I
3 августа 2021 г., 18:27
Пешка. Пешка. Конь. Пешка. Тсукишима мысленно закатывает глаза. Сейчас бы на финале чемпионата мира начинать игру с защиты Филидора. Конечно, нельзя не допускать мысль, что за этим дебютом стоит более сложный замысел, но скорее всего у оппонента просто шалят нервы. Азумане Асахи, так, кажется, его зовут.
Легкий щелчок кнопки часов, шелест карандаша. Кей двигает фигуру почти не глядя, останавливает время на своих часах, небрежно черкает на бумаге свой ход, выжидающе смотрит на противника.
Стук шахмат о доску, непрерывное тиканье часов, скрип карандаша о бумагу, перешептывание людей вокруг, щелчки фотоаппарата - все это уже давно въелось под кожу, расползлось по всему телу, отпечаталось в памяти на всю жизнь.
Асахи волнуется, это видно. По Тсукишиме видно лишь то, что ему донельзя скучно. Кажется, это заставляет Азумане нервничать еще больше. Хорошо.
Кей много слышал об этом парне и, можно сказать, даже был впечатлен, когда увидел, как он обыграл Кагеяму Тобио.
Уголок губ медленно поднимается вверх.
Кагеяма, может, и хорош, но до Тсукишимы ему далеко.
В шахматах свои правила, свои термины, свои комбинации и свои ловушки. Кто-то знает больше, кто-то меньше, кто-то искусно владеет этими знаниями, а кто-то неуклюже спотыкается о каждый подводный камень. Но один факт знают все, от только-только начинающих игроков до профессиональных шахматистов.
Тсукишима Кей лучший. И это аксиома.
***
Награждение, затем банкет, поездка на такси до отеля, лифт, щелчок двери. Тсукишима включает свет, снимает пальто, аккуратно ставит обувь возле стены, оборачивается, смотрит на себя в зеркало. Золотая медаль тяжелым грузом висит на груди. Она хоть и выглядит привычно, но ощущается лишней, неправильной. Металл неприятно холодит кожу, лента словно удушает. Резким движением руки кей почти что срывает медаль с шеи, бросает ее в дальний угол большого номера. Класс люкс, кажется? Тсукишиме без разницы люкс это, эконом или пентхаус. Главное, что здесь есть балкон, а в сумке - пачка «Treasure». Зажигалка приятно щелкает, куда приятнее, чем часы во время игры. Балконная дверь открывается с тихим скрипом, в лицо дует свежий ветер. Затяжка. Выдох. Курить просто. Играть в шахматы тоже. Но только и то, и другое Кей ненавидит, но бросить не может. Ни то, ни другое. Завтра интервью, потом самолет, тринадцатичасовой перелет в Токио, пару дней дома, затем какой-то очередной чемпионат в Германии. Дома. А что такое дом? Пустая квартира в центре города, в которой толком никто не живет? Нет, дом - это Мияги, мама и брат. Только вот мама умерла пару лет назад, а с братом они не общаются уже года три. Дома нет. Зато есть многочисленные шахматные награды, титул гроссмейстера, всемирная слава и море последователей. Тсукишима грустно улыбается, кажется, впервые за долгое время, и качает головой. От всего этого тошно. От шахмат тошно. От жизни тошно. - Эй, очкарик, дай стрельнуть сигаретку? Ни разу не пробовал сокровище, а всегда так хотелось. Тсукишима поворачивает голову и встречается взглядом с парой золотистых глаз, неотрывно смотрящих на него с соседнего балкона. Рука их обладателя недвусмысленно тянется через перила к пачке сигарет, длинные пальцы почти касаются его балкона. Недолго думая, Тсукишима протягивает парню упаковку. - Спасибо, - радостно тянет горе-курильщик, ловко закидывая сигарету в рот. - Меня, кстати, Куроо зовут. Куроо Тетсуро. - Тсукишима Кей, - на автомате отвечает шахматист, продолжая рассматривать своего соседа. Высокий, молодой, наверное, одного с ним возраста. Почти идеальный, только вот на голове у этого Куроо творится сущий кошмар. Интересно, он вообще знает, что такое расческа? - А-а-а, шахматист? - знающе кивает Тетсуро, щелкая зажигалкой. - Видел игру по телевизору. Ничего не понял, но было очень интересно. Повисает тишина, прерываемая лишь шумом проезжающих внизу машин и криками пьяного итальянца. Итальянского Тсукишима не знал, но говорил мужчина с душой и со знанием дела. - А ты? - спрашивает Кей и на вопросительный взгляд Куроо добавляет, - Ты кем работаешь? - Да так, - машет рукой, отводит взгляд в сторону, - среднестатистический юрист. Тсукишима тянет тихое «м» в ответ. Юрист звучит скучно, как и миллион других профессий в этом мире. С другой стороны, Кей уже готов заниматься чем угодно, лишь бы больше не слышать стук фигур о доску и мерзкое тиканье прямоугольных часов. Они молча курят, наблюдая за итальянцем внизу. К нему присоединился еще один, должно быть, его друг, и вот они уже распевают итальянские песни, абсолютно не попадая в ноты и запинаясь почти на каждом слове. «Как глупо,» - думает Кей, стряхивая пепел. «Хочу так же,» - несется вслед, и он глубоко вздыхает. Да, хочется так же. Беззаботно петь песни всю ночь напролет с любимым человеком, не думая о том, что завтра его ждет очередное душное интервью, самолет в Токио и пустая холодная квартира. - Ненавижу свою жизнь, - неожиданно сам для себя выдает Тсукишима, но он уже слишком устал, чтобы жалеть о таких мелочах. - Я тоже, - отвечает Тетсуро, все так же не отрывая взгляда от итальянцев. - Ты завтра занят? - У меня интервью. А потом самолет. - А у меня встреча с каким-то бизнесменом, - Куроо шумно выдыхает через нос, запрокидывает голову назад, смотрит на серое заволоченное облаками небо. Они еще долгое время стоят, тихо обсуждая местную еду и колизей, в который ни тот, ни другой так и не успел попасть. - Слушай, - говорит Куроо, когда они уже собираются расходиться. - может, бросим все и поедем в Аргентину? Я слышал, там очень хорошо в это время года. Я знаю, что звучу как сумасшедший, но- - Я согласен, - говорит Тсукишима с несколько бóльшим энтузиазмом, чем нужно, когда тебе предлагают подобные авантюры. Но Кею все равно. Он ненавидит шахматы. Ненавидит интервью. Ненавидит тринадцатичасовые перелеты в Токио. Ненавидит скрип карандашей о бумагу. Ненавидит тиканье дурацких прямоугольных часов. Все, что он знает, это то, что перед ним стоит Куроо Тетсуро, с отвращением относящийся к своей жизни, работе юриста и родителям, которые плевать хотели на своего сына, лишь бы деньги приличные зарабатывал. А еще Тсукишима не силен в итальянском, но мужчины на улице точно поют что-то про libertà, а это совершенно точно означает свобода. Кей не верит в знаки, не верит в судьбу и родственные души, но в эту ночь он готов пересмотреть свои взгляды. А еще в груди теплится надежда, что парень с несуразной прической и золотыми глазами, которого он абсолютно случайно встретил в самом дорогом отеле Рима, станет его домом. Тем самым, в котором Тсукишима Кей так нуждается. И не только он.
