ИСКОРКА

Лучшим помощником в воспитании мальчиков Колин Розье считал трость. Правда, мальчик у него был только один, но опыт отцовства день ото дня становился все разнообразнее. — Ты же не мочишься в штаны, если некуда отлить! Умеешь терпеть и контролируешь позывы. Эван, похоже, специально остановившийся в самой середке ковра, внимательно рассматривал окруживший его узор. — … Так почему магии позволяешь проявляться стихийно, не к месту и не вовремя?! Отцовский голос гремел на весь кабинет, отдавался от стекол высоких шкафов, полных «нужных» папок, потрепанных фолиантов, картонных коробок, перетянутых бечевой, шуршал по столу, захламленному бумагами и перьями, и тух в портьерах, берегущих тусклую дубовую мебель от послеполуденного солнца. Ответом ему было молчание и сопение. То, что преступник осознает тяжесть содеянного, подтверждали лишь косые взгляды в угол, где скрывался длинный и гибкий ореховый Щекотун, прыгающий в отцовскую ладонь как раз после таких риторических вопросов. — Следующей осенью отправишься в Хогвартс, так и там, на виду у знакомых, у Старых Портретов, будешь искрить по сторонам, если что не нравится?.. Год. Целый год еще до Хогвартса. А когда тебе десять, даже от имеющих палочки первокурсников тебя отделяет целый замковый ров, не говоря о пропасти до четверокурсников. Лестрейндж перешел на четвертый курс. За обедом в доме Розье, собравшем всех родственников и друзей по случаю дня рождения хозяйки, на детском конце стола строились планы Тайного Ночного Похода на Старую Плотину. Руди Лестрейндж, общепризнанный лидер, тихо и, ввиду бдительности взрослых ушей, весьма завуалированно распоряжался подготовкой отряда. Разумеется, к экспедиции были допущены не все, а дебаты шли даже среди избранных. — … То есть Беллу ты в авангард берешь? Она же девчонка! — Шипел Эван, от раздражения кроша хлеб. — Ей я доверяю. — Ответил главнокомандующий, наблюдая за движением ресниц невозмутимой Беллы. Его брат демонстративно поднял брови и, повернувшись в сторону Эвана, надул щеки, словно готовясь издать постыдный звук лопающегося шарика пустых надежд. Тот не удостоил гримасу Баста вниманием. — Я читала, — как всегда ввернула Андромеда, — что и в средние века были разные женщины-воительницы… — Амазонки. — Не мог не поддакнуть Руди. — … а не только понтийские амазонки. — закончила Меда, победоносно. Однако, на утверждение, что амазонки были именно понтийскими никто не среагировал. — Жанна де Арк? — Цисса блеснула знанием французской истории и посмотрела на другой конец стола, где мадам Блэк обсуждала с золовкой весенние клумбы. — А у меня есть арбалет. — Встрял Сири. — Албалееет… — Уточнил Рег, размазывая подливу по тарелке. Разумеется, это игрушка. А вот у Беллы, которая беззвучно опустила вилку на положенное этикетом место, есть старый дедушкин лук. И он настоящий. В другое время на малолетнего кузена и не взглянули бы, но сейчас Руди живо переключился на обсуждение достоинств арбалетов и принялся вдохновенно описывать последнюю охотничью модель с ложем из древесины яблони. Скатерть, сотрясая тарелки, пошла широкими воланами, звякнула о бокал вилка, а Руди вдруг принялся хватать ртом воздух, словно средних размеров пескарь, тщетно пытаясь озвучить свое мнение. Стихийное селенцио от Розье-младшего вышло кратковременным, но вполне мощным, и грозило поркой, только ради праздника все обошлось. * * * На кухне пахло миндалем и кардамоном. Огромное Чрево исправно грело воду, а смазанный салом Медный Джек готовился принять тесто. — Не так! Не так, молодой хозяин. Вот так! Сосланный на исправительные работы Эван чистил миндаль. Дело шло медленно, так как отвлекался, чтобы выщелкунуть пальцами огонек, копируя движение домовихи. Но то ли пальцы были мокры от размякшего миндаля, то ли Эсси, дуреха, учить не умела, а голубое свечение не получалось. — Не так! Не так! Миндальное ядрышко, показав белый клювик, выскальзывало из шкурки и улетало в дальний угол, а вовсе не в ступку, где ему предстояло стать миндальным молочком. Эсси только и успевала призывать беглецов, собирать их в горсть. По кухне метались сполохи эльфийской магии. Мама, добрая фея, появилась вовремя, скользнула рукой по плечу, легонько дернула Эвана за ухо: — Опять куролесишь. Сходи проверь, не нужно ли чего девочкам, пока мы с Эсси займемся пирогом. * * * В мезонине, отведенном под детскую и принимавшем сегодня гостей, были только Андромеда, находившая кресло для посиделок с книгой в любой комнате, и Нарцисса, репетировавшая файв-о-клок с походной коллекцией кукол. Остальные, конечно, стрелы пошли оперять. Меда на вошедшего Эвана и головы не подняла. Цисси неуловимыми движениями успела проверить правильность расположения геммы у воротника и завитого локона на плече прежде, чем левитировала чашку своей собеседнице: — Не правда ли, мисс Кэрол, мужчины в своем упрямстве так глупы и ограничены? Разговор по-видимому, шел серьезный и отвлекаться на появление Розье никто и не собирался. — У меня есть Берти Боттс. — Рискнул заначкой владелец помещения, обращаясь исключительно к мисс Кэрол. — К чаю? Повинуясь движению палочки, кукла вежливо кивнула. Чашечка бабушкиного фарфора, уменьшенного до кукольных размеров, благосклонно поплыла в сторону мальчика без какого-либо вмешательства палочки, лежащей на коленях его белокурой кузины. * * * … Что-то склизкое коснулось губ Розье и сразу же отпрянуло, едва тот пошевелился. Не меняя позы, мужчина согнул руку и щелкнул пальцами. В тусклом свете невербального люмуса циферблат брегета показал без пяти двенадцать, а вокруг лежащего человека живо образовался шевелящийся круг. Подземных обитателей напугала и вспышка, и резкое движение того, кого уже посчитали обедом и жильем. Где-то наверху стоял теплый полдень, а может быть, звездная полночь. Розье сбился со счета и отмечал про себя некое «пол-дня». Во вновь наступившей тьме он встал на колени, поднялся на ноги и определив раскинутыми руками стенки узкого коридора, шагнул вперед, раз, другой, третий… Те, что не успели отскочить, хрустнули под ногами, остальные отползли в арьергард, дабы сопровождать человека в пути, пока он не станет неподвижной едой. У Розье были другие планы. Осужденный и заключенный, он сумел сбежать, и намерен был двигаться сквозь любую преграду вперед, куда влекла его чуйка — жажда свободы, помноженная на магическую составляющую его крови. Время от времени я вижу один и тот же сон — блуждаю во тьме по узкому коридору. Снится мне тьма непроглядная, знаю, что нужно идти вперед и чувствую, как надо идти, тут перешагнуть, там перескочить. Постепенно глаза «привыкают» к темноте и различают грубую кладку стен, песок или мелкий камень под ногами, но ни разу еще не дошел я до света или выхода…