Нежизненная сказка

Сигаретный дым мешал сосредоточиться, хотелось освободить себя от лишних проблем, появившегося груза прожитых лет. Стоявший в комнате дурман мешал этому, будто отрезая пути отступления, повисшая дымовая завеса проникла во внутрь головы, мешая выкинуть все лишнее. Легкий, невесомый дым кружил в мыслях и приподнимал со дна памяти те воспоминания, которые были слишком... Слишком ненужными, лишними, раздражающими. Болезненные, радостные, разные они не приносили облегчения. Интересно, как же сложиться эта моя жизнь. Четвёртая по счёту. **** Не знаю почему, но я оказалась «особенной», «избранной», может быть, когда-нибудь завеса тайны приоткроется, и я узнаю причину моего несчастья, но сейчас могу лишь утверждать, что помню свои прошлые жизни. В этом мало радостного, поскольку, каждый божий день, воспоминания о прошедшем одолевают меня. Счастливые времена, любимые люди с которыми уже ничего не связывает и от которых никогда не получу ни единой весточки. С нежностью вспоминаю своих родителей и моё сердце разбивается вдребезги от того, что никогда их не увижу, не услышу голосов. А муж? Дети? Разве они для меня ничего не значили? Я жила и дышала ими! Моя первая жизнь была наполнена всем тем, о чём только можно мечтать. Это было прекрасно, но, к моему несчастью, моя «жизнь после смерти» оказалось менее «неживой», чем мне бы хотелось. Вторая жизнь была полной неожиданностью и шоком, воспоминания вернулись неожиданно в день моего шестнадцатилетия. Принять эту вторую жизнь так и не смогла. Всё оставшееся время от «второго шанса» провела в попытках вылечиться от моего «недуга», поскольку признавать себя той личностью, что жила до рокового шестнадцатилетия я отказывалась, не признавала друзей и тех родителей. Абсолютно чужие люди, с которыми не хотелось контактировать. Наверное, это разбило им сердце. Признаться честно решить проблему своего «перерождения» радикально мне мешали христианские принципы, на которых росла. Самоубийство – грех, вот и пришлось терпеть. К сожалению, даже в 21 веке полноценно лечить заболевания, связанные с психикой (или признанные таковыми), не могут даже лучшие умы и врачи. Сколько всего успела увидеть и услышать за свою недолгую бытность пациенткой… После очередной «лечебной процедуры» психиатров моё сердце не выдержало. Так я погибла во второй раз. Третья моя жизнь была и лучше, и хуже. Переродилась я мальчишкой, но была при этом сиротой. Воспоминания о предыдущих рождений вернулись также в день моего шестнадцатилетия. И надо сказать, как нельзя вовремя. Поскольку мальчишка-сирота, которым я была, приглянулся одному высокопоставленному аристократу. Не для кого не секрет что гомосексуалисты существовали во все времена, в том числе, облеченные властью. И если раннее, не обладая жизненным опытом мальчишка планировал гордо отказаться от предложения покровительства и протекции, то мне хватило некомфортного существования во второй жизни. Превращать годы третьей в очередной квест на тему «попробуй переживи очередную придумку тех, кто имеет над тобой власть» не хотелось. Сэр N был по-своему неплохим. По меркам 21 века, конечно, абсолютный мерзавец и попратель всех свобод, расист и националист, но для ставшего родным 19 века почтенный член общества и верный подданный короны. Наши отношения, какими бы странными и неравными они не были скрасили третью жизнь. И продлились достаточно долго 11 лет, вплоть до смерти моего партнёра. Он был щедр, а в какой-то момент стал учтив и внимателен ко мне, даже добр. Никто никогда не говорил о чувствах, но через полгода после нашего «сотрудничества» я переехал в его поместье на должность управляющего. Меня допускали в святая святых – кабинет моего сэра, позволялось прерывать его во время работы, за закрытым дверями вообще могла творить всё что в голову взбредёт, позволялось вмешиваться в воспитание его детей и многое-многое другое. И даже после его смерти, согласно завещанию, мне выплачивалась пожизненная рента. Которую некоторые остряки называли «вдовей», конечно, шёпотом и в тени салонов. Дети, что выросли на моих глазах не выгнали меня, оставили на прошлой должности и до конца третьей жизни я оставалась их управляющим. Надо сказать, справлялась неплохо. Вся моя третья жизнь, не была идеальной, но бороться как во второй уже не стала. Боль второй жизни вымотала меня невероятно. Спокойная и комфортная третья была благословением. Сейчас же началась моя четвёртая жизнь. И обещает она быть достаточно интересной, поскольку сейчас мне хочется выплыть из серого дурмана и сделать хоть что-то. Что-то стоящее. Возможно какое-то достижение или благодеяние оборвет мои мучения? Надо ведь попытаться что-то сделать! Что вполне возможно, ведь сейчас я являюсь представителем дворянского сословия в царской России уже знакомого 19 века.