9 месяцев, чтобы влюбиться

Отголоски прекрасного настроения тают также быстро, как кусок льдинки на разгоряченной сковородке. Желание рвать и метать молнией охватывает хрупкое девичье сознание, от чего ее лицо становится бордовым. Она отскакивает в сторону, оказываясь под лучами золотистого солнца, и с ужасом закрывает брюки руками. Двадцать пар глаз разом смотрят на нее и на парня, чей смех разносится по маленькому, но весьма светлому и уютному кабинету биологии. ─ Что естественно, то не безобразно, ─ паренек пожимает плечами, продолжая улыбаться своей соседке, совсем не замечая то, что на них устремлен яростный взгляд учительницы, чей урок оказался сорван только что. ─ Майоров, ─ седовласая женщина смотрит на ученика, холодным взглядом голубых глаз, после переводит их на девочку, ─ Лаврова, да сколько можно? ─ Людмила Викторовна, Вы же видели, что он сделал, ─ девушка поднимает с пола тюбик импортной маслянистой красной краски, явно добытой для цели унизить одноклассницу, и трясет ей перед лицом своей учительнице. ─ Катюша, ─ Людмила Викторовна вздохнула, молча, обвела взглядом класс и попыталась сосредоточиться на чем-то незначительном, как составленный вчера вечером список продуктов. «Нужно срочно купить бутылку молока и сахар», — женщина пожимаем плечами, после чего громко и выразительно произносит следующие слова: — Оба, к директору. Тяжёлый учебник биологии за девятый класс ложится на их парту, ученики с ужасом смотрят друг на друга, боясь произнести и слово. Людмила Викторовна в ужасное, а это не самое приятное, что за сегодня могло произойти, даже поход к директору этой парочке не кажется столь ужасным, как багровое от злости лицо учительницы. Катя Лаврова стягивает со спинки стула толстовку одноклассника, который затеял весь этот ужас, обвязывает рукава у талии и, молча, выходит из кабинета, даже не думая о том, что её может ждать дальше. Исключать из школы её явно никто не станет, отстранять от занятий в России не принято, а вот пригласить родителей в школу Елена Петровна может. Но ведь родители Майорова не придут, а воспитательные беседы, как принято, проводят с обеими сторонами обвинения. В это время паренёк, бурча себе под нос разные некрасивые ругательства, плелся следом за одноклассницей, придумывая очередной план отмщения. Катя ему нравилась, ведь она весьма привлекательная, рыжеволосая бестия, способная отвоевать не только свою честь, но и втоптать в грязь обидчика. Вот правда, мальчишка не был уверен, что он ей нравится так же, как и она ему, а эти глупые выходки позволяли парню полюбоваться злой и краснеющей девушкой, которая в этом момент становилась ещё краше. Вот же глупые мальчишки. Елена Петровна уже ждала их у кабинета. Она пригласила их в маленькую комнатушку, с трудом помещающую троих человек, и указала рукой на узкий диван у стены. Парень и девушка сели, отодвинулись друг от друга на приличное растение, в тот момент их взгляды в унисон устремились на директора. — Вадим, сегодня начнём с тебя, — женщина села за свой стол, убрала со столешницы ненужные документы и приготовилась слушать девятиклассника. — Что у вас случилось в этот раз? Вадим Майоров подскочил с места, яростно топнул ногой и показал пальцем на невинно сидящую одноклассницу: — Она засунула в мой пенал пельмень, — (Катя лишь устало цокнула языком), а Вадим продолжил, — Он там растаял, и в тесте оказались все ручки. Елена Петровна улыбнулась, чуть заметно мотая головой, не понимая, откуда они нахватались таких глупостей, как портить чужие вещи. — Где ты взяла этот пельмень, Катюша? — У нас урок физкультуры был на лыжах, — сообщила девушка, — а магазин через дорогу, мы с девочками и заскочили. Между прочим, он восемьдесят копеек стоял. Вадим немного успокоился, улыбнулся. Катя заметила блеск в его голубых глазах и то, как он мило улыбается, когда не злится. Их глаза пересеклись, девушка впервые почувствовала разряд тока, прошедший по спине, от чего поспешила посмотреть на Елену Петровны и в очередной раз убедиться насколько у неё добрая и светлая улыбка. — Вы единственные, кто посещает мой кабинет больше пяти раз в месяц. А что будет дальше? А дальше был выпускной. Красивая торжественная часть. Первоклассница с большими бантами и золотым колокольчиком на плече выпускника одиннадцатого класса. И выпускницы в прекрасных платьях. Ребята веселись, смеялись, весело проводили время, пока Катя и Вадим не пересеклись у столика с напитками. — Ну, куда ты бежишь? — девушка отскочила в сторону, но два фужера с красным вином кровавым потеком остались на молочном платье. Возмужавший парень, чья улыбка стала ещё притягательнее, взглянул на утонченную фигурку одноклассницы, закусив нижнюю губу. — Лаврова, о тебе вспомни, так ты появляешься, как там говорится, вспомни солнце – вот и лучик. — Как же я тебя ненавижу. — Я тоже люблю тебя, принцесса. Не хочешь потанцевать? От наглости и насмешки, с которой Вадим произносил слова, Катю бросило в жар, а в глазах заиграли чертики. Девушка медленно обошла высокую фигуру Вадима, проводя медленно пальчиком по дорогому костюму, сшитому наверняка на заказ. Парень напрягся, затаив дыхание, в голове была только одна мысль, прижать эту малышку к стене и нежно коснуться желанных губ. Он тяжело вздыхает, прикрывает глаза, туманно оказываясь во власти своей обольстительнице. А Катя в это время продолжила дразнить его лёгкими касаниями, пока в маленькой ладошке не оказался фужер на длинной ножке с алой жидкостью. — Будь счастлив, Майоров. Она прижимается ближе к его спине, а после быстро и неожиданно опрокидывает фужер вверх ножкой и заливисто начинает смеяться. Игристый напиток каплями стекает по светлым волосам, а белый воротник рубашки меняет цвет, как и лицо Майорова. Парень зло шипит под нос и быстро поворачивается к девушке. А той уже и след простыл. Светлый шлейф платья сворачивает за угол, но Вадим все ещё продолжает чувствовать запах её духов, от чего кружится голова. Последний вечер. Последняя встреча двух одноклассников, которая должна была все расставить по местам. Но Вадим и Катя давно уже забыли, что значит быть нормальными и не цепляться друг к другу по пустякам. Можно ли считать, что выпускной — это конец их истории? Неужели никто не назовёт её принцессой, а парень не услышит свою фамилию, с той интонацией, с которой произносит её Катя? Это конец старой истории, после которой обязательно должна начаться новая.