Let it be

      В современном мире сложно всем: одним врать, другим доверять. И как бы ты ни старался исправить данный факт, он остаётся фактом. В последнее время слишком много лжи, в которой вязнут и утопают миллионы людей, хороня свое израненное сердце и душу на осколках доверия, разбитого вдребезги поступками тех, кого ты любил, уважал и кому доверял. Если потеряешь последнее, то считай все: в твоей жизни на место яркому солнцу придёт непроглядная ночь, окутывающая своим мраком даже самые потаенные радостные мысли, окрашивая их в насыщенный чёрный цвет.       Юнги знает не понаслышке, какого это, когда из тебя высасывают все хорошее, оставляя вместо него пропасть, пустое место, которое заполнить получается лишь слезами, болью и горечью. Он с каждым днем все сильнее чувствует, как разрывается его плоть под натиском предательства, внезапно ворвавшегося в его жизнь. Мин до сих пор не понимает, чем заслужил такое к себе отношение: у него было все, о чем может только мечтать молодой омега – верные друзья, любящие родители, бюджетное место в престижном вузе страны и много счастливых воспоминаний. Он не был высокомерным или хулиганом, вовсе нет. Парень был одним из самых добродушных студентов, который всегда готов прийти на помощь и поддержать, безкорыстный и доброжелательный, учителя хвалили его за трудолюбие и хорошие оценки, родители души в нем не чаяли, гордясь своим сыном, друзья также. Но в один момент его жизнь пошла под откос, отбирая у него все, что когда-то щедро подарила судьба.       Это случилось год назад, когда Юнги учился уже на втором курсе. Совсем юный омежка, не знающий толком взрослой жизни, доверял всем, не боясь обжечься или быть отвергнутым. Его простая душа ребёнка влекла к себе людей, никто и подумать не мог, что внутри него может прятаться дьявол. Его лучший друг, Чон Хосок, такой же улыбчивый мальчишка-омега пригласил его на одну из вечеринок в честь своего дня рождения. Юнги без вопросов согласился, лишь потом осознав, что допустил самую ужасную ошибку в своей жизни. Так как Юнги имел хорошую репутацию почти везде, где только ступала его нога, многие завидовали, желая занять его место. Но наш паренёк не догадывался, поэтому вёл себя как обычно, беседуя с гостями и изредко цепляя своими худыми пальцами закуски со стола. Когда время пришло для тоста, ему подали бокал с алкоголем, который до этого Мин не пробовал ни разу, отчего, сделав глоток, его голова сразу же стала каменной, внутренности сжались, держать равновесие силы закончились. Парень выпил и упал с грохотом на пол. То, что в алкоголе было сильное снотворное, естественно, ему не сказали. После все решили поиздеваться над пареньком, делая компрометирующие фотографии, раздевая его, кто-то даже запускал свои ручонки, куда не следовало, а Мин и не сопротивлялся, он сладко посапывал в такт музыке, играющей на фоне.       Проснувшись утром от сильной головной боли, Юнги сначала не понял, где он находится, почему он лежит лишь в трусах на гамаке во дворе у своего друга. Он слабо помнил события прошедшего вечера, поэтому наспех стал искать свою одежду, которой как назло нигде не было. Зайдя в дом, Мин начал звать Хосока, чтобы тот помог ему вспомнить хоть что-то и найти свои вещи, но друга будто след простыл. Обойдя все комнаты, омега заметил свои джинсы и яркое фиолетовое худи на прикроватной тумбе, где рядом лежали фотографии. Юнги стало интересно, что там изображено и почему он ничего не помнит, но взяв в руки пару снимков, бегло оглядел их и охнул от ужаса. На них был ОН, да ещё и в таких позах и ракурсах, в которых Мин себя даже не мог представить. Разрывая одну фотографию за другой на мелкие части, парень быстро надел все, что нашёл из одежды, даже если что-то было не его, со слезами выбежал прочь, надеясь никого не застать ни во дворе, ни где-то ещё, но как только он переступил порог, ему навстречу выбежали его же друзья, если их можно было так назвать, заливисто смеясь и тыкая в Юнги экранами телефонов, где были изображены те самые кадры со снимков. Даже Хосок, Чон Хосок, с которым Мин дружил чуть ли ни с детства, которому он доверял свои самые откровенные тайны, с которым они вместе пережили столько моментов, с остальными с презрением смотрел на бывшего друга, не улыбался, но испепелял взглядом, добивая тем самым и так опозореную личность. Юнги не верил своим глазам: все те, кто всегда хорошо к нему относились, издевались над ним всю ночь, продолжают это делать и сейчас, а Юнги даже скрыться некуда, он стоит и плачет, по-детски так, наивно рыдает, утирая тыльной стороной ладони скатывающиеся по щекам слезы, захлебываясь в обиде и позоре, которым его наградили эти люди.       Те снимки разлетелись повсюду: в универе его отчитали, посчитав лгуном и лицемером, друзья отвернулись, не желая общаться с таким противным человеком, родители были в таком ужасе, что их сын так пошло вёл себя, даже не проверив так ли это на самом деле, выгнали из дома, так как данный скандал мог сильно сказаться на репутации отца, занимающего руководящую должность в одной из самых огромный компаний. Даже папа, который всегда верил своему ребёнку, в этот раз не решился даже посмотреть в его глаза, просто ушел, оставив Юнги на произвол судьбы, одного на улице с вещами.       Прошёл уже год, а воспоминания до сих пор свежи. Все уже забыли об этом инциденте, но только не Юнги, который каждый день раз за разом прокручивает эти моменты у себя в голове, пытаясь разобраться и понять, почему же с ним так поступили. Но он так и не узнает, потому что если хочешь понять убийцу, нужно стать убийцей. Если хочешь понять предателя, стань предателем. А Юнги не желает становиться тем, кто рушит жизни таким, как он. Он слишком боится обидеть кого-то. Поэтому ему остаётся лишь думать, ковыряться в себе и искать причину, которая хоть немного раскроет его наивные детские глаза на суровую реальность.

***

      Весь этот год был чересчур выматывающим, Юнги ушёл из универа, забрав свои документы чуть ли не на следующий день. Куда-то идти поступать дальше желания не было. Мириться с родителями ему не хотелось, даже если бы они и приняли его обратно, ловить на себе осуждающие взгляды изо дня в день стало бы просто мукой, поэтому собрав все свои сбережения, Юнги снял небольшую студию на окраине города, нашёл работу и начал просто существовать, убивая себя никотином, разъедающий сознание токсинами, и кофеином, заменивший ему и друзей, и всех тех, с кем раньше, Юнги думал, ему было комфортно. Он не заводил новых знакомств, опасаясь повторения старых времен, почти ни с кем не разговаривал, прерывал все попытки с ним поболтать или спросить что-то, замыкаясь в себе ещё больше.       Складывалось ощущение, что его лексикон вскоре будет состоять из обыденных "Здравствуйсте!", "Что для вас?" и "Доброго дня(вечера или утра)!", потому что все остальное время от него невозможно было услышать и звука. На самом деле, Юнги просто не мог выдавить из себя что-то ещё, не мог принять тот факт, что все в прошлом и ничего не повторяется, даже снаряд в одну воронку не падает, что уж говорить о поступках людей. Не могут же все окружающие думать и действовать одинаково? Но не для бедного омеги.       Он очень сильно похудел, так как денег едва хватало на оплату квартиры и проезд, вещи износились да и сам парень изменился в характере и поведении. По началу он надевал маску безразличного похуиста, свободно выдыхая только наедине с собой, а после он настолько привык к своему новому образу, что даже дома вёл себя также, как и на улице. Прилипло и не отдирается, попытки заканчиваются слезами и жгучими ранами на лице от своих же ногтей. Но это только иногда, когда организм не выдерживает и требует разрядки и свободы эмоциям.       Проходили день за днем, утягивая за собой впустую потраченное время, блеклые, ничем не различеющиеся воспоминания о работе, недолгих прогулках до кофейни и обратно, дыме сигарет с приятным вишневым послевкусием на губах после каждой затяжки. Кажется, что большего не нужно, и так сойдёт, привычка вырабатывается за двадцать один день, а тут уже целых 365 прошло, и изменениями не пахнет. Их и не нужно, но по закону подлости или как в сюжетах однотипных фильмах о юношестве, что-то должно произойти, нарушая уже сложившееся состояние и образ жизни.       Юнги всегда после случившегося страшился, что его могут узнать, так как весь интернет видел его полуобнаженное тело, отчего никогда не задерживался, взглядами не пересекался и вообще старался не попадаться на глаза кому-либо из людей, скрывая свое лицо под маской и капюшоном в те моменты, когда на улицах было больше человек, чем ему хотелось. И этот страх съедал его, делая безумным. Он хоть и выглядел безразличным, даже в душе убеждал себя, что всем наплевать, верил в этом, но крохотная часть его сознания твердила об обратном, вызывая панику, которая и вызвала в нем привычку скрываться не понятно от чего. На сменах он всегда дрожал, когда слышал колокольчик, оповещающий о новом посетителе, искоса глядел на гостя, следя за его выражением лица, варил кофе, и лишь когда закрывалась дверь, облегчённо вздыхал, понимая, что остался незамеченным. И так каждый раз.

***

      Сегодня Юнги проспал. Открывая глаза, омега сначала удивился, почему в комнате было так светло и частично отсутствовала каждодневная усталость от недосыпа, и потупив еще минуту, подорвался, спотыкаясь о собственные ноги в спешке. Опоздать на работу - последние, что волновало Юнги за последнее время, но не по себе стало сразу же. Впопыхах надев на себя первые попашиеся спортивные штаны и тёмное худи размера оверсайз, Мин выбежал из квартиры, не заметив даже, что на ногах разные кроссовки, а на голове такой бардак, что его легко можно было спутать с бездомным. Добрался он буквально за 15 минут, попутно ругая себя мысленно за такой проступок. Народу, к счастью, совсем не было, поэтому отдышавшись, Юн открыл двери, впуская в помещение свежий воздух, включил оборудование и занялся своими обычными делами. Спустя какое-то время, появился первый гость, заказывая себе простой латте с сахаром, и Юнги, впервые за долгое время, даже не заметил как кто-то нарушил его покой. Вероятно небольшой стресс из-за утреннего инцидента отвлек парня, раз он даже не заметил и других пару человек, следом зашедших за крепким напитком. День чудес, не иначе. Так думал Мин, пока его по новой не стало накрывать неприятным чувством беспокойства. Это случилось ближе к вечеру, когда надо было уже готовиться к закрытию. Вновь прозвенела короткая мелодия и в помещение ввалилась небольшая компания шумных студентов, что-то бурно обсуждающих. Один из них подошёл к стойке, обращая на себя все внимание Мина, который ежился от посторонних звуков, и начал было делать заказ, но резко замолчал. Омега испугался, в глазах читался дикий ужас, а тело покрылось мелкими мурашками то ли от прохладного воздуха, то ли от взгляда молодого альфы, что так пристально разглядывал своего собеседника. – Что для вас? – слегка заикаясь, произнёс заученную фразу Юнги, пытаясь скрыть свое лицо от чужих глаз. – Кофе с молоком и корицей, можно покрепче. Моим друзьям ничего, – альфа рукой указал на компанию, ожидавшую его. – И ответ на один вопрос, если вы не против. – Против, – едва слышно сказал омега, начиная приготовление напитка. – Я все же спрошу. Вы любите цитрусы? – такого вопроса Мин точно не ожидал услышать, открыв рот от удивления. Нужно что-то сделать, чтобы этот альфа от него отстал, оставил его одного и поскорее ушёл, но лучше, чем грубое "нет" выдавить из себя не получилось. – Ложь, – послышалось следом, после чего молодой человек поблагодарил за кофе, ещё раз бросив взгляд на баристу, и скрылся со своими друзьями в неизвестном направлении.       В помещении резко стало в разы прохладнее. Юнги оставался стоять на месте, не двигаясь, собирая все мысли и ощущения в кучу. В голове не укладывалось только одно: что произошло моментом ранее. Юнги не испытал неприязни, жуткого страха как это случалось ранее. Наоборот, ему было спокойно и комфортно находиться с этим человеком, невзирая на свои убеждения и принципы. Голос этого альфы эхом отдавался где-то в уголках сознания, вызывая лёгкую дрожь по телу, отчего омега и волновался, углубляясь в свои мысли. Впервые за долгое время он вступил в диалог, если можно так выразиться, что не могло не вызвать множество вопросов к самому себе.       За прошедший год Юнги настолько отвык от общения с людьми, даже в интернете появлялся очень редко и то, ради того чтобы посмотреть фильм, послушать новые треки или поискать ещё одну работу. Он перестал обращать внимание на посторонние голоса окружающих, заменой которым стали тишина либо любимая музыка. Даже на работе он не замечал, какой тональности были голоса его гостей. Он слышал лишь то, что они говорили. А сейчас внутри появляется неосознанное желание слышать не то, что говорят, а как, и если быть точнее, говорит. Юнги начал интересовать это бархатный с нотками грубости и одновременно нежностью тембр того самого альфы, от которого он так стремился избавиться. И кажется, он не сможет сегодня заснуть, прокручивая в голове все его фразы, предназначенные омеге.