30 оборотов в секунду

      «Я чувствую ослепительный свет, прожигающий мои глаза. Чьи-то нежные касания по моей коже, так приятно ощущаемые. Чье-то горячее дыхание у шеи и тепло чужого тела. Но внезапно мечта прерывается резким всхлипом, а после ощущением пустоты. Она плачет, так горько. Я пытаюсь открыть глаза, пытаюсь что-то сказать, но не выходит. Просто не получается. Моя душа вырывается из груди, словно внутри меня целый вулкан, а лава стремится наружу. Дрожь бросается по всему телу, становится тяжело дышать. Пора представить самое приятное перед своей кончиной…»

***

      Джонатан просыпается на холодном полу. Руки немного потрясывает, а на глазах расстилалась мутная пелена. Слабый мглистый свет лампы освещает тело, но вокруг была лишь тьма. Взор привлекла посторонняя фигура, возвышающаяся вдали, где очертания лица были скрыты, лишь контур, и тот еле заметный. Слышно тяжелое дыхание, нет сил подняться. Посмотрев на свою правую руку, Джон заметил глубокий порез на тыльной стороне ладони. Кровь уже застыла. Чьи-то шаги медленно приближаются, и внезапно чувствуется знакомый аромат духов, жутко впивающийся в нос.       Наконец выйдя на свет, ученый видит перед собой Розу. Ее лицо было в порезах, левая рука забинтована до кончиков пальцев, в правой руке виднелась свинцовая труба, очевидно использующаяся как примитивное оружие. Взгляд ее был уставший и весьма печальный. Мешки под глазами выдавали ее недосып, а волосы были взъерошены. Это была не та девушка на парковке с милой внешностью, теперь Роза казалась суровее, но ее красота, быть может, стала еще более притягательной. Она несколько секунд просто молчала, смотря на обессиленного ученого, что лежал на полу. Но не выдержав скромной паузы, лишь подбежала к нему и крепко обняла, как никогда прежде. — Я думала ты уже мертв, — в голосе девушки слышалась печаль и страх, связки дрожали, но от того она обнимала Джонатана все сильнее. — Не дождешься, — Джон прохрипел сквозь зубы. Усталость и изнеможденность одолели его. Но сколько прошло времени? Неужели за пару часов ученый мог так устать, что даже не мог встать, обессиленно лежав на полу, чувствуя его сырость и холод каждой клеткой кожи, даже не в состоянии согнуть спину.       Роза ничего не ответила, лишь взглянула в глаза Джона. В них читалась искренняя радость увидеть кого-то знакомого, но уж Розу — так это вообще счастье. Его дыхание было переменчивым, но руки инстинктивно тянулись вперед, к талии девушки. Но прежде чем дотронуться до мягкой, гладкой и оголенной кожи у брюк, девушка отпрянула чуть назад и внезапно свет во всем помещении включился.       Джонатан увидел, что он, вместе с Розой, находились в складском помещении. Единственный выход был заставлен чередой деревянных коробок, которые частично были наполнены песком или чем-то сыпучим. Вдоль противоположной от Джона стены простилался небольшой мостик, на котором стояли две знакомые фигуры. Очертание молоденького белобрысого ученого, которого, казалось, могло снести ветром. Вид его был растерянным, но лицо было смутно видно, поэтому увидеть деталей его реакции было невозможно. Это был Рон, без сомнения. Вторая фигура была значительно массивнее. Одежда охранника, при чем без единого признака наличия брони. Пухлая фигура, небольшая щетина на лице. Да, это был Дональд.       Роза помогла встать Джонатану, не без усилий. Обхватив левой рукой его правую руку, она медленно, с приложенными силами, буквально донесла его до входа на лестницу, которая вела на мостик, и отпустила у стены. Наконец, Дональд и Рон спустились с мостика и на их лицах у обоих читались удивление вперемешку с некоторым облегчением. Очевидно, Джонатан был их другом, или по крайней мере они так считали. — Как же я рад, что ты жив, Джони! , — Дон был достаточно добр в этих словах, словно в этим мире еще существует понятие чего-то доброго. Рон стоял неизменно, не выдав ни единого слова. Вполне возможно, что это было замешательство, может удивление, а может и то, и другое. — Привет, Дональд. Я тоже рад тебя видеть. Вижу, что пончики придали тебе этакой жизненной энергии. — Да, видишь ли, мое тело — моя броня. Учись, — Дон громко рассмеялся. Оптимизм и энергичность пухляша заполонила весь склад, опустошенность которого, тем не менее, оставалась такой же нагнетающей. — Что-ж, а ты, Рон? Где твой друг? — Он пропал сразу после инцидента. Мы находились в камере очистки, когда объект нарушил условия. Когда я очнулся, то уже не видел его, — голос Рона был поникшим, полным отчаяния и сожаления. Глубокая связь его с Митчеллом создавала отголоски даже в речи парнишки. Дональд приобнял пацана, от чего тот немного съежился.       Тем временем Роза незаметно куда-то ушла. Пока Дональд и Джонатан о чем-то непринужденно болтали, сзади послышались шаги, и вот Роза предстала перед троицей с пакетом, который аккуратно положила на пол около Джона. — Подкрепись, ты достаточно потерял сил, Джон, — после этих слов Роза мигом улетучилась в неизвестном направлении, и вскоре скрылась за темнотой, где лампы не доставали.       Внутри пакета лежало три небольшие бутылки воды и два сухпайка для резервных отрядов мобильных оперативных групп. Джон взял бутылку и стал нещадно поглощать ее. Прошло буквально секунд пять-шесть, прежде чем на пол повалился пустой пластик, который имел лишь одно назначение, а сейчас стал мусором. Достав сухпаек увесистых размеров, Джон буквально разорвал его и на пол повалился пакет, в котором были хлебцы, энергетический батончик, мед в небольшой баночке, а также рыбная консерва. Еда не заставила себя долго ждать, и Джонатан с огромным энтузиазмом поедал ее. Дон в это же время ушел куда-то в сторону, но его уход был незаметен ни для Джона, ни для поникшего Рона. Он молча наблюдал за Джоном, который жадно поедал пищу. Голод полностью одолел его.       Закончив трапезу, Джонатан еще некоторое время лежал у стены, но спустя несколько минут уже смог встать и глубоко вздохнуть. Он заметно похорошел, бледное лицо сменилось смуглой кожей, а глаза растерянно поблуждали оглядывать помещение, будто разум только что вернулся. Рон стоял в сторонке и смотрел себе под ноги, будто бы мысленно извиняясь за проступок и чувствуя непомерную вину. Розу и Дональда не было видно, но были слышны их голоса. Умеренный женский вперемешку с высоким и непостоянным мужским гармонировали, пока в тоске бетонного града их смысл постепенно не терялся...       В один момент пришло ощущение, что все вокруг сомкнулось на секунду, как только что выключившийся телевизор. Какое-то ощущение мандража, будто бы сейчас должно произойти что-то важное. Это не было пространственным искажением, но дыхание будто переставало помогать, а в глазах темнело. Эти голоса внутри не успокаивались... а они вообще были?       Одна картинка сменяется другой. Это было похоже на эпилептический припадок. Конечно, Рон первым заметил странное поведение Джонатана. Его блуждающие, бессмысленные глаза и абсолютно серьезное лицо, не меняющееся в выражении. Там это выглядело странно, отчасти пугающе и до жути отчетливым и запоминающимся. Его резкий выкрик и падение на бетонный пол замертво. Нет, это не была смерть. По крайней мере это так не выглядело, но заставляло нагонять жути.       Роза и "Эй, Толстый" прибежали чуть позже. Тогда уже Джон лежал без конвульсий, но, кажется, в утихомиренном сне. Посапывающим он лежал на холодном, бетонном полу, к счастью без дополняющего храпа. Как быстро время пролетело, ведь только он доедал рацион, и непонятная фантасмагория в его голове наделала практически дыру в сознании, а тот уже и спит.

Спи спокойно. Завтра рано вставать...