Цветы для капитана кавалерии

Чайльд сидел за столом мондштадтской таверны «Доли ангелов» и отчаянно-печально крутил в своём бокале красное вино. И всё-таки идея подарить Кэйе букет цветов была изначально провальной хотя бы потому, что он совершенно не знал, какие цветы он любит и любит ли вообще. Тыкать пальцем в небо он не осмелился, всё же хотел сделать приятно, а спросить об этом у кого-нибудь в городе как минимум странно, максимум — он не знал у кого спрашивать, да и его репутация Предвестника Фатуи доверия не вселяет, а слухи об одном из них, что расхаживает по городу и пытается выведать у местных жителей любимые цветы капитана Фавонии, в тавернах Мондштадта разлетятся быстро. Не то что бы он волновался о своей и так запятнанной репутации, но погружать в грязь и пятнать имя Кэйи Тарталья не хотел никоим образом. Хотя до сих пор оставалось одно лицо, которое знает — или знало — Кэйю лучше него самого. Именно поэтому Чайльд сидел в этой таверне и из угла наблюдал за её хозяином, что по чистой удаче решился на сегодняшний день подменить здешнего бармена. Время близилось к полудню, и Кэйа мог появиться здесь с минуты на минуту, тянуть больше было нельзя. Коротко вздохнув, Тарталья одним махом допил своё вино и встал с места, направляясь к барной стойке. Дилюк, спокойно выполняющий очередной заказ, только завидев Фатуи, тут же напрягся, поглядывая на него исподлобья; о его нездоровой антипатии к фатуйским не знал только глухой. Чайльд усмехнулся и сел напротив него, прикидывая в голове, чего бы ему такого наплести, чтобы выведать нужное и не навести на себя очередные подозрения. — Мастер Дилюк, у меня к Вам небольшое дельце, — как можно непринуждённее начал он, переплетая пальцы и укладывая на них подбородок, глядя прямо в рубиновые глаза. — Какое у Фатуи может быть ко мне дело? — процедил тот сквозь зубы, чуть заметно нахмурился и подал напиток подошедшему к стойке искателю приключений, забирая плату на ладонь. — Здесь, в Мондштадте, я не как Фатуи, а как обычный турист из Снежной, Вы же знаете, — усмешка, — Если Вы готовы меня слушать, я, пожалуй, начну. Дилюк едва заметно раздражённо выдохнул, отставил пустой стакан, который только что сосредоточенно протирал, кинул рядом тряпку и, оперевшись на стойку руками, уставился прямо в насмешливое лицо. — Быстрее. Я на работе. — Конечно-конечно, я не займу много Вашего времени! — Чайльд неловко замахал руками, — Не поймите меня неправильно... Дело не то чтобы касается Вас, — Дилюк вздёрнул бровь, — Мне лишь нужно знать, какие цветы Вы бы принесли на могилу сэра капитана кавалерии Ордо Фавониус, если бы то случилось. Чужие глаза запылали огнём, стоило нелепо выдуманной фразе, пришедшей на ум первой и сначала показавшейся не такой уж плохой, слететь с уст Тартальи. Дилюк резко схватил его за красный шарф и приблизился достаточно близко, чтобы почувствовать разгорячённое дыхание, процедив в лицо: — К чему такие вопросы, фатуйский щенок? Послышался мягкий смешок, из-за которого Дилюк будто вернулся в сознание, обуздав свой гнев, отстраняясь и отпуская красную ткань. Он продолжил сверлить Чайльда взглядом, явно ожидая объяснений. — Сэра Кэйю никто не тронет, за это можете не беспокоиться, — заверил его тот, — Не удивляйтесь такому странному вопросу, господин Рагнвиндр, я спрашиваю из чистого интереса, — он отметил интонацией последние два слова, то ли намекая, то ли уверяя, то ли всё вместе. Было видно, как сомневается Дилюк. Внутри него шла борьба, он явно пытался понять, чего от него требовал Предвестник под коркой непонятной напускной угрозы. Навязчивая мысль крутилась в голове и убегала от подбирающегося осознания, заставляя терять последние крохи терпения. Видимо, придя к какому-то решению, он свёл брови к переносице и сложил руки на груди. — Лилии Калла, — помолчав немного, он поднял голову к потолку и нахмурился ещё сильнее, видимо, догадываясь, к чему был весь этот спектакль, — Все, кто имел с ним дело в этой таверне знают, что это его любимые цветы. Стало невероятно стыдно, Тарталья смущённо отвёл взгляд. Как же это, каждый городской старик, каждый искатель приключений, просто пришедший заглушить здесь боль вином, притупить сознание или просто оторваться, знает, какие цветы любит Кэйа, а Чайльд, по совместительству являвшийся его второй половинкой, его вечным ухажёром или просто парнем, не знает? Или из его сладких речей очевидного не смог изъять только он? Из не самых приятных мыслей вывел неожиданно смягчившийся голос Дилюка: — Их можно собрать близ Спрингвейла. У Флоры сегодня купить их не получится. Тарталья заторможенно кивнул и, бросив короткие благодарности, как можно быстрее покинул заведение. Если его не обманули, и сегодня в городе действительно не получится купить этих неизвестных доселе Лилий Калла, ему стоит поспешить, осталось не так много времени.

***

Их место и время встречи никогда не менялось и со временем устоялось; вот и сейчас Кэйа ровно в то же время в том же месте, оперевшись локтями о перила, смотрел на ровную водную гладь озера, мысленно отсчитывая секунды. Солнце садилось, вечер обдувал прохладой сосредоточенное лицо, будто пытаясь успокоить, настроить на подходящий лад, позволить расслабиться. Кэйа лишь подставлялся под обжигающие лучи, под холодные потоки, позволяя себе ненадолго забыться, освежить голову: всё-таки рабочий день без единого бокальчика вина был для него неприятной редкостью. Зарождающееся волнение где-то глубоко было резко прибито настойчивым ядрёным запахом знакомых цветов, что шёл откуда-то совсем рядом. Кэйа крутит головой по сторонам, пытаясь понять источник такого яркого запаха Лилий Калла, которых даже по берегам озера росло не так много, чтобы источать такой сильный аромат. Тихое журчание привлекло внимание, лазурный глаз опустился к воде, осматриваясь. Странные звуки становились всё громче, голубая гладь волнами расходилась в стороны от центра моста, куда, перегнувшись через ограждение, Кэйа и заглянул. В тот же момент прямо у его лица появляется огромный букет белёсых цветов, аккуратно подвязанных синей вьющейся лентой снизу, с каждой новой волной приближающийся всё ближе. Кэйа отшатнулся назад, вцепившись пальцами в перила, с нескрываемым удивлением рассматривая знакомую руку в серой перчатке, что крепко обхватывала букет прямо над лентой. Пока он пытался оклематься, из-за края моста постепенно стала высовываться рыжая копна волос, прикрытой с одной стороны маской Фатуи, за ней — сосредоточенное лицо. Сине-морские глаза сосредоточенно смотрели куда-то вниз себе под ноги, но, видимо осознав, что их личность была раскрыта, эти же зрачки уставились на стоящего выше Кэйю, сверкая озорным блеском. Этот взгляд он узнает из тысячи. Глубокая синева без бликов и признаков живого, вся пропитанная такой знакомой Бездной, которая ощущалась от него веющей аурой за километры, оттого такая близкая. Кэйа совершенно не понимал, откуда в нём столько грешного от Богами забытой разрушенной цивилизации — ему никогда об этом не говорили, — но ощущение чего-то родного всегда его успокаивало и пугало. Улыбка растянулась на лице, взирая снизу вверх, когда Чайльд продолжал подниматься непонятно каким образом всё выше, пока ноги в тяжёлых насквозь сырых зимних сапогах не коснулись каменного бортика моста. Ладонь, сжимающая в себе Лилии Калла, потянулась к рукам Кэйи, что он до сих пор держал на холодном ограждении. — Простите за опоздание, капитан, — деловито выдал Тарталья, нагло всовывая букет в чужие ладони и медленно отпуская. Кэйа, будто резко придя в себя, прижал цветы к своей груди, удивлённо глядя то на них, то на парня перед собой, кажется, начиная догадываться. Наконец взор единственного глаза прояснился и тут же уставился в насмешливые глаза чуть выше, пытаясь найти в них подтверждения своим догадкам: что ж, он мог ожидать от него чего угодно, но к такому точно не был готов. — Ты... сам собрал эти цветы? — лишь смог выдавить из себя он, чувствуя, как щёки трогает лёгкий румянец. Это не ускользнуло от испытующего взгляда Чайльда, заставляя непрошеный смешок вырваться из груди. — Сам. Всё ради Вас, сэр, — он галантно, насколько это позволяли медные перила, поклонился, бережно взял смуглую ладонь в свою и оставил на тыльной стороне невесомый поцелуй, не разрывая зрительного контакта, глядя прямо в душу. Кэйа ухмыльнулся, деловито покрутил перед лицом пышным букетом, рассматривая со всех сторон, оценивая. Сердце гулко стучало в груди, внутренности наполнились приятным теплом, всё больше приливала к лицу кровь, и Тарталья победно усмехался, засчитывая попытку подката за вполне успешную. — Что ж, приятно. Даже не буду спрашивать, откуда ты узнал о моих любимых цветах, — он прекрасно знал, у кого бы пришлось в первую очередь об этом спрашивать, но всё равно предпочёл тактильный подкол. Тёплое касание губ чужой бледной щеки, где там же прикосновение отдалось покалыванием. Чайльд хищно улыбнулся и резко потянул Кэйю за плечи на себя, обхватывая обеими руками его поясницу, перемахивая его достаточно тяжёлую тушку через ограждения на внешнюю сторону. Он посмотрел на воду внизу, затем на парня перед собой, а после многозначительно на его Крио Глаз Бога, болтающийся на левом бедре. Обречённо покачав головой, но не сопротивляясь, — с этим Предвестником Фатуи невозможно соскучиться, как невозможно отказать ему во всяких неподвластных его уму вольностях, — Кэйа отстранился от чужих рук, садясь на корточки ближе к воде. Он вытянул свободную руку вперёд, тут же призывая ледяную стихию, что срывалась холодными снежинками с кончиков его пальцев, и вода под ними вмиг покрылась толстой коркой льда. Чайльд, удовлетворённо кивнув, аккуратно спрыгнул вниз, удерживая равновесие на скользкой поверхности, раскинув руки в стороны, проверяя прочность короткими постукиваниями каблука. Удостоверившись, он пригласительно вытянул руку, отходя чуть в сторону, оставляя немного места рядом с собой. Перед ним таким Кэйа никогда не мог устоять. Эта фальшивая старательная галантность, насмешливые изгибы губ и непростой характер — всё в нём вызывало яркий трепет в груди, какими странными бы ни были его идеи на сей раз и каким бы странным ни был исход; Кэйа любил его грязную душу, будто полностью понимая его, принимая, чувствуя его чем-то большим, чем просто шавкой Царицы. Ох, он однозначно был больше, чем просто очередной мерзкий Фатуи. Самодовольно отвернувшись от тянущейся руки, он спрыгнул, грациозно держась на льду прямо, из-под полуприкрытых век поглядывая на Тарталью. Тот лишь показушно закатил глаза, подходя ближе, прижимаясь к нему, бережно укладывая одну руку ему на талию, а второй обхватывая ладонь с зажатым в ней букетом. Кэйа огляделся по сторонам, слегка провёл концом своего сапога по льду, замораживая вокруг них ещё больше воды, наконец осознав, что именно собрался учудить Чайльд, и положил свободную ладонь ему на плечо, приподнимая голову, заглядывая в глубокие невозможные глаза. Кажется, он даже может различить танцующих в нём чертей, чем-то похожих на магов Бездны своей сущностью, таких родных и таких противных. — Даже не позаботился о музыке? — недовольно выдал Кэйа, брезгливо осматривая собственноручно созданную небольшую арену льда. — Ох, простите мне мою сентиментальность, — Тарталья решил поддержать словесную перепалку, в противовес своим словам сжимая чужую талию сильнее, ближе к себе, — Могу спеть. — Избавь мои уши от этого. Чайльд заливисто рассмеялся, отставив одну ногу назад, утягивая Кэйю за собой в медленном вялом танце. Он не был уверен в том, что его пара хотя бы примерно понимала, как танцевать вальс, но Альберих, тут же улавливая такт, двинулся с ним нога в ногу, не отставая ни на секунду; не одному же Чайльду поражать своего возлюбленного странными закидонами? — С каждой нашей встречей Вы удивляете меня всё больше и больше, — чуть наклонившись вперёд, шепнул Тарталья ему на ухо, заставляя кончик бесстыдно алеть. На чужих губах расцвела лёгкая улыбка. — Надеюсь в следующий раз, — осознание кольнуло приятной горечью, услышь тот только о следующем разе, — удивить тебя в другом месте и в другом положении. С каждым новым шагом, отдающимся громким цоканьем каблуков сапога, всё больше воды приходилось замораживать, и вальсировать получалось в не слишком быстром темпе: поскользнуться и промокнуть насквозь романтичности моменту не прибавило бы. В лучах закатного солнца по скользкому льду вальяжно двигались две фигуры, полностью отдаваясь друг другу и размеренному вальсу, смотря глаза в глаза будто в последний раз, — может, действительно в последний. Букет в руке тихо шелестел лепестками на ветру, который уносил аромат цветов за собой, пока Кэйа легко скользил по ним взглядом, умиляясь: не каждый день один из Фатуи, из Предвестников, дарит тебе цветы. «Возможно, он даже заслужил поцелуя,» — меланхолично думает он, лениво касаясь чужих губ своими.