безотчетное, неосознанное, абсолютное

Саша понятия не имел, в какой момент все полетело к чертям. Он не помнил свою инициацию, только возвращение из Костяного дома — золотые глаза напротив, мягкие медовые волосы, скользнувшие по щеке, длинные и худые пальцы, все в разноцветных пластырях, на своих плечах, добрую улыбку. И голос, радостный, переливчатый. — Шура! — Я Саша, — в горле тогда скрежетало ужасно, хотелось пить. — Можно мне воды? — О, воды, конечно. Я мигом! (Пять дней ты сидел на том стуле, полностью покрытый камнем, рассказывали ребята. Пять дней абсолютной тишины и неподвижности, которые запомнились всей библиотеке. Пять дней Соловей не отходил от тебя ни на шаг, даже Ангелина Евгеньевна его оттащить не решилась.) Позже — Саша с ужасом смотрел на свое отражение в зеркале. Чёлка, брови, даже ресницы — все было отмечено сединой, цветом вне спектра. Его сторонились, боялись, проводили всевозможные тесты, явно ожидая провала. А Соловей — Артур — говорил, что так Саша выглядит куда благороднее, и выделяется из толпы, и вообще они друг друга дополняют теперь — золото и серебро. Артура не пугал серый цвет Сашиной магии, да что там — он в восторг приходил каждый раз, когда Саша каменел от его неожиданных прикосновений к плечу, спине, шее. Да, с тактильными контактами и доверием к миру дела у Саши не ладились. Но Артур выбора не давал, заполнял собой все пространство (рассказ о существовании личных границ немало его удивил), тряс за плечи, складывал голову на чужие колени, перебирал Сашины волосы так нежно, что хотелось податься навстречу его ловким пальцам ближе, еще — и застыть в этом мгновении навсегда. Артур стал не только наставником — другом. Инцидент с Агатой вывел из строя налаженный механизм дружного коллектива библиотеки. Ребята Сашу возненавидели и едва могли терпеть его присутствие. Инга честно пыталась если не оставаться на его стороне, то хотя бы держать нейтралитет. Артур не говорил ничего про Агату или Владю, много болтал на отвлечённые темы, помог перетащить все Сашины вещи из комнаты в общежитии в свою квартирку — это не было идеальным вариантом, но так Саша хотя бы научился принимать новую действительность. Ту, в которой Артур будил его прыжками на шаткой кровати, свежими булочками из магазинчика через дорогу и пресным растворимым кофе. По вечерам, когда у Саши заканчивались пары, он приходил домой и с порога оказывался в колючих шерстяных объятиях Артура и его очередного нелепого свитера. Они сидели плечом к плечу, когда смотрели телевизор и одновременно пытались считать, хватает ли денег на оплату аренды в этом месяце. Они вместе выползали на внеочередное ночное дежурство: растрепанный и с трудом державший глаза открытыми Саша — и неизменно улыбающийся, фонтанирующий энтузиазмом Артур, который мягко подталкивал к выходу зевающего Сашу. Человек быстро привыкает к хорошему, даже такой скептик и реалист, как Саша. Поэтому когда Артура долго не было рядом, мир словно скукоживался и терял краски. Когда он отлучался по супер-важным делам с Ангелиной Евгеньевной, или забывал о времени, играя с тенями в карты, или в одиночку уходил на миссию, или когда потерял пол-руки в самом начале инициации Лили, или… Саша смутно слышал, что остальные ребята кричали что-то про Круг, Лилю и полночь, но важен сейчас был только — он. — Артур! Руки Артура безжизненно свисали, пристегнутые ремнями, и Саша накрыл его ладони своими. Холодные и сухие. Неправильно, страшно, так не должно быть. Саша дрожащими движениями гладил эти знакомые-незнакомые пальцы и звал-звал-звал. Соловей, ну же, ты здесь? Слышишь меня? Должен слышать, не можешь не, Артур. Ты рядом был всегда, понимаешь. Я не выдержу, не смогу один. А помнишь?.. Он говорил и говорил, что-то вслух, о чем-то молил про себя, и медленно нащупывал новое, смутно знакомое, трепетное, скрытое глубоко внутри. Саша понятия не имел, в какой момент все полетело к чертям и он наступил на старые грабли, полюбив персонажа книги. Но он твёрдо знал одно. — Я останусь с ним.