Опасность в Камуи

Странный меч одного из «Акацуки» едва не лишил Асуму руки. Какаши не мог позволить этому случиться, и голову прострелило болью, словно вглубь левой глазницы вошёл огненный поток, прожигая дорогу до затылка. Он упал на колени, накрывая ладонью шаринган. Последнее, что он заметил — хищный меч исчез, а не менее хищный его владелец растерянно посмотрел на свои руки, а после недоуменно глянул на Итачи, который молча окинул его недовольным взором. Тем временем Обито сидел, скрестив ноги, в своём измерении, где никто, абсолютно никто не мог его потревожить. Здесь царила тишина, нарушаемая только его мыслями. Это было его место, его царство, его укромный уголок. Здесь правила его воля и его фантазия. Но нельзя было находиться в своём измерении вечность. Обито вздохнул, опираясь на руки за спиной, и снова посмотрел на передвигающиеся под потолком кубы. Пора было вставать. Он сделал это парой слитных движений, поправил плащ, осмотрел себя: белые гетры немного сползли, и он решил подтянуть их перед выходом.. Наклонился… И в это время правую ягодицу совершенно неожиданно прострелило резкой болью. Обито совсем не по-шинобьи вскрикнул. Такой боли неоткуда было взяться!.. Ощущения были… словно в мягкую плоть вонзилось множество острых зубов… но размышлять было некогда. По ногам потекла кровь. Обито мгновенно разогнулся. Челюсти сдавили плоть сильнее, проникая глубже в мышцы и угрожая откусить от них немалую часть. Обито закричал снова, всерьёз попытался заглянуть себе за спину и поймать вероломно напавшего, а заодно — что немаловажно! — оторвать его от своей задницы. Но откуда здесь было взяться животным или оружию без его ведома?! Наконец, словив нападавшего за хвост, Обито опознал в нём Самехаду. В голове вертелся единственный вопрос: как? Кисаме и Итачи пошли в Коноху… Шестерёнки в голове Обито крутились быстро. Неужто… Какаши освоил эту технику?! Если так, то это действительно опасно. Радовало только то, что, не будучи Учихой, он не сможет применять её часто, насколько бы гениальным он ни был. Да и вряд ли Какаши когда-либо попытается сам телепортироваться в это измерение. Какаши не знает, что его здесь ждёт — а это ещё один повод не соваться. Обито хмыкнул, потирая укушенное место, и нахмурился. В руке извивалась Самехада, воруя чакру и намереваясь снова укусить. Обито был зол на Кисаме, на Какаши, и на себя тоже. Кроме того, что Какаши освоил эту технику, его подчинённый ему проиграл, а сам Обито получил травму. Хотелось кому-то сделать выговор. И кого-то придушить. Самехада всё-таки цапнула его за руку, и тут же была приложена о стену. Посмирнела, но ненадолго — пришлось скрутить её древесными прутьями. — Кисаме! — почти шипящий голос Мадары заставил поёжиться, и тем не менее Кисаме обернулся, повинуясь инстинктами, встречаясь… с оранжевой маской дурачка Тоби. Но голос был совершенно другой и другие интонации, это определённо не мог быть Тоби. — Что, Мадара-сан? — вежливо спросил он, сглатывая ком в горле. Он потерял свой меч, но разве из-за этого Мадара стал бы так злиться? Было ещё что-то, но что?.. Глаза Кисаме расширились, когда в руках Мадары показался подозрительно знакомый меч, напоминающий его ненаглядную Самехаду. Ошибки быть не могло. Кисаме растерянно посмотрел на теневого лидера. Как же так? Самехада просто исчезла на поле боя! Как и где Мадара её нашёл? Кисаме обшарил всю местность в радиусе километра, но её нигде не было! — Не там искал, — тихо произнёс Итачи, словно прочитав его мысли. Итачи тоже был напряжён, но явно понимал происходящее получше Кисаме. Самехада клацала своими мощными челюстями, топорщила свои синие шипы и извивалась в руках Мадары, перекусывая все ветки, которыми её затыкали снова и снова. Мадара сделал прутья потолще и с охотой приложил Самехаду пару раз о пол. Кисаме поморщился; заметил, что рукоять плотно оплетает лоза. Наконец Мадара швырнул ему меч. Самехада недовольно рявкнула, но Кисаме ловко её поймал. Скорее всего, Мадара высосал из неё собранную ранее чакру, и теперь она злилась. Надо будет покормить, быстро отметил про себя Кисаме, и снова поднял взгляд на Мадару. Тому явно было что сказать. Мадара любил, чтобы на него смотрели, когда слушают, и слушали внимательно. И не любил повторять дважды. Так что… если Кисаме не хотел разозлить его больше, нужно было соответствовать всем требованиям. — Ещё раз теряешь свой меч, — со злым натиском произнёс Мадара, — и рискуешь быть исключённым из моей организации. Кисаме хмыкнул. Он понимал, что значит «быть исключённым». В мире шиноби это часто означало смерть, в их организации — точно. Мадара его убьёт. Если о его силе не врут легенды. Ведь в случае боя Кисаме бы не стал поддаваться. Точно не ему. Кисаме бы отстаивал свою жизнь, потому что не считал, что заслуживает смерти. Они не выполнили задание, но Кисаме был готов продолжать бой. Итачи свернул миссию, сказав отступать, а Кисаме вообще не понимал, зачем его напарник потратил столько сил на конкретного шиноби с чужим шаринганом в глазу. Который даже не был их целью… У Кисаме закрадывалось чувство, что целью их похода была вовсе не поимка Девятихвостого, а какие-то дела Итачи под прикрытием этой миссии. Из мыслей его вырвали слова: — Если ты ещё хотя бы раз потеряешь свой меч в битве с Какаши, как сейчас, — голос Мадары стал более угрожающим и приобрёл поистине зловещие нотки, — то даже не надейся на лёгкую смерть. Самехаду ни ты, ни кто-либо из Тумана больше не увидите в своих руках, понятно? — Мадара смотрел сквозь единственный разрез для глаза, желая найти ответ в чужих. Убедиться, что его поняли. Отверстие в маске бликовало красными всполохами. — Да что, в конце концов, случилось? — не выдержал Кисаме, возмутившись таким напором. Ему нужно было понимание, что произошло. Правда, а не угрозы. Угроз он не боялся, поэтому продолжил: — И как у вас вообще оказался мой меч, если я потерял его в битве с Какаши? Если бы Мадара не скрывал лицо за маской, то Кисаме бы видел, как он злобно и обиженно нахмурился. — Видишь ли, техника, использованная Какаши, имеет связь со мной. И встреча с твоей Самехадой не была для меня приятной. Точнее — была очень неприятной. Так что лучше бы тебе держать свой меч при себе, если не хочешь его лишиться. — А что с Какаши? Если его техника связана с вами, не будет ли это вашей слабостью? А в таком случае — и слабостью организации? — тут была уже очередь хмуриться Кисаме. Слишком уж часто он имел дело с утечками информации и тайными внешними связями. Не хотелось бы снова наступать на те же грабли. — Не будет. Коноха получила часть моей силы, но это её не спасёт. А с Какаши, если будет нужно, я разберусь сам, — решительно сказал Мадара. — Свободны, — он повернулся к ним боком, а затем спиной, намереваясь уйти. Через несколько секунд Кисаме с Итачи остались одни. — Я бы на твоём месте был очень осторожен, если поблизости Хатаке Какаши, — монотонно произнёс Итачи. В тот день Кисаме сделал вывод, что… Шиноби Конохи — действительно странные люди. Их так просто не понять. Как техника Какаши, не Учиха, пусть и с шаринганом, могла быть связана непосредственно с Мадарой, оставалось загадкой. Не могут же все глаза Учиха быть связаны между собой?.. Это даже звучит абсурдно. Разве что… У Мадары сейчас один глаз, потому что второй у Какаши?! Но разве Какаши, которого так легко победил Итачи, мог бы отобрать глаз у самого Мадары?! Много чего было неясно, но Кисаме чувствовал: молчаливые Учиха на его вопросы не ответят. Оставшихся в живых членов клана можно было сосчитать на пальцах одной руки, и у всех них был далеко не лёгкий характер. Тем временем в другой стороне убежища шёл такой разговор: — Дейдара-семпай! А слепите мне фигурку Зецу! — Тоби, ты видишь, что я занят?! Не отвлекай меня! — привычно огрызнулся Дейдара. — Вам, что, жа-а-алко? То, что вы лепите, совсем не лучше Зецу. — Оно лучше, потому что полезнее! Да и зачем мне лепить Зецу? — Дейдара поморщился. Он не особо любил информатора и его внезапные появления. — А ты… — он махнул рукой в сторону Тоби, — не проси то, что может тебя убить! — Как?.. Зецу может меня убить?.. — испугался Тоби. — Не Зецу, а моя глиняная фигурка, придурок. Они же взрываются, ты забыл, м? — раздражённо произнёс уже уставший от него Дейдара. — Ну-у, семпай до сих пор так и не попал по мне своей взрывчаткой. Может, это и не взрывчатка вовсе, а так… пиротехника… — То-о-би, — сквозь зубы процедил Дейдара. — Лучше тебе сейчас исчезнуть. — Почему же? Я не хочу исчезать, — наивно подыграл ему Тоби. — Ну тогда готовься. На этот раз я уж точно тебя подорву так, что места мокрого не останется! — Дейдара наконец повернулся к нему лицом. Взгляд его голубых глаз и хищная ухмылка не предвещали ничего хорошего. Обито улыбнулся про себя. С Дейдарой было так легко и приятно играть. И, главное, непринуждённо, ни к чему не обязывающе. В него полетела первая бомба — самого слабого действия. Но и она хорошо приложила бы обычного шиноби. А Обито не был обычным. — Ну-ну, зачем же вы так, Дейдара-семпай? — продолжал дразниться он. — Хотя… — он сделал вид, что задумался. — В убежище давно ремонт просится, а раз вы его ещё больше рушите, то на вас и можно будет его повесить. — Плевал я на убежище! — уверенно и без тени страха произнёс Дейдара. Обито умилился: эта решимость, опрометчивость и неумение сожалеть ему очень нравились в парне. Слова, действия без оглядки. Что-то в юном подрывнике было сакрально-правильное, завораживающее. — Если ты всё ещё надеешься выжить, то начинай молиться! И знай наперёд, что это тебе не поможет! — продолжил угрожающе кричать Дейдара. Обито стало бы страшно, не будь он тем, кто он есть. Обито был спокоен. — Ай-ай, Дейдара-семпай! Тоби больно! Тоби больше так не будет! Или будет? — голосил он, убегая. — Тоби, придурок! Я просил тебя исчезнуть, пока не было поздно. Теперь твою задницу только по частям собирать. — А вот и нет! — возразил он бодро. — Хотя задница моя действительно сегодня пострадала, — добавил огорчённо. — Надеюсь, хоть кто-нибудь её хорошенько отпинал! — торжественно сказал довольный Дейдара. — А вот и нет, Дейдара-семпай! Меня сегодня укусили! А вы — злой! — игра в догонялки продолжалась, пока Обито не исчез из поля зрения Дейдары, и тот не махнул на него рукой в духе «Пропал — и слава Богу». Обито повезло, что благодаря клеткам Хаширамы, раны затягиваются быстро, иначе он долго не мог бы сидеть из-за укуса, а Дейдара бы только порадовался. Обито задумался, склонив голову к плечу. Может, за обедом стоит изобразить для Дейдары, что сидеть ему трудно? Пусть ощутит хоть какое-то возмездие за все подначки и издёвки. Обито вздохнул под маской. Играть Тоби было весело, но иногда утомительно. А сегодня, когда его укусила Самехада, он и впрямь почувствовал себя Тоби. С Обито, Вторым Мадарой, такого просто не должно было произойти.