Ромашка

Нежный ветер и прекрасный вид на безкрайнее поле. Миллионы разнообразных трав и цветов собрались в одном светлом, возвышенном месте. Зелень податливо гнется под лёгким дыханием голубого неба, по которому неспеша плывут огромные, пушистые куски белой-белой ваты. Бабочки и пчелы мирно перелетают с цветка на цветок, усердно хлопая своими маленькими крылышками. Яркое солнце деликатно греет щеки и нос, не сильно обжигая их. Юноша провел своей рукой по высокой, зелёной, мягкой траве, невесомо улыбаясь приятным ощущениям. —Сегодня... - тот сделал короткую паузу, для того что бы сорвать маленькую белую ромашку. - Такой приятный день, правда, Хэ Сюань? - небожитель приложил к своим губам шёлковые лепестки цветка, взглянув на своего друга. Тот внимательно наблюдал за облаками. В этот самый момент он выглядел очень умиротверенным и счастливым. Это нельзя было увидеть через его действия, его выражение лица, совсем нет, это нечто иное, это просто чувствовалось. Эта атмосфера буквально витала в слегка душном летнем воздухе, обвалакивая все живое. Кто бы мог подумать что демон может так мироточить, особенно в чьём-то присутствии. Не поворачивая головы, Хэ Сюань взглянул на бога ветра, без лишних слов слегка ему улыбнувшись, как бы соглашаясь с его словами, после чего вновь устремил свой взгляд куда-то в небо. Черновод действительно очень рад происходящему. Праздно прикрыв свои глаза, божество откинулось назад, упав прямиком в пахучую зелень. Та податливо приняла его тело в свои объятия, уютные, слегка колючие. Ши Цинсюань так же устремил свой взор далеко в глубокое небо, совершенно ни о чем не задумываясь. В мыслях есть только небо, солнце, облака... Одна из рук божества поднялась вверх и устремилась прямиком к голубому полотну, пытаясь оторвать от белой массы хоть кусочек, но очевидно, что у той ничего не вышло. Новый поток тёплого, западного ветра вновь заставил всю зелень на этом поле затрепетать, но не только молодые паростки поддавались этому движению. Тёмные, чёрные волосы Хэ Сюаня безмятежно колыхались из стороны в сторону, повторяя за травой. —Ши Цинсюань? - демон обернулся к юноше на прикосновения к его волосам. Мягкие, деликатные поглаживания. —Как себя чувствуешь? - Ши Цинсюань слегка приподнялся, выбирая из своих пышных волос маленькие травинки, что там запутались. - Нам скоро пора. Точно хочешь пойти со мной по... как ты там говорил? Небожительские штучки? - тихо хихикнул тот, потягиваясь. —Молчи, пока я не передумал. - угрюмо ответил Хэ Сюань, медленно поднимаясь со своего места, разминая свои затекшие ноги. Казалось, ещё чуть-чуть и он надует щеки, словно обиженная девица. Обычно, Черновод ведёт себя крайне сдержанно, и дождаться от него хотя-бы обычного кивка, это уже достижение, не говоря о словах. Их получали только самые доставучие, либо Ши Цинсюань, что когда-то для Хэ Сюаня было синонимами. Но это было в прошлом, сейчас все в совершенстве поменяло свои обороты. Продолжая тихо смеятся, но уже от забавного ответа, небожитель так же поднялся, осматриваясь вокруг. Дыхание бескрайнего простора слегка подняло какой-то ленивый шум многослойных шелковых одежд, которые начали танцевать друг с другом, переплетаясь, сталкиваясь и отлетая друг от друга. Это поле и в правду было необъятным, казалось что оно продолжается до самого конца света, выходя далеко за горизонт, и рано или поздно, даже на небе зацветут цветы. Вдохнув полной грудью, Ши Цинсюань широко окрыл свои глаза, пытаясь запомнить все, что видит сейчас, будто в последний раз. После всего, что произошло за последнее время ему особенно тяжко быть богом ветра, да и вообще просто быть, и лишь в такие моменты он забывал о всех заботах, обсуждений других, осуждения самого себя за прошлое. Оба парня медленно двинулись вперёд. За их одежды цеплялись цветы, будто пытаясь их удержать в этом месте ещё на несколько секунд, но увы у них не так много сил для этого. Хэ Сюань устало вздохнул, украдкой поглядывая на небожителя, думая о чем-то своём. Интересно, о чем может вообще думать Черновод? Его лицо было максимально расслабленно сейчас, и это выражение совсем не походило на его обычное, серьёзное,местами пугающее лицо. Вдруг, Ши Цинсюань на секунду остановился. —В чем... - тот не успел закончить вопрос, как за его ухо нежно положили жёлтый, милый цветок. Бог ветра приподнял уголки своих губ в самой искренней улыбке, которая только могла быть на этом свете. Эта улыбка наполнена какой-то благодарностью и глубоким уважением, а возможно, в ней где-то далеко спрятано тихое "прости". Демон смутился, отведя взгляд куда-то в сторону. В его голове совсем не осталось ничего, что бы хоть как-то напоминало раздельные, внятные мысли. Был только огромный поток, соверешено не связанных по смыслу, будто говор какой-то старой сварливой дамы на рынке. Как бы тот не пытался скрыть весь свой стыд и смущение, самые кончики ушей Хэ Сюань немного порозовели. — Тебе так идут цветы - немного наклонив голову в сторону, сказал парень, не переставая довольно улыбаться. - Если бы все цветы на этом поле возможно было бы сорвать, я бы отдал все это тебе. —Молчи, прошу тебя, молчи. - Хэ Сюань уже не мог выдерживать такой откровенности от своего друга, так как даже его шея начала слегка краснеть от растерянности. После этих слов божество улыбнулось лишь шире, медленно продолжив свой путь, давая возможность в любой момент себя догнать. Долго никого ждать не приходилось, и те двое снова шли практически бок о бок. —Чем будешь заниматся после похода за веером со мной? - Ши Цинсюань все ещё крутил ромашку меж своих пальцев, невесомо касаясь её стебля и лепестков. —У меня нет особых дел. - демон повернул свою голову в бок, наблюдая за чужими волосами, что красиво развивались. В них осталось ещё несколько зелёных листьев, которые не помешало бы убрать. - Если хочешь, можем пройтись ещё куда-нибудь. Бог ветра слегка сжал цветок в своих руках. —Да, конечно. Куда мы можем пойти? — Не знаю... - дав себе несколько секунд на размышление, Хэ Сюань начал аккуратно вызволять из плена вьющихся волос лепестки каких-то растений, небрежно откидывая тех в сторону. Длинные, бледные пальцы вовсе не хотели, что в их владеньях был кто-то посторонний. - Я далеко не лучший генератор идей. Почему бы не пройтись к Хуа Чену? Кажется, ты ещё ни разу не видел Его Высочества Наследного Принца, если не ты придёшь к нему, то он к тебе, это точно. Ни разу, после того... Как вознесся во второй раз. Где-то в глубине души будто расцвели цветы от одной лишь мысли, что все вновь будет нормально. Всё тяжёлые беседы давно проведены, слова были правильно поняты, карты были вскрыты. И сейчас начинается мирная жизнь, о которой мечтал Хэ Сюань, когда-то давно. Вся эта реальность будто просачивалась как песок сквозь пальцы, время идёт так быстро сейчас. —Ты уверен? Черновод вскинул одну бровь. —В чем уверен, Ши Цинсюань? Ты... Уверен? —В чем я уверен? Я не понимаю. Ты уверен? Ты уверен? —Что происходит, Ши Цинсюань? Ты уверен? Ты уверен? ТЫ УВЕРЕН? ТЫ УВЕРЕН? ТЫ УВЕРЕН? ТЫ УВЕРЕН? ТЫ УВЕРЕН? ТЫ УВЕРЕН? ТЫ УВЕРЕН? ТЫ УВЕРЕН? Звон в ушах прошиб всю голову на сквозь. ТЫ УВЕРЕН? ТЫ УВЕРЕН? ТЫ УВЕРЕН? ТЫ УВЕРЕН? ТЫ УВЕРЕН? ТЫ УВЕРЕН? ТЫ УВЕРЕН? Дурно. ТЫ УВЕРЕН? ТЫ УВЕРЕН? ТЫ УВЕРЕН? ТЫ УВЕРЕН? ТЫ УВЕРЕН? ТЫ УВЕРЕН? ТЫ УВЕРЕН? ТЫ УВЕРЕН? ТЫ УВЕРЕН? ТЫ УВЕРЕН? Почему мне... Так дурно? ТЫ УВЕРЕН? ТЫ УВЕРЕН? ТЫ УВЕРЕН? ТЫ УВЕРЕН? ТЫ УВЕРЕН? Тело Черновода затряслось мелкой дрожью. Руки совсем не слушаются. —В чем... Я уверен?... Красные жилки на глазных яблоках начали стремительно проступать. В чем же я уверен? Изо рта вылилась стремительная тишина, заполняющая мерзкой, мокрой жижей все пространство. Жужжание пчёл, голоса птиц... Где, где, где? Где они? Где же ветер? Ветер... Где ветер... Пожалуйста... В чем я уверен? —Ты уверен в том, - Бог Ветра сверлит взглядом то, что стоит перед ним. - что я... Вознесся? Пахнет гнилью. Черновод захлебнулся в своих молитвах о помощи. Они забили ему рот, и он лишь безмолвно просил, умолял Ши Цинсюаня остаться. Он не понимает. Из-за уха демона выпал гнилой палец. Ромашка... Он так мал и ничножен. Бедствие хватается за подол светлых одежд, свернувшись колесом возле ног божества. —Уверен в том что я жив? Всё цветы вокруг превратились в гниль. Я жив? Сквозь кожу начала прорастать чужая, мертвая плоть, покрывая родную кожу свежим гноем. Всё конечности сводит судорогой от боли. Я жив? Знаешь, что ты сделал со мной, Хэ Сюань?

А мой брат?

Это твоя вина.

Знаешь, что ты сделал?

Ты убил. Убил всех. Убил себя. Ты виноват.

Ты любил меня?

Как ты посмел любить меня?

—Уверен, что я... Это я, Хэ Сюань? Истошный хрип — это все, на что ты способен. —Ну же, ну же, тише... Хэ Сюань, все хорошо, правда - Ши Цинсюань провел рукой по мертвенно-белой коже. По щеке начали ползать жуки. Множество жуков. Гарпия, тараканы, опарыши, клопы, личинки, сколопендра, мелкие паучки, трупные мухи. Они ползут, ползут, ползут, ползут, ползут, ползут, ПОЛЗУТ, ПОЛЗУТ, ПОЛЗУТ. Они во рту, они в ушах, они в носу, они под ногтями, они в глазах. Мне так страшно. Мне страшно.

Мне страшно.

Да, я люблю тебя. Я обожаю тебя. Пожалуйста, не уходи, пожалуйста. Я виноват, я не должен был. Меня надо ненавидеть. Меня надо убить. Влага медленно оседала на коже.

Умоляю.

Его руки рассыпаются. Божество медленно превращается в отвратную, тёплую кучу всяких тварей, которые не прочь поживиться мёртвой плотью. Он покатился вниз, кубарем, по ребристому полю. С каждым ударом о землю, стреляющую боль сопровождал громкий хруст костей. Они ломались. С таким же звуком ломались у всех тех, кого он убил когда-либо. Судьба преписанна с самого начала. Написано даже то, что её у тебя украдут. Почему ты не думал об этом?

Его давно уже нет в живых.

Почему?

Его никогда не будет рядом вновь.

Я правда виноват?

Может он сам выбрал этот путь? Слезы лились по щекам. Кажется, это единственное, что все ещё делает его живым.

Почему все это происходит со мной?

Это ведь уже не важно.

Хватит.

Громкий всплеск воды. Тихо. Приглушенно. Конечности мягко, свободно окутала вода. Тёмные волосы на время закрыли обзор. Мягкими кольцами вьются, пархают... Где-то там, на дне, всегда было спокойно. Странно, но тут нет ни одной рыбы... Сквозь водную гладь пробиваются мутные лучи солнца. —Ты все ещё любишь меня? Черновод обернулся.