Математика, языки и признания

***

      Когда Дилюк зашёл в школу, первым, что он увидел, стало огромное сердце с надписью «14 февраля!», стоявшее прямо напротив входа. Удивлён он этому не был, так как первый раз в жизни готовился к этому дню основательно. Обычно на выходных он готовится только к экзаменам, как никак, одиннадцатый класс, а в запасе лишь три с половиной месяца и его знания. В том, что сдаст предметы связанные с языками, он ни капли не сомневался. А вот насчёт математики были не то что сомнения, а желание утопиться к чертям перед самым экзаменом. Конечно, хорошие оценки и знания у него были, но этого недостаточно для сдачи теста. Сколько он не пытался разобраться, сидеть за учебниками днями и ночами, математика так ему и не давалась. Пройдя чуть дальше по коридору, и подойдя к своему шкафчику, красноволосый стал снимать с себя зимнюю одежду, открывая вид на школьную форму, так ненавистную многим в учебном заведении. Раздевшись и сменив обувь с уличной на школьную, он открыл металлический предмет мебели стоящий перед ним, и запихнул всё туда, попутно вытащив рюкзак, который, благо, не приходилось таскать туда сюда, а можно было оставить в школе и взять в любой момент. Поняв, что до первого звонка ещё около десяти минут, он решился на великое — открыть верхний ящик шкафчика, в котором были небольшие отверстия, как и в дверце, и все (возможные) валентинки закинуть можно было только туда. Рагнвиндр знал, что в него влюблена куча девушек (поправочка: безответно влюблена), но, хоть и знал, что многие из них были очень нерешительными, увидеть в небольшом пространстве всего лишь один конверт не ожидал никак. Взяв его в руки, и закрыв предмет мебели, красноглазый заметил, что это и на письмо с признанием не особо - то похоже. Обычный белый конверт, без каких - либо пометок или имени. Хотя, последнее для валентинки, в принципе, неудивительно, так как многие в признаниях хотят оставаться анонимными, дабы, в случае чего, избежать позора и травли. Но уже чисто из интереса, парень открыл письмо, и первой мыслью было: «Кто - то перепутал шкафчики, и закинул мне свою домашку по алгебре.» В конверте был листок, на котором была «непонятная математическая тарабарщина», какие - то формулы и прочее. Естественно, Дилюк из этого не понял примерно ничего, за исключением лишь парочки примеров, да и в тех не был уверен. Постояв и потупив на месте с минуту, ученик вспомнил о том, что у него, так - то, имеется друг, который разбирается во всей этой «тарабарщине» и, наверное, может помочь. «Точно, Чайлд! Попрошу его перевести это. А..ой, то есть...как там говорится... сказать мне ответы, в общем.» - подумав об этом, ученик сунул листок в карман брюк, и медленно побрёл в сторону кабинета, где должен проходить первый урок.

***

      Дилюк и Тарталья познакомились в девятом классе, когда ещё оба думали уходить, но после коллективно решили остаться. Учась в разных классах, они познакомились на каком - то школьном мероприятии, когда мест в актовом зале на то, чтобы рассадить все классы группами не хватало, и некоторых учеников из разных параллелей посадили вместе на задние ряды. И познакомили их, если так можно сказать, их же увлечения и неудачи. Рыжеволосый сидел рядом с красноглазым, который судорожно пытался решить примеры для следующего урока. Сам же ученик агрессивно пытался составить текст по ненавистному английскому, переодически проговаривая некоторые его предложения вслух, ведь из - за громкой музыки он мог не переживать о том, что его кто - то услышит. Но его услышали. — Then, you are came out, and... - проговаривал он, напрягая все мозговые извилины так, как не делал даже на алгебре, которая давалась ему на удивление легко, и сидя, закинув ногу на ногу. — «Are» лишнее. - от неожиданности голубоглазый немного подскочил, а после перевёл взгляд в ту сторону откуда шёл голос. Сидящий рядом, вполне красивый парень, с бросающимися в глаза длинными, алыми волосами, сейчас молчал, и смотрел в тетрадь, прожигая её настолько ненавистным взглядом, будто этот кусок бумаги всю жизнь ему разрушил. Ради интереса, Чайлд через плечо собеседника глянул в предмет его ненависти, и заметил там родные и столь понятные формулы. Быстренько посчитав написанное в голове, он ткнул пальцем в несколько примеров, добавив: — У тебя вот тут, и тут, - поочерёдно указывая на записанное, говорил он, - неправильно решено. Здесь надо было перенести числа на другую сторону, чтобы коэффициенты были одинаковыми, а потом уже складывать и считать остальное. - рыжий уже не скрываясь разглядывал записи под немного удивлённый взор красноглазого, объясняя ошибки и рассказывая правильный алгоритм решения. — Э... Что? - не понявший половины слов, Рагнвиндр уже с недоумением косился то на написанное, то на сидящего рядом. — О господи, дай сюда. - Тарталья ловко выхватил тетрадь из рук длинноволосого, и, взяв, уже свой, карандаш, позачёркивал половину решений, а после начал писать сверху новые, правильные, попутно детально всё объясняя. Хоть во взгляде алых глаз и читалась лёгкая неприязнь за порчу записей, слушал он внимательно. После этой ситуации они не искали друг друга, и не встречались. Хотя всё равно смогли узнать имена друг друга, просто подойдя к стенду с отличниками. В следующий раз судьба свела их через неделю, заставив встретиться на Олимпиадах по математике и немецкому. И если на первой, над Дилюком из - за его участия при «полном отсутствии знаний алгебры», смеялся Чайлд. То на второй, когда рыжий сделал фото ответов, чтобы потом проверить их верность, и после соревнования показал его Рагнвиндру, тот, по его словам, «чуть не помер со смеху от написанной ерунды». После этого они стали общаться основательно, но вездесущие математика и языки всё ещё были с ними.

***

      Подойдя перед последним уроком к своему шкафчику, который так удачно располагался недалеко от нужного кабинета, голубоглазый решил наконец таки глянуть в верхний его отсек. Он хотел оттянуть момент чтения писем до последнего, чтобы сохранить интригу и оставить интересное занятие на скучный, одинокий, пятничный вечер, но сейчас должен был быть английский, который он мало того, что не любил, так ещё и не до конца понимал. И конечно, ему стоило бы следовать примеру друга, занимаясь языками в любое свободное время, но в силу лени и существования, более интересующей его, алгебры, просто не мог себя заставить это делать. Открыв верхний ящик парень удивился, увидев лишь один конверт. Однако, присмотревшись, он понял, что все остальные признания просто были отложены подальше и скрыты в тени. Но красивый, белый конверт с золотыми каёмками, привлёк его внимание больше всех. Достав письмо из ящика, Чайлд, не став медлить, вскрыл его, и, увидев содержание листка, что в нём находился, несколько раз проморгался, будто пытаясь отогнать видение, и уставился в него непонимающим взглядом. Там был листок среднего размера, и весь он был заполнен словами. Ну, по крайней мере, это было похоже на слова, но текст он там точно разглядеть не мог. Каждое слово отличалось от предыдущего по написанию, и не почерком, а, например, одними и теми же буквами, которые в каждом слове были написаны по разному. Хотя он сомневался и насчёт того, что это были одни буквы. «Да и буквы ли это вообще... Что это вообще? Такое ощущение, что мне пришельцы письмо написали. Хотя, стоп...если это язык инопланетян, то Люк, наверное, может его для меня перевести. Точно!» - восторгнувшись своим гениальным идеям, Тарталья достал из кармана телефон, и открыл их с красноволосым чат.

Вы

Люк, давай встретимся на нашем месте после уроков? Дело есть.

Написав короткое сообщение, рыжий вспомнил про урок, и, достав все остальные валентинки из ящика, направился в класс. Уже усевшись за парту, он вновь включил гаджет, и сразу же увидел ответ на свой текст. Любимый переводчик♡ Забавно, я хотел предложить то же самое. Что ж, значит, до встречи. Прочитав ответ, и обрадовавшись скорой встрече с лучшим другом, голубоглазый, уже в приподнятом настроении, решил во имя красноволосого и его вечного «Не можешь нормально в языках разобраться? Ну так слушай на уроках, а не мне пиши и рассказывай потом увлекательную историю о том, как ты придумал тысяча первую отмазку на то, что ты сидел в телефоне и не сделал дз.» таки послушать учителя, попутно пытаясь запомнить хотя бы половину заданного домой текста.

***

      Сорок пять минут пролетели незаметно, и вот рыжий и красноволосый уже направлялись к просторному спортзалу, где находилось место их встречи. Из - за второй смены было уже поздно, на улице была зимняя темнота, и в такие моменты Тарталья безумно рад, что он живёт не так далеко от Дилюка, а потому может пойти с ним и не переживать ни за его, ни за свою безопасность. Придя немного раньше, и встав у волейбольной сетки, голубоглазый стал дожидаться своего друга, попутно всё ещё пытаясь понять содержание письма, однако, всё ещё безуспешно. Примерно через десять минут ожидания, в спортзал буквально влетел красноглазый, который с детства остро реагировал на опоздания, причём, как чужие, так и свои. Оставив после себя эхо и закрытую дверь, Рагнвиндр подошёл к рыжеволосому, и, даже не здороваясь за ненадобностью, сразу начал: — Прости, меня математичка задержала... - он облакотился о ближайшую стену, и говорил с отдышкой. Явно бежал сюда, это было слишком очевидно. — Дай угадаю, она сказала: - Тарталья немного откашлялся, а после продолжил, пародируя голос их общей учительницы по алгебре, - «Рагнвиндр, с такими знаниями экзамены тебе ни за что не сдать! И вот что, скажи пожалуйста, мне с тобой делать? Ляжешь же тёмным пятном на моей карьере, и запятнаешь её навсегда!» - практически процитировал Чайлд, слова старого педагога, который был слишком строг, не любил детей, но любил хвастаться своей идеальной карьерой с кучей отличников благодаря его урокам. Что уж говорить, спасибо характеру рыжего, его такое обращение с собой лишь раззадорило ещё в начальных классах, и изначально он открыл для себя мир математики, лишь чтобы поставить ненавистную учительницу на место. - Угадал? - с улыбкой добавил он, на что получил в ответ слабый кивок. Наконец восстановив дыхание, ученик подошёл к голубоглазому, начав нормальный диалог. — Ну так что, что у тебя там за дело? - спросил тот, на что получил незамедлительный ответ. — Вот. Расшифруй мне это, пожалуйста. Ты же в таком разбираешься. - сказал Тарталья, а после пихнул в руки красноволосого бумажку из конверта. Парень развернул её, внимательно осмотрел, постоял пару секунд ничего не говоря, немного поморгал, а после...звонко засмеялся. Его чистый, добрый смех отдался эхом по всему залу. Рыжий лишь стоял, и наслаждался редкими эмоциями на лице друга, при этом всё ещё не понимая причин смеха, и выражая это всем своим видом. — А что не так - то?... - задумчиво произнёс он, на что не получил ответ, однако, не перестающий смеяться, Дилюк сунул уже ему в руки что - то. Чайлд сначала немного опешил, потом увидел в своих руках какой - то листок, развернул его, посмотрел на содержание, и...также начал смеяться. В его руках находилась валентинка, которую он сам, своими руками, запихнул утром в шкафчик красноглазого, ещё до его прихода, до этого продумав и составив её ещё дома. В то время, как длинноволосый держал письмо с признанием, которое написал сегодня на математике, вместо того чтобы её слушать, и на перемене аккуратно положил его в верхний отдел шкафчика Тартальи. Уж свои - то признания они бы ни с чем не спутали, это точно. — С - слушай, а что...ахах...тут вообще написано? - сбиваясь и перебиваясь на смех, спросил наконец рыжеволосый. — Там... Там текст с признанием, где каждое слово написано на отдельном языке. Мне казалось, что ты должен догадаться, там же всё легко. А вот что за тарабарщину написал ты, понять вообще нереально. - уже постепенно переставая смеяться, но всё ещё с улыбкой на лице, ответил Рагнвиндр на вопрос собеседника...предмета любви? — Да как я должен был это понять?! Вот у меня как раз таки всё предельно ясно, в отличие от твоего письма. Если решить каждый пример, получишь восемь цифр, каждая из них — номер соответствующей буквы в алфавите. Если расставить решения в правильном порядке, то там получится признание в любви. - ничего на это не ответив, а лишь посмотрев странным взглядом на Чайлда, красноволосый опустил взгляд в пол, а после, немножко посмеиваясь, но уже не так громко, а тихо и невинно, добавил: — Мы определённо друг друга стоим.