекарств, тени под глазами от недосыпа, немного нервный смех, синяки на правом плече от постоянных столкновений с дверью палаты. Собрания клуба после уроков, доставучий физрук, пустая квартира, полусдохший кактус в комнате, забытый кочан салата на нижней полке в холодильнике, плакаты с грудастыми девчонками и, конечно же, огромная коллекция манги. Нет, правда, его все устраивало. Отсутствие планов на будущее, друзей, поддержки, родителей, давайте остановим это, ладно? Все нормально, он смирился. Юдзи настолько породнился с одиночеством, что вполне мог проживать каждый день со своей тенью и не ощущать себя каким-то неправильным, пока дед не ткнул его в это носом. Умри, окруженный толпой. Друзей? Врагов? Жаль, что уточнить не у кого. Маги привносят в его голову вполне осязаемый голос, тихие смешки по ночам, вкрадчивый шепот, ты бесполезный, это все — твоя вина, да у тебя в груди такая же дыра, как у проклятий особого ранга, ты станешь хорошим хранителем моего амулета, прости, ты ведь уже. Юдзи не собирается никого прощать, но в глубине его (его же?) души он не находит слов против, только за. Двуликий кошмарит его, мешает спать, подкидывает стотысячный кадр с расчлененкой, растлением, пытками, порождениями своего больного разума. С каждой новой картинкой уровни сострадания, боли и эмпатии снижаются до рекордно низких значений, еще немного и улетят в минус, холодно, он уверен, что если Сукуна лично начнет насаживать людей на крюки — Юдзи не поведет даже бровью. Это сон, иллюзия, обман. Итадори Юдзи не знает молитв, но эту мантру он повторяет постоянно. Помогает хреново. Итадори избегает зеркал: в них он видит черные линии татуировок по лицу, оттягивает шрамы под глазами, радужка сверкает красным. Длинные ногти колют кожу, надави сильнее, кровь будет почти как слезы, будешь оплакивать тех, кто умер из-за тебя и себя заодно. Он отдергивает руки, спроси его — он даже не сможет сказать чья это мысль: его или проклятия. Юдзи стискивает пальцы в кулаки, в зеркале снова чернота по бледной коже, темные браслеты — наручники без цепи — метка-клеймо на лбу, резкий металлический привкус во рту, татуированным языком по удлиняющимся клыкам, бить на языке было больно? Юдзи ударяет по гладкой поверхности, желая прогнать мираж, отражение множится, сетка трещин дублирует татуировки, осколки осыпаются под ноги, из каждого смотрит Рёмен Сукуна, приветливо машет рукой. Юдзи моргает, картинка меняется, Сукуна интимно прижимается губами к его уху, шипит, еще, давай, моргай еще, ты же так жаждешь разделить реальность и фантазию, запутался, малыш, я помогу, только попроси. Горячий язык скользит по раковине, спорим, что даже закрывая глаза, ты будешь это видеть, не позволю тебе забыть, я твое личное проклятие, переиграем, это ты мой идеальный сосуд, ты меня не выбирал, но, признаем, из нас такой прелестный тандем. Руки Сукуны вымазаны в крови по локоть. Ухо от прикосновения горит — это сон, иллюзия, обман. Помогает хреново. Итадори сторонится воды: рек, озер, фонтанов, декоративных водопадов в торговых центрах, даже в кружку с чаем лишний раз не смотрит. Это отражение разбить проще, безболезненнее, но оно каждый раз, усмиряя рябь, восстанавливается. Сукуну внутри так успокоить не удается, он затягивает через воду в свое пространство, обхватывает пальцами бритый затылок, гнет голову над колышущейся кровью и заставляет смотреть на них, царапает нежную кожу за ухом, шепотом по тонким струнам нервов, смотри, как мы похожи, ты был рожден для меня, под меня, мы будем ближе близнецов, ведь мы одно и тоже, неразделенное. Юдзи боится вырваться из крепкой хватки, дышит через раз, острые черты Сукуны вырезаются на подкорке, крошатся стеклом по артериям и венам прямиком до сердца, что опять сбивается с ровного ритма, рвет мышцы и будто лезет через глотку. Руки Сукуны вымазаны в крови по плечи. Тонкие царапины за ухом — это сон, иллюзия, обман. Помогает хреново. Итадори боится теней: они вязкие, тянутся бесконечно, облепляют с головы до ног, растекаются по всем углам, вплавляют в свои объятия, оставляя фантомно грязным. Юдзи почти сдирает с себя кожу мочалкой в душе, пытаясь отмыться от этого ощущения и контуров татуировок, видимых только ему. Он бегает от теней, его собственная — больше не милый друг, а самый худший враг. Итадори смотрит на нее, контур дрожит, может, от ветра, может, из-за него самого, он тянет руку вперед, сжимает пальцы на ее шее. Под подушечками пустота, но Юдзи готов поклясться, что он почти смог дотронуться, честно-честно, она всегда ускользает в самый последний момент. Зато прикосновение к своей шее он чувствует прекрасно, Сукуна появляется из тени, копирует движение Юдзи, обжигающие пальцы давят на кадык, какой же ты слабак, думаешь, я не видел, как ты пытался сделать все нормально, вот только смелости не хватило, даже синяков не осталось, ничего, это поправимо. Хватка становится сильнее, дыхание резко перехватывает, воздух с хрипом вырывается из легких, уши начинает закладывать. Юдзи вцепляется в предплечья, не скрытые кимоно, впивается ногтями в кожу, царапает, пусти, мы же подохнем оба, теперь это тебя волнует, да неужели. Сукуна подается вперед, притягивая к себе за шею, толкается языком между пересохших губ, крадет последний воздух, скользит вдоль языка, кусает до крови, пьет, пьет, пьет, слюна с кровью скапливается и начинает стекать по подбородку, мокро, солено. Сукуна горячо выдыхает в рот, встряхивая Итадори, который с жалким всхлипом пытается втянуть в себя хоть немного кислорода. Отстраняясь, он сует в рот пальцы, с нажимом проходясь по щекам изнутри, оглаживает язык подушечками, собирая кровь. Вытаскивая их, чертит по лицу Юдзи знакомые линии: прямо по скулам, вниз к челюсти, угол, по диагонали до кости, вдоль нее до перепачканного подбородка. Сукуна ухмыляется, глядя на свою работу, и исчезает в момент, когда Итадори моргает. Юдзи касается своего лица, повторяя и повторяя мантру. Язык опухает и болит — это сон, иллюзия, обман. Руки Итадори Юдзи вымазаны в крови. Это не помогает.