Небо цвета солнца

1 Минхо никогда не нравились шумные компании и обилие друзей, которые постоянно пишут, звонят и вытаскивают из дома. Может поэтому он выбрал такую специальность, чтобы поменьше коммуницировать с людьми. Вот только он не работал как специалист вот уже два гребаных года, протирая штаны в совершенно неожиданном месте. – Этот отчет мне нужен через два часа на совещании, – сверху прямо на клавиатуру и лежащие на ней пальцы упала прозрачная папка, откуда успело вывалиться несколько листков. – И почему бы вам раньше было не сказать об этом? – скрытые за стеклами очков карие глаза все еще продолжали изучать таблицу на мониторе компьютера. – Папка завалилась за шкаф, я только сейчас вспомнил об этом, – прохладно донеслось чуть справа. Минхо скосил глаза, не меняя положения головы. – Тогда вспомните еще о том, что мне нужно закончить статистику по последним продажам к совещанию через два часа. Ведь об этом вы тоже вспомнили только сегодня утром, господин Хван. – Скажи спасибо, что вообще вспомнил, иначе тебе же пришлось бы огребать потом и бегать с этими бумажками, – высокий блондин возвышался над сидящим Минхо и невозмутимо изучал свои ногти, чуть опираясь на отгораживающую стенку рабочего места. – Лучше засуньте их туда, куда обычно вы позволяете другим вставлять пальцы или что получше, – голос сочился сарказмом и ядом, но пальцы все же приподняли папку и отложили чуть в сторону. – Только если твои впридачу с таким юрким язычком, – хозяин слов нагнулся к Минхо, отчего светлые пряди свесились по бокам светлого аристократического лица, на котором растянулась ухмылка. Был бы бейдж, точно бы снес стоящий на столе стакан с карандашами, но этой персоне он был не нужен. – Запомни: через два часа и ни четвертью позже. Карие глаза полыхнули злостью и обратились к небу с вопросом какого питона высококлассный специалист IT делает на месте секретаря?! Но спустя оговоренные сто двадцать минут Ли стоял напротив двери в переговорную, терпеливо дожидаясь опаздывающего директора. Эти переговоры с проверяющими из головного офиса устраивались каждый квартал и были похожи скорее на постоянный тест: сможет ли маленький филиал справиться с большими нагрузками. Хван Хенджин – директор филиала и по совместительству сын начальника всея корпорации – в это время напоминал скорее апатичную ламу, которая смотрит на все с большой долей безразличия, но, как только кто-то пытается сказать что-то некоррректное, поднять голос на других руководителей отделов или зажать Минхо, в чуть светлых глазах загоралось пламя, а речи приобретали настолько политически корректные ругательства, что впору даже президенту позавидовать. Давление головного отдела в последнее время увеличивалось, и это чувствовали все. Работы увеличилось, отчего Минхо приходилось иногда чуть ли не ночевать в офисе, разгребая бесконечные отчеты и исправляя ошибки отделов, чтобы потом отвесить подзатыльники и урезать зарплату. Несмотря на ядовитый язык и довольно поганый характер, все-таки секретаря Ли любили больше директора Хвана, от вида которого многие чуть ли не сознание теряли, не то что дар речи. Вот только Минхо это совсем не трогало: он искренне недолюбливал начальника и никогда не боялся ему это высказать, на что получал ответную порцию сарказма. На том эти два человека и сошлись, ведь со стороны казалось, что они прямо живут этими стычками, при том, что они даже серьезные дела обсуждают в такой же манере. 2 Шла сдача годовой отчетности, отчего все отделы пахали как не в себя, подбирая хвосты исправляя залежавшиеся косяки. Вот только Хвана это не волновало, ведь именно в этот период поставщики решили обновить договора, а несколько мелких компаний предложило свои услуги. Поэтому он, на пару с Минхо, почти не вылезал из переговорной, изредка перемещаясь в свой кабинет. Жаркие споры и витиеватые ругательства были слышны даже из-за закрытой двери, и никто не рисковал подходить ближе, чем на добрый десяток метров. В один из таких дней, когда обсуждалась уже седьмая версия договора, Минхо пытался указать Хенджину на некорректный пункт, на что получил весьма непрезентабельный наезд. Это добило хрупкое состояние адекватности Ли, после чего он буквально вылетел из кабинета, подхватил пиджак и личные вещи и направился домой. Квартира встретила его пустотой и тишиной. Только любимый кот Суни потерся о ногу хозяина в попытке выразить свою радость от его возвращения. Не был бы Минхо зол на директора и безумно уставшим, он бы вернулся в офис и остался там до следующего утра. – Ты уже дома? – на заднем фоне у звонившего раздавалась громкая музыка, отчего секретарь лишь закатил глаза, потер переносицу и рухнул на диван. – Прости, меня не будет несколько дней, можно сказать, рабочая поездка. – Иди ты к черту, Джисон, и без тебя проживу, чего беспокоишься то, – в привычной манере буркнул хозяин квартиры. – Знаю я, как ты живешь, работник дня и ночи. Если ты суициднишься в мое отсутствие, я не буду убирать за тобой, слышишь?! Так что не натвори дел. – План уже давно в моей голове, а ты только мешаешь. Сейчас отдохну немного и пойду претворять его в жизнь. – Я серьезно, Хо. – Я тоже, Хани. Повеселись там за меня. Стены маленькой квартирки снова начали давить на хрупкое сознание, загоняя в угол, из которого не было выхода. Тени сильнее сгущались по углам, прячась от заходящего солнца и находя свое пристанище в изможденной душе. Апатия и безразличие уже давно заполнили темные радужки глаз, в которых раньше можно было увидеть янтарные прожилки и отсветы. Минхо безумно устал. Устал от этой гребаной жизни, которая ни в какую не желала принимать его, раз за разом отнимая самое дорогое. Устал от постоянной борьбы с собственными демонами, которые каждую минуту норовили подчинить себе разум и волю. Устал от всей безнадежности ситуации и тому, что все еще вынужден дышать. Никто не знал, что ему вот уже много месяцев не хочется возвращаться в темноту квартиры, которая буквально сквозила воспоминаниями и эмоциями. Здесь яркое солнце повстречало на своем пути тьму и навсегда потухло, забрав с собой то светлое, что могло еще оставаться в жизни Ли. Здесь каждый день смерть обивала порог, но была вынуждена раз за разом отступать, со вздохом уступая свое место рассветным лучам. И здесь же жил тот, ради кого Минхо все еще пытался влачить свое жалкое существование. Хан Джисон никогда не был для кошатника всем или чем-то настолько большим, что даже словами нельзя было бы передать. Парень с пшеничными волосами просто оказался рядом тогда, когда было нужно, и оставался до самого конца, стребовав с трудом выполнимое обещание. Он же и сейчас отчаянно продумывал план действий, чтобы вывести Минхо из состояния «разложите меня по полкам и забудьте на века». И никто не знал, чем обернется побег Суни из дома той же ночью. 3 Хван Хенджин с детства знал, кем ему суждено быть и чем заниматься. Поэтому он особо не сопротивлялся элитной бизнес школе и выбранному отцом университету. Взамен он лишь просил родителей не лезть в его личную жизнь с их жестким контролем внутреннего круга сына. Но в какой-то момент он подумал, что лучше бы отец контролировал все и заставлял Хенджина раз за разом отказываться от собственных желаний и прихотей, потому что тогда он не стал бы допускать самую главную ошибку в своей жизни. Ему не было бы так больно. На пост исполняющего обязанности директора филиала отец назначил его после успешной сдачи экзаменов на третьем курсе университета, а после завершения закрепил все полномочия и издал соответствующий приказ. В офисе его знали как строгого и требовательного директора, боялись попасть под горячую руку или плохое настроение, которое никогда нельзя было угадать по каменному лицу Хвана. Все всегда безропотно выполняли его просьбы и приказы, нередко даже пытались возражать, но тут же жалели. Поэтому когда в отделе кадров появилось место для ведущего специалиста в области IT, в котором на тот момент все нуждались, Хенджин решил лично посмотреть все кандидатуры на повышение. В итоге был выбран один из относительно новичков. Директор почти три недели держал приказ о повышении Ли Минхо, часто наведываясь в его отдел или намеренно выводя из строя оборудование, тем самым прибавляя работы. И мало кто понимал, почему Хван это делал. Минхо был единственным, кому было откровенно плевать на статус своих коллег и кто не боялся открыто выражать свое мнение на все, что так или иначе касалось его личности. Это вкупе с дьявольской внешностью и острым умом зацепило Хенджина, отзываясь где-то внутри сладкой патокой. У них вошло в привычку начинать и заканчивать свой рабочий день обменом колкостей, которые никогда не были одинаковыми. Поэтому когда на следующий день место секретаря пустовало, директор нахмурился сильнее обычного. Ли никогда не исчезал без объяснений, он редко болел и за два года так и не взял отпуск. Секретарь ни разу не опоздал, по крайней мере не по своей вине, и не совершил ни одной ошибки, а даже если косяки и были – не подкопаться. Поэтому Хван решил просто сделать парню выговор, когда тот появится на рабочем месте. Но и на следующее утро его встретила тишина: не было усталого сопения и привычного клацанья по клавиатуре. Выудив с полки в бухгалтерии личное дело Ли Минхо, Хенджин остановился на строке «адрес» и тем же вечером отправился в знакомый район. Обычный спальник, тусклый фонарь, чуть потрескавшаяся штукатурка в подъезде и отчаянно ругающийся паренек возле нужной квартиры. – Простите, здесь живет господин Ли Минхо? – чуть прохладней, чем хотелось, спросил Хван, смеривая рыжика взглядом. Он словно кого-то напоминал директору, кого-то будто из прошлой жизни… – Если этот придурок все еще дышит, то да, а если нет, то я ему помогу отправиться в другое место… – пыхтел парень в попытке отпереть дверь. – А что вам от него надо? – Решил проведать, раз он бессовестно прогуливает работу, да еще и в отчетный период. Хван оперся на перила рукой, на которой висело его коричневое пальто, и принялся невзначай рассматривать это поистине убогое место. Но зная о язвительности и характере своего секретаря… было бы странно встретить его в элитном районе. За размышлениями он как-то упустил момент, когда возня с ключами утихла, а расширенные до невозможности круглые глаза вперились в брюнета. – Вы… директор Хван? Тот самый Хван Хенджин? Я не сплю? – небольшие кулачки потерли прикрытые веки. – Мне стоило раньше спросить Хо, на кого он работает. – Вы меня знаете? – они точно встречались, но память отказывалась подкидывать идеи. – Сложно не знать того, за которым шпионил чуть ли не полгода, да и первого красавца нашей параллели тоже. – Стоп, – тонкие брови нахмурились, губы поджались. – Ты тот самый надоедливый пацан, который почти каждый обед доставал меня в столовке? Прилипала Хан? – Мое имя Джисон, когда ты уже запомнишь. Айщ, дурацкий замок, сколько раз говорил ему поменять! – Так почему сам не сделаешь? – удивился Хван. – Я могу вызвать мастера, он аккуратно вскроет, а дальше решите, ставить новый или нет. – Да нет его в квартире, как я могу замки поменять? Хо потом такой разнос устроит, да и зайти не сможет, а там кошак его небось помирает вместо хозяина голодной смертью, – Джисон запустил руку в волосы. – Почему сам не можешь остаться? – Я и так сорвался с работы, мне необходимо вернуться, чтобы не дали нагоняй или, чего хлеще, не выгнали как побитую собаку. – Тогда сам останусь, а тебе могу вызвать такси, – Хенджин полез в карман брюк, чтобы через минуту связаться со знакомым специалистом по замкам. Тот обещал быть через четверть часа, благо последний заказ был недалеко. Следующие полчаса парни провели в соседнем кафе за неторопливой беседой. Темы то и дело касались работы или Минхо. «Мерзкий у него характер, но не от природы, жизнь помотала», сказал ему тогда Хан, и Хван с этим не мог не согласиться. Но у него были и другие мысли по этому поводу. 4 Минхо вернулся через несколько дней после замены замков. Как оказалось, телефон он благополучно забыл в квартире, когда понесся разыскивать Суни. Он плутал по городу долгие часы, спрашивая прохожих и жителей, пока не ухватился за чьи-то слова. Сейчас кот преспокойно полулежал у него на спине, кутая хвост и задние лапы в мехе капюшона куртки, и даже не дернулся, когда его хозяин отдернул пальцы от ручки входной двери, словно ошпаренный. Кто додумался поменять замки?! Его ограбили? Вломились? Родители нашли и жаждут преподнести воздаяние? Или просто Хан набрался дерзости и провернул это все за спиной у старшего? Внезапно, что-то щелкает и в полутемный коридор врывается полоска света и свежего запаха хлеба. – Долго стоять собрался? Ужин готов, а ты все топчешься, будто ошибся адресом. Какого черта в его прихожей, нет, убежище, делал этот Хван-гребаный-Хен-чтоб-его-Джин?! Как он посмел ворваться туда, где его точно никогда не ждали?! И какого лешего это допустил Хан?! (Кстати, последнему за это ой как влетело.) Суни, предатель тот еще, с рыком соскользнул с плеча и вальяжной походкой направился к своей миске через всю гостиную. Поэтому Минхо не оставалось ничего, кроме как сделать шаг, закрыть дверь и, разувшись, пройти вглубь квартиры. Он молча подошел к холодильнику, огибая две полураскрытые сумки возле дивана в гостиной, и взял пакет молока, принципиально не смотря на директора, сервирующего ужин на барной стойке. Именно директора, и никак иначе. Тот тоже особо не акцентировал внимание на хозяина квартиры, но все же удивленно наблюдал за новым гостем. Из-за пазухи тонкие пальцы Ли достали подросшего котенка, который был немного чумазым и голодным. – Где ты его нашел? – словно невзначай спросил Хван, сидя на стуле и подперев рукой голову. – Нечаянно заметил, как хозяева выбросили, пока искал Суни, – безэмоциональный ответ вполне устроил их обоих. – Зачем вы здесь? – Хотел дать по шее за прогулы, наткнулся на сломанный замок, а потом на потоп в собственной квартире, – все это было сказано между делом во время резки еды в тарелке. Минхо уже скинул верхнюю одежду и тоже присоединился к трапезе, преодолев желание выставить гостя вон. – Поэтому оккупировали мою? Я взимаю плату, если что. Внутри у Хвана все перевернулось в ожидании ответа старшего, который тот не торопился давать, доедая овощи. Но и после этого, когда журчащая вода смыла остатки еды на тарелках и приборах, пояснения не было. Сам Минхо же пытался найти способ избавиться от директора на своей жилплощади, но как назло Хан задерживался и настоятельно рекомендовал вести себя прилично с собственным начальником. Поэтому поздним вечером он достал из своего шкафа одеяло и подушку и уронил на диван рядом с сидящим брюнетом. – Отсутствие оформлю в бухгалтерии как оплачиваемый больничный, без вычета из зарплаты. Комнату Хана предложить не могу, он никак не съедет оттуда, засранец мелкий, так что остается диван. Меня не трогать, котов вниманием не обделять. Есть предпочитаю сам, как и готовить. В остальном – плевать. – А приставать можно? – на аристократическом лице не было ни намека на улыбку, но концы губ уж слишком нагло изогнулись. Хван уже успел переодеться в более широкую рубашку, не утруждая себя застегивать все пуговицы, и свободные штаны, из-под которых выглядывали голые лодыжки. Он откинулся на спинку дивана и подпер голову ладонью. – И почему так много условий? С какого я должен предоставлять тебе оплачиваемый больничный? – С того, что иначе окажешься по ту сторону порога, – прошипел Минхо и почти что захлопнул дверь в свою комнату. Там он съехал на пол на дрожащих ногах и как мог успокаивал дыхание. Этот человек все также будоражил кровь, и если в офисе пар можно было выпустить в виде сарказма и яда на кончике языка, то как с этим жить дальнейшие две недели? 5 Как оказалось, все разрешилось максимально просто: директор постоянно пропадал где-то, видимо, следя за ремонтом в собственной квартире, вследствии чего приходил поздно вечером, а уходил рано утром. Минхо вернулся на работу, где успел в первый же день убедиться, что без его железной руки и крепкого словца все сразу же расслабляются. Те договора, которые требовали небольших поправок, секретарь обнаружил на своем столе. В общем и целом, заняться было чем, благо странное отсутствие директора лишь способствовало работоспособности. Хван Хенджин обнаружился субботним утром мирно спящим на диване в гостиной. Они с Минхо были одного роста, может директор чуть выше, поэтому длинные ноги не полностью помещались, чуть свешиваясь с подлокотников. Блондин лежал на животе, подложив одну руку под подушку, а другой касаясь пола. Минхо тихо подошел, подобрал почти полностью упавшее одеяло и укрыл гостя, попутно спрятав в тепло тонкую руку. В ответ на эти действия спящий человек издал полустон и перевернулся на бок, сильнее кутаясь и подбирая под себя ноги. Хван всегда был до умопомрачения красив: хрупок как статуэтка, величественен как древняя статуя, статен как сам дьявол. Вот только ему бы подошла скорее корона и изящно расшитая мантия. Пальцы потянулись убрать мешающие волосы с лица, но вовремя остановились: у него нет причин или полномочий так делать. Поэтому, вздохнув, кошатник отправился готовить завтрак. Напевая под нос какую-то незамысловатую мелодию, он лениво тушил овощи и искал пачку кофе, которая еще должна была остаться. – Теперь я понимаю, почему ты никого не подпускаешь к плите, – сонный и чуть хриплый голос с дивана заставил Минхо застыть на мгновение. – Может оставишь мне ложечку? Очень уж хочется ощутить вкус этого запаха. – Сам приготовишь, руки еще не отсохли, – обыденно огрызнулся Ли, незаметно для себя переходя на более неформальный стиль. Сзади послышалось фырканье и шорох одежды, после чего щелчок оповестил о занятости ванной комнаты. На удивление, водные процедуры не заняли много времени, поэтому уже спустя четверть часа Хван вернулся на кухню, одной рукой наливая себе кофе, а другой вытирая мокрые волосы полотенцем. Он был очень удивлен, когда увидел на сковородке оставленные овощи, но не стал комментировать. Прошедшая неделя почти полностью истощила директора во всех смыслах, и сил не было даже на излюбленный сарказм. Ли заметил темные круги под глазами и усталый вид, поэтому лишь коротко попросил не утопить стол и ушел в свою комнату. До самого вечера парни не пересекались и не разговаривали, что их особо и не напрягало. Хёнджин зависал в ноутбуке, просматривая новостные ленты и социальные сети, Минхо же уделил время работе, раз за разом проверяя графики встреч и готовые к подписи бумаги. Да, он не брезговал брать работу домой, особенно на выходные или длительные праздники, потому что она позволяла отвлекаться от непрошенных мыслей. Ужин готовить не пришлось – директор заказал доставку, что вызвало странные чувства. Хван прикрылся тем, что «раз он здесь живет, нужно же хоть что-то делать». Минхо в ответ лишь пожал плечами, подхватил рыжего котенка по имени Дуни на руки и устроился в изголовье кровати, лениво перелистывая очередную книгу. Время перевалило за полночь, а тусклый свет от прикроватной лампочки все еще горел, робко пробираясь сквозь приоткрытую дверь в гостиную. – Не торопишься падать в объятия сна, господин Ли? – спросил Хван, привалившись к косяку. На нем была белая немного мятая футболка и свободные штаны в клеточку. – Только если с высоты вашего офиса, директор Хван, – ответил ему брюнет, поправляя на носу очки и не отрывая взгляд от текста. – Хотя то же самое могу спросить и у вашей персоны. – Жаль нет варианта сменить диван на кровать, а то плохие сны только так и приходят, мешая высыпаться как следует, – слабенькая жалоба, но вдруг сработает? Кошачьи глаза вперились в ночного гостя, явно уловив намек. – Всегда есть возможность выбрать пол, у нас его предостаточно, к тому же ковер чистый и мягкий, спина не пострадает, – все это сопровождалось той улыбкой, когда губы вытягиваются уголками вверх, но глаза остаются холоднее снега. – Где это видано, чтобы гостей гнали вниз? Даже у кошек есть свое место! – Дверь позади вас, если хотите вернуться на свое место. – Тогда может мне стоит спать здесь? Раз дверь позади меня? На этот раз Минхо поднял глаза вместе с головой и заметил, как наглый брюнет уже не опирался на дверной косяк, а стоял в комнате, хоть и на расстоянии шага от порога. Зашипев, он с хлопком закрыл томик и швырнул в ловко увернувшегося Хенджина, который со смешком подобрал литературу и выскочил в гостиную, прикрывая за собой дверь. 6 Хан отписался, что задерживается еще на какое-то время в другом городе, поэтому надеется на то, что Хван еще не съехал к себе. В ответ он получает океан недовольства, фырканье и просьбу после таких слов никогда не появляться на глаза. В то же время директору приходят сообщения с аналогичными извинениями, в том числе за премерзкий и невыносимый характер Минхо. Хенджин лишь закатывает глаза, смаргивая с ресниц остатки утренней дремы, и спешит заварить себе кофе, наполняя и вторую кружку. После крика «кофе на столе!» на кухне появляется заспанный Ли с закрытыми глазами и крайне недовольной моськой. Он почти вслепую обвивает ладонями чашку и довольно причмокивает после первого глотка. У Хвана внутри все замирает от такой картины и возникает желание видеть ее каждый день. А Минхо в это время пытается осознать себя в реальном мире. – Не думал, что главная язва этого мира выглядит так мило по утрам. – Правда? – секретарь чуть наклонил голову, растягивая губы в презрительной усмешке. – Я думал ты лучшего о себе мнения. То-то кофе горчит. – Ты ведь не назвал мне другого способа оплаты аренды твоего дивана, – пожал плечами Хван. – Поэтому вместо себя мне пришлось платить кошельком. – Никто не просил об этом, к тому же кофе и правда отвратный. – Тогда выплевывай и отдавай сюда! Хенджин попытался забрать кружку из рук Минхо, когда тот поднес ее ко рту для очередного глотка, но вместо этого он чуть не выронил ее. Прохладные пальцы легли на чужие, а расширенные глаза обводили стекающие по нижней части лица темные капли. «Пиздец», подумал Хван, и не нашел ничего более умного, как языком слизать остатки кофе с подбородка, оставляя за собой легкие касания губ. Ли в этот момент застыл и изо всех сил старался не потерять над собой контроль. – Ты испачкал мою любимую футболку, – чуть севшим голосом произнес Минхо, вкладывая в свои слова как можно больше недовольства и смотря убийственным взглядом в темные глаза напротив. – Поэтому ты меня накажешь? – директор неосознанно облизнул свои ставшие вмиг сухими губы. – Я могу вручную постирать и даже отмыть те места, куда пролилось. – Непременно, вот только этим пальчикам я найду другое применение, директор, – отвоевав таки кружку из чужого плена, Ли вылил остатки напитка в раковину и ушел в ванную замачивать одежду. Оставшийся день Хенджин смотрел дораму, которую Минхо уже видел, и довольно часто комментировал актеров или их действия, чем в принципе действовал хозяину квартиры на нервы. Суни и Дуни, предатели, устроились под боком директора и удовлетворенно мурчали, получая ласку и внимание. Ли тоже хотелось, чтобы о нем заботились, а не выкидывали на улицу, как ненужную вещь. За размышлениями о прошлом парень не заметил, как его сморил сон, ведь его снова почти всю ночь мучили кошмары. Когда через несколько часов он проснулся, квартира была пуста, и только наличие сумок возле стены оповещало о том, что директор просто куда-то вышел. Минхо со стоном выпутался из одеяла, отметив про себя, что точно не расстилал кровать, и мельком заметил убранные на стол бумаги, с которыми работал утром. Значит кое-кто посмел вторгнуться в личное пространство, да еще и так нагло? Ли следовало бы злиться, но почему-то он скорее испытывал щемящую радость и тепло. Все-таки Хван Хенджин не был чудовищем, как многие считали. Да, Минхо знал достаточно об этой персоне, чтобы самому судить, однако сейчас его представления шли вразрез с реальностью, и парень впервые не знал, что делать дальше. Закрыть глаза на прошлое и поддаться чувствам или ударить в память об этих самых чувствах? Дуни тихо запрыгнул на покрывало и потребовал взять его на ручки, устраиваясь поудобнее в родных руках. 7 Хван вернулся к ночи, с трудом переставляя ноги и не обращая внимания на мокрые следы позади себя. Встреча с давним другом прошла слишком… незабываемо, но она того стоила. Только вот теперь осталось собрать все пьяные мысли в кучу и притвориться, что все хорошо, в то время как это было далеко не так. Минхо сидел на кухне с ноутбуком и краем глаза наблюдал за картиной «выпивший директор сосредоточенно делает вид, что трезв». На самом деле ему еще пару часов назад хотелось выяснить, где пропадал его сожитель, так как за окном нехило лил дождь, а зонт директор точно с собой не брал. Поэтому через несколько минут на мокрые пряди упало полотенце, но сидящий на диване человек почти не шелохнулся. – Высуши волосы, у меня нет желания лечить простуженного человека. – Так не лечи, – раздалось откуда-то из-под ткани. – Оставь умирать в агонии без надежды на лучшую жизнь. Ведь ты уже так делал, правда? – Почему я должен отвечать на вопросы пьяного человека? – притворно удивился Минхо, а сам прислушивался. – Потому что ты не спрашивал? – на бледном аристократическом лице красовалась слабая, но улыбка, чего Ли не видел уже давно. – Тебе никогда не было дела до моих чувств, поэтому ты так легко вычеркнул меня из своей жизни. – Но первым был не я, – глухой ответ сломленного человека. – Да, мы поспорили, как долго продержимся одиночками, но зачем нужно было играть моими чувствами?! – Мои ты тоже не брал в расчет! Не удивлюсь, если твой список разбитых сердец содержит если не всю школу, то большую ее часть, стерва Ли Минхо. И мне не повезло оказаться в их числе. – А мне тошно, что я пополнил список твоих достижений, сучка Хван Хенджин. Небось на меня спорили твои дружки и проиграли, раз я еще несколько месяцев от них отбивался. – Все такой же упертый и ледяной, и как угораздило меня влюбиться в тебя? – в почти черных глазах блеснула грусть: пьяные люди редко врут, вот только Минхо этим не проймешь. – Разве самовлюбленные придурки знают, что такое любовь и могут испытывать данное чувство? – в голосе Минхо так и сквозила горечь. – Тогда знай, что я перестал улыбаться из-за тебя, потому что каждый чертов день я вспоминаю то, что было, и даже не смею мечтать о повторении, – эти слова были произнесены в опасной близости к адресату. – А ты попробуй. Пьяному мозгу Хенджина понадобилась всего пара секунд для осознания и принятия решения, но для Минхо они были схожи вечности. Он желал утонуть, погрузиться с головой в свою погибель, туда, где он был неспособен мыслить здраво. Тонкие искусанные губы накрыли чуть сухие, но такие родные, в жадном поцелуе. Прохладные ладони легли на основание шеи, невесомо поглаживая скулы и зарываясь в темные отросшие волосы. Хван касался то верхней губы, то прикусывал нижнюю, вкладывая в это все свои переживания и боль. Он так скучал, скучал по тому, как Минхо резко притягивает к себе за талию и углубляет поцелуй. Его язык проходится по ровному ряду зубов и спешит дальше, сплетаясь с чужим, но таким знакомым. Сильные руки мнут когда-то поглаженную рубашку, проходясь по чуть выпирающим позвонкам и сильнее сжимая в руках податливое тело. Они целуются исступленно и долго, словно боятся снова вернуться к реальности, в которой этого может и не происходить. Все остальное запоминается им обоим фрагментами, но такими яркими, что впору освещать целый квартал. Минхо чуть не спотыкается о порог собственной комнаты, когда слепо тащит за собой Хвана, которого даже прохлада простыней не может до конца отрезвить. Его рубашка оказывается почти полностью расстегнутой, а шея поставлена под требовательные поцелуи. Хенджин словно и не жил все эти долгие годы, лишь сейчас осознавая себя нужным и любимым. Минхо ни на миг не отрывается от такого желанного тела, касаясь губами виднеющихся сквозь тонкую кожу ребер, спускаясь ниже и дразня партнера. Последний метался по простыням, раз за разом срываясь на тихие стоны и сжимая пальцами светлую ткань. Ли нравится такой Хван: открытый, желанный, его. Он в секунду стягивает джинсы вместе с бельем с них обоих и на миг отходит, чтобы достать нужную бутылочку. Брюнет заглушает еле заметный испуг новым поцелуем, позволяя тонким рукам притянуть себя ближе и оставить еле заметные бороздки на спине. Хенджин со стоном принимает первый палец в себе, прогибаясь от приятных ощущений и тут же прося о большем. Кто б знал, что такой строгий директор способен издавать настолько развратные звуки, самостоятельно насаживаясь на пальцы Минхо? – Пожалуйста… войди в меня… – бесстыже в полусознательном состоянии просил Хван, подставляя свою шею и ключицы под такие желанные губы и буквально крича об этом. И кто такой Ли Минхо, чтобы отказывать в таком? Выдавив достаточное количество смазки, Минхо медленно заполняет узкий проход, придерживая выгибающееся до хруста тело и срывая с губ новый полувздох-полустон. Он ждет, пока исчезнут выступившие в уголках глаз слезы, собирая их губами и делясь своим дыханием. Хван же сгорает от переполняющих его чувств, от забытого удовольствия, которое нещадно накрывает с каждым прикосновением. Ему не хочется ждать и медлить, поэтому он обхватывает чужую талию ногами и сам двигает бедрами, призывая к действиям. Ли рычит в ответ на такую наглость и сразу же набирает быстрый темп, выбивая каждый раз сладостные стоны. Хенджин срывается на крик, когда руки Минхо сильнее разводят его ноги, касаются темных горошин груди и невесомо проводят по бокам, вызывая новую волну наслаждения и возбуждающую дрожь. Они оба все еще помнят все эрогенные зоны друг друга, несмотря на одну единственную ночь, проведенную вместе, и долгие месяцы одиночества. Ноги сильнее сжимают талию в попытке быть еще ближе, принимать больше, чувствовать сильнее. Минхо поддается, так как самого беспощадно кроет от лавины чувств, и не успевает коснуться, как Хван выгибается в экстазе, касаясь чужой кожи своей, и обильно кончает. Его руки все еще прижимают Ли к себе, когда пухлые губы слепо ищут другие, а внутри сжимают так сильно, что удовольствие простреливает во все клетки умирающего во всех смыслах брюнета. Они тяжело дышат, обмениваясь одним кислородом на двоих. Хенджина морит сон, поэтому он слабо помнит, как Минхо очень бережно поднимает его пьяное и уставшее тело на руки, чтобы отнести в ванную и смыть всю грязь под теплыми струями душа. Он не помнит, как вместо дивана его укладывают на широкую кровать и укрывают одеялом, а потом ложатся рядом поверх и еще долго любуются любимыми чертами. 8 Хван просыпается один с дикой головной болью, но хорошей памятью о вчерашних событиях. Сперва приходит удивление, что он не у себя дома, а в чужой кровати. Оно сменяется мимолетной радостью, которая настолько сильно граничит с болью, что позволяет себя затопить. Как и ожидал Хенджин, в квартире никого нет, на тумбочке стоит стакан с водой и просьбой выпить таблетку. Все снова повторилось, и теперь уже по вине самого блондина. Слезы подступили к горлу, перекрывая кислород. Единственным решением остается собрать все свои вещи и съехать, чтобы снова вырезать свои чувства из сердца. Феликс удивляется внезапному звонку и срывается с работы, когда слышит тихие всхлипы по ту сторону телефона. Он обнаруживает лучшего друга на полу возле своей квартиры, съежившегося и прижавшегося колени к груди. Оказавшись внутри он усаживает Хвана на диван и спустя пару минут сует в руки кружку с горячим чаем. Ликс не пытается завести разговор, он лишь касается дрожащей руки и дает понять, что рядом и готов выслушать. По опухшему лицу скатываются безмолвные слезы, тогда как внутри с треском ломается сердце. Оно умирает, не в силах пережить убитую любовь. – Он заснул полчаса назад, так и не прекратив плакать. За окнами день уступал права вечеру, оставляя все более длинные тени на полу. Феликс сидел в кресле в гостиной, прижимая одной рукой телефон к уху, а другой устало потирая глаза. – Он к тебе пришел? У нас нет его вещей, видимо, все забрал. – Сони, что происходит? – Хотел бы я сам знать, – вздох по ту сторону вышел очень уж горьким. – Я думал застать погром или еще что похлеще, но Хо просто сидит и смотрит в одну точку. Даже на котов не обращает внимание. – Вчера Джин сказал, что до сих пор надеялся. Знаешь, он все еще хранит все записки и сделанные украдкой фотографии. – Я как-то нашел папку с рисунками и чуть не получил за это. Думаешь, они все еще..? – Уверен, вот только оба не знают правды, поэтому не верят ни своим чувствам, ни друг другу, – Феликс устало и немного обреченно откинулся в кресле, устремляя взгляд на спящего в спальне человека. – Видимо, наш план провалился, – на заднем фоне послышалось шуршание. – Что будем делать дальше? – Попытаемся привести их в чувство, больше ничего не остается. Пока они сами не поймут, что и сейчас друг для друга дороже всего на свете, их сердца так и будут болеть. – Держи меня в курсе, Ликс-и. Я постараюсь быть рядом столько, сколько смогу, но у меня тоже работа. – Тебя все-таки переводят? – радость за одного друга не перекрывала боль за другого, но так было немного легче. – Предлагают повышение. Там стажировка и возврат сюда уже на новую должность, – неожиданно раздается грохот. – Что за? Так, я побежал. До связи! В трубке раздаются короткие гудки, а с кровати доносится еле слышимый стон. Феликс пулей оказывается рядом и прикладывает руку ко лбу: у Хвана поднялась температура. Пока парень ходил за таблетками и полотенцем, в голове крутилась одна-единственная мысль: если любишь, то почему позволяешь домыслам брать вверх? Хенджин и Минхо учились в одной старшей школе, только в разных параллелях. Ли был старше на два года и постоянно тусовался с Джисоном. Все за глаза называли парня ледяной статуей, за его холодный взгляд, презрительные улыбки и слишком едкий язык. На тусовки он не выбирался, только если рядом маячил Хан, с алкоголем не дружил, да и вообще был довольно отстраненным. Вот только красотой природа его не обделила, поэтому когда Хван там появился, то сразу же заинтересовался. Младший был довольно социальной личностью, имел толпу поклонниц и не брезговал пользоваться своей привлекательностью. Может именно из-за этого ледышка и стал его главной целью? Вот только Хенджин не ожидал получить в первый же день отпор и арктический холод во взгляде. Однако своих действий не прекратил и так или иначе стал вовлекать Минхо в школьные проекты. Так они стали «ругающейся сладкой парочкой». Ни одна их встреча не проходила без обмена сарказмом и высокоинтеллектуальных оскорблений, которые даже вошли в сборник высказываний. Но никто не знал, что на самом деле они успели влюбиться друг в друга, да так сильно, что в бессилии плакали по ночам в подушки, а утром искали глазами и широко улыбались в коридорах. Останавливала их только собственная репутация: делящийся со всеми своими феромонами Хван и не пускающий никого в свое сердце Ли. Перед самым выпускным старшего парни стали избегать друг друга, перестали общаться и словно оба закрылись в себе. Джисону и Феликсу строго настрого было запрещено как-то вмешиваться в их отношения, поэтому на несколько лет парни потеряли связь. Но пару месяцев назад, на благотворительной вечеринке, Ликс заметил Минхо и Джина вместе, хоть и вели они себя отстраненно и холодно, но все же стояли рядом. В тот день он как раз вернулся в родной город, но не стал говорить об этом близкому другу, решив сначала все выяснить. Так он связался с Ханом, убедился в бедственности положения, и предложил очень рисковый план. Вот только он не знал, что их плану суждено было сработать под влиянием еще одного человека. 9 Минхо исправно ходил на работу, день за днем заставляя себя открывать глаза, впихивать в себя пресную еду и перебирать бесившие его бумаги. Через два дня в офисе появился исполняющий обязанности директора Бан Чан, что повергло секретаря в еще больший шок. Еле живое сердце пропустило удар от мысли, что Хван уволился или с ним что-то случилось, но циничное сознание заверило, что это не должно его волновать. В конце концов, может удастся вернуть свое рабочее место в IT отделе, кто знает. Спустя две недели прошел слух, что генеральный директор собирается ликвидировать этот филиал из-за смены руководства и плохого годового отчета. Вообще раньше у Ли не было времени подслушивать разговоры сотрудников, но директор Бан исправно выполнял свои обязанности и не нагружал Минхо ненужной работой, оставляя слишком много свободного времени для самокопания. – В каком смысле увольняешься? – Джисон был крайне удивлен внезапному заявлению друга, который тот произнес, едва переступив порог квартиры. – Зачем мне там оставаться? Лучше самоволка, чем принуждение, – все тот же пустой взгляд в темноту кружки. Хенджин готовил кофе лучше, хоть и не идеально. – Разве директор Хван не возвращается? – Он теперь встанет на место своего отца, зачем ему здесь быть? – в голосе просквозило отчаяние и даже грусть. – Да ты хоть понимаешь с каким трудом он выбивал себе именно этот филиал? – Хан был зол от того, что Ли не видел дальше собственного носа. – Он всегда ненавидел своего отца и уготованное кресло генерального! Ему хотелось жить самому и управлять людьми, которых может видеть. Ему нравится трудиться ради того, чего сам хочет, а не тупо управлять корпорацией! – Тогда мог бы просто остаться в главном здании, а не прозябать здесь, мучая меня и насмехаясь после назначения на должность секретаря, в которой я ни черта не смыслил! – брюнет тоже взорвался. – Да он скорее себя мучил, не вынося нахождения в одном здании без возможности видеть тебя каждый день! Он выбрал эту глушь ради тебя, придурок! Джин надеялся найти тебя здесь и начать все сначала, но ты… – у Джисона закончились слова и воздух на этом месте. – Ты и вправду бессердечный принц, ледяная статуя, мрамор без чувств и эмоций, раз снова оттолкнул того, кого сам любишь. – Ты ошибаешься, – Минхо скорее шипел, чем говорил. – Хван всегда ненавидел и презирал меня, ему лишь нужно было заполучить меня, чтобы потешить самолюбие и не ударить в грязь лицом. Он такой же эгоист, как и его отец. – Поэтому он с ним каждый квартал ругается, на чем свет стоит, а сейчас вообще поставил ультиматум?! – глаза брюнета распахнулись чуть шире, показывая глубокое удивление. – А ты думал, почему он так сильно нагружал тебя? Заставлял присутствовать на полугодовых презентациях? Проводил переговоры в одиночку? Потому что хотел показать, что не только он способен на большее. Он выбрал тебя, Ли Минхо, а ты побоялся поверить. – Что же я наделал… – кошатник вцепился в свои волосы и сгорбился над барной стойкой, тогда как в его голове со скоростью света проносились все их разговоры, все взаимодействия. – Если собираешься и дальше тут сидеть и пытаться сдохнуть, то упустишь его, – вместо чашки кофе перед глазами появилась бумажка с адресом. – У него завтра самолет. Карие глаза на миг встретились с теми, что находились напротив и источали настойчивость, после чего Минхо в мгновение ока выскочил за дверь, чудом успев накинуть на себя пальто и не забыв бумажник. Он должен сделать все правильно. Он должен успеть. Феликс с трудом заставил себя оставить Хенджина одного в квартире, но Хан был непреклонен в своей просьбе. Они оба очень переживали за своих друзей, которые могут разрушить друг друга до основания, если не захотят оставить позади свои страхи и домыслы. Поэтому, столкнувшись с Минхо в фойе первого этажа, Феликс лишь пригрозил старшему, что найдет и заживо закопает, если тот вздумает обидеть Хвана. Но в карих глазах уже плескалась знакомая боль, поэтому младший лишь назвал этаж и сказал позвонить особым способом, чтобы точно открыли. 10 Хенджин был бесконечно благодарен Феликсу, который оставался рядом долгие дни, не позволяя еще глубже погрузиться в депрессию. Он помогал в переговорах с отцом, который каким-то образом узнал о чувствах своего сына. Джин устал бороться за себя, он был на грани и собирался уже уступить отцу, но что-то все равно не давало ему это сделать. Ликс оставил принятие решения на него самого и пообещал, что поддержит в любом случае, после чего ушел. Почему же сейчас вернулся? Что-то забыл? – Эй, Феликс, ты либо оставь меня уже, либо… – по ту сторону порога оказался далеко не друг детства, а тот, кого директор совершенно не желал видеть. Однако не отметить его красоту было невозможно: взлохмаченные почти черные волосы, раскрасневшиеся щеки и сбитое дыхание, срывающееся с сухих губ. – Можно? – сразу после вопроса Минхо сделал два шага и оказался внутри квартиры, негромко хлопнув дверью. Хван отошел немного в сторону и прижался спиной к стене, складывая руки на груди. – Прости. – За что? – пустой голос отдался эхом в умирающей душе. – Ты ведь ничего не сделал. – Тогда почему ты ушел и ничего не сказал? Молча собрал вещи и прекратил общаться? Неужели я и правда был для тебя лишь целью? Вещью, которую надо достичь, покорить и выбросить? – Потому что ты ушел первым! – темные глаза были наполнены злостью. – Ни записки, ни словечка, даже намека не оставил! Кто для кого еще был вещью! – Я ведь сказал, что ушел на пробежку и прикрепил листок ко столу, как ты мог не увидеть? Разве я оставил бы своего солнечного аристократа после ночи, о которой мечтал каждый божий день? – Там лежал Суни, как я мог догадаться о записке?! – Хвану было все еще больно, но он услышал слова, которые навели на мысли. – Так ты и правда бегал? В такую рань? – Привычка с младшей школы, помогает настроиться на новый день и прочистить мысли, а тогда мне это было очень нужно, – Минхо тоже оперся на стену, так как просто боялся потерять равновесие и упасть, после чего запрокинул голову и стал рассматривать потолок. – Я надеялся вернуться вовремя, но как и в этот раз, не успел. А потом… потом просто убедил себя, что такому как ты я даром не дался, и не предпринимал никаких действий. – Как же я был слеп… – Хенджин увидел все в новом свете и с внутренним стоном отлепился от стены, преодолев в два шага разделяющее парней расстояние. Он устало уронил голову на мягкое плечо брюнета и невесомо положил руки на пояс джинс, благо распахнутые полы пальто это позволяли. – Я думал, что ты только и живешь мыслью влюбить меня в себя, а потом в удобный момент бросить. Я часто видел твои утренние марафоны, но тогда в голове не сложил два и два, а сейчас просто трусливо сбежал. Мне было так больно, хен. – Прости, что не понял, как тебе было одиноко, что не пришел и не объяснился, не стал настаивать и просто смирился. Мне нет прощенья, ведь я поверил слухам и собственным домыслам, а потом методично день за днем глушил чувства и тонул в собственной беспомощности, – длинные пальцы обхватили осунувшееся лицо напротив, позволяя темным глазам встретиться. – Я не представлял себе жизни без твоей улыбки, Джинни, твои светлые волосы снились по ночам, а тихий смех все еще звучит на задворках сознания. Я люблю тебя, мой аристократ. – Слишком слащаво, но мне нравится, – бледные губы изогнулись в слабом подобии улыбки, после чего Хван начал оседать прямо в руках старшего. Минхо не на шутку перепугался при виде посеревшего блондина, но тут же сориентировался, подхватил на удивление легкое тело на руки и бережно уложил на диван в гостиной. Он уже собирался позвонить в скорую, но тонкие пальцы мягко легли на чуть дрожащее запястье. – Все в порядке, просто слабость. – Мне казалось, что это я слабый, поэтому всю жизнь огораживал себя от всех, но получилось, что это тебя легко сломать, – тонкие обветренные губы оставляли десятки поцелуев-бабочек на тыльной стороне прохладной руки, а карие глаза ни на миг не отрывались от черных напротив, делясь любовью и заботой. – Я больше никуда не уйду. – Прости, что не дождался, не захотел слушать и выяснять ничего. Прости, что сделал еще больнее тем, что прятался и игнорировал, – длинные пальцы робко зарылись в спутанные темные пряди. – Я так скучал по твоим пошлым шуточкам и острому язычку, что не смог отказать в намерении каждый день видеть тебя в качестве своего секретаря. А когда не последовало отказа, мне показалось, что смогу еще раз завоевать холодное и такое недоступное всем сердце. Думаю, что влюбился в тебя едва ли не в первый день, когда увидел твой силуэт в столовой, хен. – И тогда же я отдал тебе свое сердце, – в хитрых темных глазах что-то блеснуло. – Но ты же не думаешь, что сейчас оно снова у тебя? Да ты себя удержать не можешь, что говорить о чужом сердце? – Придурок, – фыркнул Хван, вырывая свою ладонь и с максимально убитым видом переворачиваясь на спину. – К твоему сведению, Феликсу приходилось буквально впихивать в меня свою еду, пока я болел. – А я говорил тебе высушить волосы, – буркнул Ли, поднимаясь с корточек и вешая свое пальто в прихожей. Через минуту старший присел на край дивана возле блондина и на руках наклонился над его лицом, смешно сузив глаза. – И что же мне с тобой делать, Хван Хенджин? – Кормить, любить и никогда не оставлять, – широкая улыбка появилась на бледном лице, после чего пухлые губы коротко чмокнули те, что были напротив, заставив их обладателя на секунду опешить. – Ты переедешь ко мне? – С чего бы? Твоя квартира дальше от офиса, а я там все еще работаю, если кто-то не помнит, да и директор Бан будет ругаться, если я буду опаздывать, – Минхо конкретно и целенаправленно дразнил партнера. – Директор Бан? – Хенджин в шоке приподнялся на локтях, чуть ли не сталкиваясь с Ли лбом. – То есть тебе важнее, что подумает какой-то там Бан, чем я? И зачем я только так долго оформлял этот филиал на себя… – Так ты никуда не улетаешь? – мысли старшего окончательно запутались. – А как же место гендиректора? Твой отец спит и видит тебя в этом кресле. – Да я уже полгода пытаюсь отделиться от его компании и начать свой бизнес, дурья ты башка! На его место я всегда успею сесть, к тому же он пока и не собирается на пенсию. А раз ты такого обо мне мнения, вали обратно в свой любимый отдел IT, чтоб не давиться ненавистными тебе бумагами и избегать моей физиономии! – Хван разозлился не на шутку: Минхо всегда был таким тупым или только сегодня? – И вообще, кто тебе сказал, что я улетаю куда-то? – Джисон… – два удивленных и медленно звереющих взгляда были красноречивее всяких слов. – А тебя Феликс просветил на счет моей тоски по своему отделу? – И месть наша будет страшна и обширна, – кровожадности в младшем было хоть отбавляй, зря что ли отец учил? – У меня уже есть кое-какие соображения на этот счет. В это время в кафе неподалеку два друга напивались в хлам, заранее празднуя свою победу и предвкушая ответные действия. Но они ни о чем не жалели, поэтому смело подняли еще один стакан за «двух недалеких дебилов, которые кроме себя ничего не видят и заставляют других страдать».