И вот мы дома

– Хочешь, перенесу через порог? Джастин будто ушам своим не поверил, однако сразу включилась логика: – Вы же меня не поднимете, шеф, – а ещё через секунду в глазах и на лице снова было другое выражение: – По крайней мере, сейчас, после недавнего ранения. Джон улыбнулся, оценил эту попытку смягчить. И всё-таки, хоть и с усилием, подхватил сержанта Рипли под мышки и тяжело переставил. На свою территорию, в свою крепость. Шагнул следом, обнял за талию. Очень осторожно, даром что хотел бы притиснуть к себе и не отпустить никогда больше. – Идём, уложу. Отдохнёшь. – Но вы же будете рядом? – Буду, только осторожно. Чтобы не тревожить твою рану. Я уже успел сделать тебе излишне больно. Джон не рисовался, просто честно старался исправить свои промахи, ну и ещё – очень боялся, что Джастин снова исчезнет. Но какие же были у Джастина глаза, пока осмысливал такую непривычную бережность шефа! Взгляд так и говорил: это что же, правда всё мне? А вслух он сказал, улыбнувшись неловко и очаровательно: – Я постараюсь поскорее выздороветь. – Не перестарайся только, всем будет хуже. До кровати он Джастина, конечно, тоже не донёс, а бережно довёл, но уложил сам. – А теперь не делай лишних движений, я тебе сам помогу снять всё… тоже лишнее. – И… сколько будет лишним? – Ох. Джастин. Это просто дико, понимать, насколько бы мне хотелось… Всего хотелось, – тут они на краткий миг встретились взглядами, это было горячо и почти ослепило. – Но пока я обещаю, что буду держать себя в руках. …Это было сложно, гораздо сложнее, чем думал сам Джон, пока пытался выразить свои чувства словами. Но в конце концов он смог лечь рядом с Джастином, как и он, в трусах и в майке, лечь со стороны его здоровой руки. И помог ему прижаться, так, чтобы не задевать повязки. Пусть прячет лицо у Джона на плече или на груди, пусть лежит так столько, сколько захочет. Правда, Джастин пока не собирался ничего прятать, так и заявил, как всегда, чуть по-детски упрямо: – Я хочу смотреть на вас… На тебя. – Ещё насмотришься, – но Джон, конечно, приподнялся на локте, сам жадно заглядывая Джастину в лицо. Хотел снова поцеловать, но не решался. Только пальцем по щеке провел, а следом осторожно-невесомо обрисовал, повторил изумительную форму губ. И, казалось, не могло уже быть слаще, но почувствовал кончиком пальца поцелуй – мгновенный, но очень горячий. – Лучше так не делай, – но далеко руку не убрал. – А что, вам… тебе не нравится? – и глаза Джастина смеялись, и не разобрать было, как и всегда, какого же они всё-таки цвета. – Нет, просто ты не в том положении, чтобы меня дразнить, сам понимаешь. Никакое твоё действие, – тут Джон всё же несколько отодвинулся, потому что пытался, чтобы всё это звучало хоть чуть официально, – никакое твоё действие не может быть расценено как невинное. – Мне притвориться, что я умер? Джон мгновенно застыл, будто окаменел. – Не смей так шутить. Никогда! – Прости. Просто… мне тоже нелегко. Лежать вот так и понимать, что пока мне нельзя большего. Если бы я был сейчас здоров – всё было бы по-другому, да? – Да, – Джон промедлил с ответом лишь секунду. И взгляд не отвёл. – Чёрт, ну поцелуй меня хотя бы! И разве же ему откажешь. Главное, вовремя остановиться. И он сможет, даже если сейчас Джастин уже сам закидывает ему на шею здоровую руку и тянет Джона к себе. Даже если он, Джон, только и успевает выдохнуть, прежде чем соприкоснутся их губы: – Моё сокровище.