Brawl quest

      После вчерашней неудачи с атакой на базу террористов, Беа проснулась с отличным настроением. Она ощутила тяжесть на своих округлых бёдрах и развернулась. Роза спала с раскрытым ртом. Её необъятна причёска была насильно зализана в плоскую косу с помощью живичной мази. На щеке засох след от слюны, но теперь уже было сложно сказать, чья слюна это была. Огромная грудь смуглянки вздымалась медленно, с лёгким грохотанием, как грохочет Спраут, когда подпитывается энергией растений. Зато выдох у Розы был божественный. Воздух она выдыхала с лёгким стоном, будто в своём определённо ярком сне нежилась в райском саду, посреди её любимых виноградных лоз и целого поля лечебных трав и цветов, имеющих практичное использовании. Иногда Беа казалось, что только растения могут заставить аппетитную пышку издавать такие сладкие звуки, но когда они сближаются, эти глупые предположения рассеиваются также быстро, как рассеялось у жаворонка Беа желание отправиться на пасеку, что проверить своих букашек. Вместо этого она провела внешней стороной ладони по липкой щеке подруги и, прикрыв большой рот Розы, впилась жадным поцелуем в её шею. Конечно, энтомолог уже знала, что ни это, ни что либо другое не сможет разбудить её, но слизав губками сладкое кукурузное масло, которым она натиралась для блеска и эластичности кожи, Беа почувствовала тепло, которое разнеслось будто снегопадом от её макушки прямо к кончикам носков. Это того стоило. Она закусила нижнюю губу и нырнула рукой вдоль плеча под тонкое одеяло, скользнула по плавному изгибу к бедру Розы и массажными круговыми движениями растёрла мягкие ягодицы ботаника.       «Ну нет, сегодня много дел, пора собираться», — вдруг пронеслось с тревожным жужжание в голове рыжеволосой девочки. Она выдохнула тяжело, поцеловала Розу в закрытые губы и спустила ноги с кровати. Нащупала тапочки и подошла к высокому зеркалу. Осмотрела себя и недовольно цокнула несколько раз. Беа тоже была пухленькой, совсем невысоким подростком с мягкими бёдрами и при всём при этом — небольшой грудью. Но талия у неё вырисовывалась выдающая — утоньшение над бёдрами было настолько «острым», что даже несимметричная ногам верхняя часть казалась больше. Кожа у неё была бледная. Шея, плечи а также спина по лопатки были усыпаны светлыми веснушками, которые напоминали узоры леопарда (хотя Беа считала, что это узор Archaralites zherichini и имела убедительные доказательства, хотя этот вид давно вымер). Её кожа не была такой упругой, как у Розы, и на руках, в задних частях коленок, а также на ягодицах и в пояснице виднелись ещё одни узоры — но уже от растяжек. Беа они не волновали, хотя она изредка всматривалась в них с каким-то мистическим восхищением и никто не мог сказать, о чём в эти моменты девушка думает. Вообще, её тело казалось слишком детским для её возраста, но на деле же Беа была отлично сложена физически. Без рельефа, но под слоями жира были тренированные к длительной работе мышцы. А на ногах они так вообще виднелись прекрасно, ведь когда она двигалась, мышцы подобно стальным тросам натягивались на её бёдрах и икрах.       У Беа были большие зелёные глаза. Из-за округлённой формы казалось, что она всегда удивлена, но со стрелками вид сменялся на какое-то кокетливое удивление, как это назвала однажды Роза. Вздёрнутый вверх, усыпанный веснушками носик напоминал свиной пятачок, а большие и пухленькие губы в совокупности ещё сильнее усиливали «детскость» её образа, если можно назвать детскостью упёртость, весёлость и энергичность, что отлично проявлялось не только на лице, но и в характере энтомолога. С её головы до окончания подбородка спадали вьющиеся волосы насыщенного оранжевого цвета. Густые, здоровые, блестящие, волосы казались слегка непослушными на её голове, но всегда отлично подчёркивали форму её лица, когда она не завязывала их в коротенький хвостик на затылке, или не носила шлем.       Беа вздохнула ещё раз. Упёрлась ладонями в широкие бёдра и схватилась за складки жира, потрясла ими и развернулась попкой к зеркалу, осматривая и её. Шлёпнула себя разок и она вся задрожала, как под воздействием морских волн.       — Ну почему я такая толстая… — Протянула негромко и её голова повалилась на грудь, она зачерпнула пальцами волосы на лбу и зачесала их к затылку, то же самое сделала с остальными и, найдя резинку, завязала всё в хвостик. Как всегда, несколько коротких пасм повисли у её висков, но с этим девушка уже смирилась. Она подошла к шкафу и достала оттуда розовые трусики-слипы, внюхалась в цветочный аромат от собственноручно созданного мыла и натянула с трудом на свои ножки. Поверх с не меньшим упорством натянула фиолетовые колготки, потом мягкую и тонкую фиолетовую кофту, а сверху прочный ярко-жёлтый комбинезон с укороченными «штанами» и таким же фиолетовым тканевым ремнём. Обулась в кроссовки с «пчелиным» принтом и отправилась в сторону пасеки. В их подземном доме были только две комнаты — лаборатория Розы и склад, а всё остальное представляло из себя открытое пространство с деревянными стенами, органично наполненное самыми разнообразными растениями. Кровать находилась среди зарослей душицы и бамбукового леска, а пасека была у выхода, в отделении цветов. Это было, впрочем, единственное место, где росли не только «полезные» растения, но и обычные декоративные, которые так любила Беа. По пути туда она прошла через висячий огород, где на одной платформе-грядке сидел Спраут, подключённый трубкой к плодам колючего винограда, растущего только в одном небольшом регионе Амазонии, о котором знает только Роза. Большая часть его функций была отключена, поэтому он не заметил Беа.       — Этому месту не хватает птиц и зверей. — Снова сказала сама себе и утвердительно припечатала это высказывание коротким кивком головы. Хотя причина этому была понятна даже ей — птицы и звери попросту не смогли бы адаптироваться в закрытой среде, насекомые в этом плане были куда выносливее. Наконец, Беа вышла к цветочному полю и подошла к разноцветным ульям с пчёлами разных видов. Возле стены находились деревянные инсектарии для разнообразных жучков, паучков, мошек и бабочек. Это было единственное место здесь, которое Беа могла назвать своим, но её это ничуть не обижало, она полностью приняла чрезмерную властность своей любимой Розы.       Стоило Беа открыть затворки улья, как облако полосатых насекомых окружило её мелодичным жужжанием. Энтомолог звонко захохотала, у неё был певчий, дребезжащий голосок. Пчёлки летали вокруг её лица, садили к неё на плечи, на волосы, на руки. Рыжеволосая подняла ладонь и послушные насекомые расселись вдоль руки, будто стая птиц на проводах городских руин. Это были разные роды медоносных настоящих пчёл. В других ульях были иногда виды, которые до апокалипсиса считались вымершими, как например петратритиды, которые имели большие размеры, пятнистый окрас и совершенно не имели жала. Был у неё также отдельный улей — самый маленький из всех, где жило несколько уникальных пчёл-убийц из Южной Африки. Девушка с благоговением вспоминает ту тяжёлую экспедицию, она нашла разорённый улей в части стены из пеноблоков, в Кейптауне, или сказать точнее в том, что осталось от прежней столицы ЮАР. Эти пчёлы ранее были настоящей напастью, из-за которой умирало множество людей, но ей удалось не только подружиться с ними, но и даже естественным путём умножить их популяцию и позволить им приспособиться к совершенно другому климату через спаривание с местными пчёлами. Впрочем, сейчас их осталось всего двадцать три, Роза постоянно забирает этих пчёл для своих лабораторных экспериментов. Только она знает, для чего ей понадобилось это, но Беа приняла эту мрачную сторону Розы и это не мешало ей поддерживать сложный жизненный цикл насекомых в норме.       Наступил рабочий день. Пчёлы разлетелись над цветочными полями, а Беа с планшетом анализировала поведение своих послушных подопечных. Она с расстояния километра могла отличить не просто насекомое, но и вид, к которому оно принадлежало. А тут, на цветочном поле, она следила, чтобы пчёлы одного вида опыляли цветы одного цвета — это исключало конкуренцию и способствовало контролю стремительно разрастающихся групп. На планшете заставка с олеандровым бражником — ночным мотыльком, сменилась на дневную нимфалиду многоцветницу чёрно-рыжую, а это значит, что наступил рассвет. Он быстро перешёл в утро, и вскоре к полю подошла Роза, ещё не умытая, не расчесанная, одетая в длинный лабораторный халат на голое тело.       — Доброе утро, сладость, — сказала издалека, ещё на подходе, застав Беа, которая сортировала мошек по пластинкам инсектария, — пойдём в сад, нужно обсудить нашу проблему с террористами...