Исправительная деревня

      Последнее что помнил Хонджун, после того как с большим трудом открыл глаза - клумба с розами стоящая у порога в его дом. Уснул он в ней или прочистил желудок уже не особо важно, главное, что каким-то чудом он оказался в доме. Будет хорошо, если он попался на глаза прислуге, а отец чисто случайно снова остался ночевать на работе, тогда ему не особо прилетит. А даже если и прилетит, то как-то плевать, всё равно отец быстро забывает о его ярких попытках привлечь внимание. Вчера он так Уёну и признался, когда они опустошали чоновский домашний бар до четырёх утра. Тогда все детские травмы были вылиты на уши лучшего друга, который разумно предложил утопить это дерьмо в самбуке. Процесс утопления резко перерос в какую-то вакханалию и цирк с конями. Совершенно случайно случился поджог любимых штор госпожи Чон, которые чудом спас дворецкий. Ваза из какого-то офигенно дорогого стекла вылетела в окно, а у любимой чихуахуа матери Уёна начал дёргаться глаз. Зато все травмы как рукой сняло.        Но перед глазами сейчас не высокий потолок чоновского особняка или же его собственный в полной спальне. Белый, с трещинами и, если Кима не подводит его зрение, с чёрными паучищами в углах! Парень резко подскочил, чего делать не стоило в его состоянии нестояния, завыл от боли в голове и пару минут плакался всем похмельным богам, чтобы над ним сжалились. Более-менее придя в себя Хонджун с прищуром осмотрел то место где находится. Деревянный пол с облупленной коричневой краской, на стенах выцветшие обои, дырявые в некоторых местах, вся мебель старая, затёртая и повидавшая не одну бабушку. Окна были деревянными. Такие Ким видел только на картинках в детских книжках, которые ему когда-то читали. В таких домиках обычно жили милые зверюшки, но в купе с пауками в углу больше было похоже на домик из книг Стивена Кинга.   – Какого, блять, чёрта? Это же надо было напиться до такой степени, чтобы такие реалистичные сны снились. И как проснуться теперь? Там Уён наверняка что-то интересное творить будет, пока Хонджун харю топит в подушку. Щипание рук проснуться не помогло, а других способов он не знал. В окно кто-то постучался, Ким резко повернул голову и тут же ухватился за сердце. Огромный чёрных петух смотрел на него с таким презрением, будто парень резко заявил права на курятник. Этих птиц он тоже видел впервые, в живом виде и не на картинке.  В голове пустота, ни одного воспоминания которые бы помогли хоть как-то восстановить цепь событий.  Тут скрипнула калитка и Хонджун заметил как во двор кто-то вошел. Ким успел заметить только серую рубашку и черную копну волос, когда незнакомец скрылся в сарае.  Сердце у Хонджуна резко зашлось в бешеном ритме, увеличивая головную боль и парень резко присел, чтобы не отсвечивать у окна. Что если это какой-то маньяк? Как в “Поворот не туда”! Пару дней назад им с Уёном пришла идея устроить марафон ужастиков и вот, теперь один из них стал реальностью! И что делать? Вдруг он находится в глуши откуда не выбраться? А что если этот маньяк не один?  Это конец. Так и закончится жизнь Ким Хонджуна, даже толком не начавшись.  Дверь в дом с тем же скрипом открывается и внутрь проходит высокий юноша. – Ну что, гламурное бедствие, блевать не тянет?  – Если ты сексуальный маньяк, то можем договориться! Только не убивай! – выкрикнул Хонджун выставив ладошки вперёд.  Тяжелый вздох незнакомца и не совсем тихо брошенная фраза:  – Надо было отказываться сразу. Оставив Кима в непонимании незнакомец уходит и через пару минут возвращается с ведром воды:  – Приводишь себя в порядок и идешь на улицу. Жду там.        И снова Хонджун остаётся один, нихрена не догоняя почему маньяк так не похож на маньяка, а скорее на заебанного жизнью человека. Взгляд уставший, будто всю ночь не спал. Да и в общем, Киму показалась аура ненависти в его сторону была довольно яркой. Будто он у него лопатку в песочнице отобрал когда-то в детстве и оставил психотравму.  Но делать нечего. Парень вроде что-то знает, значит прольёт свет на ситуацию.        Освежившись ледяной водой, Хонджун почувствовал себя немного лучше. Выйдя на улицу по скрипучим половицам, Ким понял, что находился в деревенском доме. За косым забором виднелись домишки с яркими и не очень шиферными крышами. Черный петух недовольно зыркнул, но задерживать внимание не стал, и самодовольно продолжил ходить по-двору. Калитка была открыта. Незнакомец сидел на скамейке у забора, и скрестив руки, с закрытыми глазами наслаждался солнцем даже не шелохнувшись.  Хонджун прикупил губу, помялся пару секунд и присел на край, сложив ладошки на коленки. Тишина. Он придвинулся ещё ближе, и ещё, пока его бедро не прижалось к чужому.  – Слушай… а где я?  Парень открыл один глаз в его сторону: – Ну если по жизни, то глубоко в заднице, а если локально то примерно в трех сотнях километров от родного дома.  – А?  Ким захлопал глазами и замер на месте. 

ТРИ СОТНИ КИЛОМЕТРОВ?! 

***

      Незнакомец в итоге представился именем Пак Сонхва. Парень по соседству, которого отец попросил приглядеть за проблемным сыном, пока тот не научится, так сказать, “чувствовать жизнь”. В то время, как Ким был в отключке от очередной попойки, у отца сдали нервы и он пошёл на крайние меры.       Хонджун, видимо, перешёл какую-то черту в последнее время, явно переборщила и отец решил, что пора перевоспитать ребёнка. Причём методы он выбрал достаточно жесткие, но довольно действенные. Сам Ким старший вырос в доме, где проснулся Хонджун. По молодости начинал обычным деревенским торговцем и с семьей Сонхва был знаком долгие годы. Поэтому и попросил Сонхва приглядеть за непутёвым. Когда Кима сюда привезли, его перегаром можно было сбить с ног целую роту и Сонхва пришлось ещё следить, чтобы тот не раскрасил весь дом содержимым своего желудка. Утро, конечно, выдалось то ещё.  Связи, конечно, на новеньком самсунге Хонджуна нет, как и большого запаса денег. Сонхва рассказал, что господин Ким выдал ему сумму для того чтобы у Хонджуна было что-то для начала, в остальном парню - придется положиться на себя. Срок исправления неизвестен. Как передал папа - пока Сонхва не передаст ему, что появились какие-то результаты и перевоспитание прошло успешно. – Мда, пиздец. Я думал, такое только в фанфиках бывает, – бурчит Ким, глядя как Сонхва поднимается с места, подворачивая рукава рубашки. Руки у него были крепкие, с выделяющимися венами, но в то же время изящные, как у статуэтки. Такое вообще возможно? Ну и конечно добивал тот факт, что под рубашкой была обычная чёрная майка, что не скрывала ключиц. Сонхва определённо был хорошо сложен и удивительно красив. Хонджун бы в жизни не сказал, что он деревенщина.  – В общем, моя задача обеспечить тебя работой и чтоб не загнулся от голода, – из кармана штанов он достаёт две купюры, – Твой лимит на сегодня. Магазин через две улицы. На сегодня твой квест – поесть и прибраться в доме, тебе ещё в нём жить. За помощью можешь обращаться, но говорю сразу, что на глупые вопросы из разряда: “как жарить яйца” я отвечать не буду. Не отвлекай меня по пустякам.  И ушёл. Длинными, красивыми ногами, ушёл. Да так, что захотелось пойти и докопаться, лишь бы чуть подольше побыть рядом и изучить. Парень то интересный, Хонджуну нравятся недотроги, особенно такие красивые.  А вот с ситуацией в которую его загнал отец… Хонджун не совсем дурак, как многие бы подумали, поэтому он решил спокойно принять сложившиеся обстоятельства. В этом даже есть какой-то авантюризм. Жаль, только, что Уён остался один и даже не в курсе где его друг встретил это утро. Точнее день. Конечно, если Хонджун быстро покажет себя паинькой, всё наладится и уже вскоре Уён будет выслушивать истории о его деревенских приключениях. Под бутылку чего нибудь горячительного, конечно же.