Un día preguntarás

Приоткрытое окно, не способное удержать неуловимый ночной прохладный ветер, колышущий тонкую, полупрозрачную ткань штор вместе с тем пропускал еще и приглушенный напев цикад в не слишком просторную темную комнатку. Ее дом был на окраине тихого района двухэтажных коттеджей, похожих меж собой как две капли воды, а потому сюда едва ли могли донестись звуки с шумных городских улиц и даже шаги нерасторопных бедолаг, не имеющих желания возвращаться домой или же не имеющих подобной возможности. Лишь тихий цокот, шелест, начинающих по-осеннему желтеть, листьев могучих крон, захвативших местность в конце узкой улочки уходящей вдаль и вместе с тем прогоняющей остатки цивилизации, которую неизменно тащили за собой люди, окружая ею свои дома и заполняя свою жизнь. В очередной раз Луз не могла уснуть. Так случалось каждый раз как ее жизнь делала очередной резкий поворот, заставляя пойти на новый большой шаг, отдаляющий ее сильнее и сильнее от тех мест, в которых она хотела бы остаться навсегда как душой, так и всем телом. Но, увы, человеческая жизнь кардинально отличалась от жизни ведьм и колдунов с Кипящих островов, пусть и имела схожие моменты. Например, на сей раз ей предстояло в последний раз провести ночь в родном доме подле матери, так как уже завтра придется водрузить небольшую дорожную сумку в багажник и отправиться в колледж, на несколько лет оставляя позади легкие дни своей юности и небольшой, покинутый в глубине леса, ставший когда-то дорогой в необыкновенный мир ветхий деревянный домик, больше похожий на сарай или скромную лачугу. Конечно, ей не хотелось покидать своей комнаты и на долгое время оставлять мать, но это было далеко не самой главной причиной, по которой девушка не желала покидать дом. То самое лето, проведенное в кругу близких и любимых друзей на Кипящих островах, оставило неизгладимый след в ее душе. След, который уже никогда не истлеет в ее сердце, пройдет год, два или даже все пятьдесят. Отправившись тогда в портал, наперегонки с самим Белосом и его вероломными приспешниками, рука об руку со своими преданными друзьями и наставницей, они пообещали друг другу обязательно встретиться вновь. И это обещание, и мысли о тех, кто остался по ту сторону нерушимой грани миров – единственное что заставляло ее не опускать руки, оставаться все тем же человеком, которого когда-то признало практически все магическое сообщество Кипящих островов, не побоявшись выйти против деспотичного владыки, разуверившись в его речах о титане и императорской «богоизбранности». Луз ждала. Жила дальше, делала вид, натягивала улыбку, училась складывать и вычитать, изучала историю и всевозможные системы правления, до утра зачитывалась литературными гениями, выигрывала олимпиады по химии и физике, про себя вспоминая и посмеиваясь из-за того как легко ее друзья нарушали с помощью магии нерушимые истины и законы, над которыми бились лучшие умы человечества несколько сотен тысяч лет. Она продолжала жить и учиться, чтобы тогда, встретившись вновь, рассказать своим первым и самым близким друзьям обо всем том, что она узнала о своем человеческом мире. Порадовать Гуса рассказами о человеческих изобретениях и литературных изысканиях людей разных стран, рассказать ему обо всей истории человечества, ее взлетах и падениях. Возможно даже отвести в человеческий мир, показать его многообразие, архитектуру, прокатить на автомобиле и научить правильно пить пиво сидя на крыше старенького потрепанного пикапа глядя на бескрайние границы темного неба. Показать Уиллоу многообразие земных растений, практически не имеющих аналога в их магическом мире. Рассказать ей о том какие «зелья» варят в человеческом мире и отвести в их лес, а может и отправиться очень далеко в сибирские дебри или жаркие джунгли. А может даже посетить бамбуковые леса на востоке. Обсудить с Эмити новые книги и части Азуры… Подскочив на кровати, девушка схватила свой новенький смартфон и разблокировала его в пару движений. Тусклый свет экрана осветил ее смуглое лицо. С тех пор, как она в последний раз видела своих друзей прошло порядка четырех лет, и она успела заметно измениться. Почти ничего не осталось от той неряшливой игривой и активной пухлощекой девочки, которой она была в свои четырнадцать лет. Темно-каштановые волосы заметно отросли, пусть и были отчасти подстрижены. Большая их часть была собрана в небрежный низкий хвост, а вот передние более длинные пряди, чуть завивающиеся на концах, свободно падали вниз подле лица, не закрывая его, но прилично пряча выделяющиеся скулы. Под темными глазами зияли круги, напоминающие о всех бессонных ночах, которые она провела в этой же комнате наедине с собой. Лицо достаточно заметно вытянулось, пряча детскую округлость и заменяя ее юношеской худобой и утончённостью. Широкие густые брови, на сей раз сведенные у переносицы, украшал короткий рваный шрам – напоминание о бурных годах после возвращения на Землю, в привычную и унылую среду полную снобов и уродов, не способных не обращать внимания на тех, кто готов смотреть на мир вокруг иначе. Тусклый свет заставил девушку, привыкшую к темноте, недовольно поморщить нос и прищурить карие глаза, но даже это выражение не могло заставить усомниться в ее индивидуальной привлекательности. Быстро набрав тонкими загрубевшими пальцами что-то на экране смартфона, она вывела на него старый снимок. Старое фото, благодаря эффекту цифры, идеально передавало те минуты. Вот сама Луз, еще совсем маленькая, улыбается во все свои тридцать два зуба, полностью закрыв глаза. Из-за ее головы выглядывает веселая мордашка Короля, активно размахивающего когтистыми лапками. Его прочная костяная маска украшена маленьким венком местных полевых цветов, которые, как помнилось самой Луз, они украли в одной из клумб перед зданием магической академии. Прямо перед ней стоит Гус и улыбается практически так же широко, как и сама Носеда. Здесь он все еще невысокий и очень милый мальчик и кареглазая невольно ловит себя на мысли, что не уверена по прошествии стольких лет в том, что этот любитель людей все еще будет едва ли доставать макушкой до ее плеча. По левую сторону, чуть позади стоит Уиллоу, мягко и несколько смущенно улыбаясь. Видимо она не привыкла к таким фотографиям с близкими друзьями, но было видно, что темноволосая девушка с удовольствием участвует в процессе несмотря на легкую скованность и зажатость. И наконец… Тонких губ Луз, одних лишь кончиков, касается грустная улыбка и морщинка меж бровей разглаживается. Ее темные глаза, ставшие, казалось бы, еще глубже, сейчас одновременно наполнены теплом нежности и болью беззвучного крика отчаяния. Загрубевшие пальцы едва касаются изображения, приближая его и центруя на лице девочки с зелеными волосами, корни которых успели заметно отрасти и выцвести, показывая истинный, с рыжа каштановый, светлый оттенок. Прямо рядом с ней, неловко держась за ее плечо, вынужденная облокотиться на него чтобы попросту не рухнуть на подругу, по левую сторону, отчасти перекрывая Уиллоу, стоит почти полностью красная Эмити. Вспоминая сейчас, как была сделана та самая фотография, Луз не могла лишний раз не упрекнуть себя за узколобость. Просто выхватив идущую на занятия ведьму, она нагло прижала ту к себе и без тени смущения направила на оказавшихся тут как тут ребят камеру своего смартфона, делая фото в ту же секунду. Не ожидавшая всего этого зеленоволосая девочка обильно залилась краской оказавшись в объятиях Носеды и едва смогла выдавить из себя улыбку, больше похожую на кривую усмешку – более привычную для Эмити маску, которую она от неожиданности нацепила на себя быстрее, чем успела сообразить что сейчас далеко не тот момент, когда ей действительно необходимо выдавать себя за горделивую и лучшую во всем младшую Блайт. И почему Луз сразу этого не заметила? Не заметила, как ведьма каждый раз краснела, что-то мямлила себе под нос и сразу после этого быстро убегала якобы по делам. Ох, если бы можно было сейчас увидеть ее снова. Не довольствоваться этой старой фотографией, а просто подбежать к огромному особняку, вскочить на самый верх и оказаться в просторной комнате с высокими потолками и окном выходящим, казалось, на все Кипящие острова сразу. И увидеть там ее, грустно глядящей куда-то вдаль и никуда одновременно. Почувствовать легкий аромат ее духов, доносящийся с легким сквозняком, который до того успел всколыхнуть мягкие волосы, заставляя ведьму привычным жестом поправить зеленые пряди. Медленно опускаясь на кровать, утягивая выставленный на вытянутых руках горящий экран перед собой, Носеда тяжело вздохнула и на мгновение прикрыла глаза. Эта секундная пауза позволила ее фантазиям унести девушку далеко от скромной комнаты, далеко от поющих за окном цикад и мерного шелеста листьев, который приносил с собой еще по летнему теплый ветерок, цепляющий заодно ароматы влажных от росы трав и чего-то такого, чем пахли долгие бессонные летние ночи. Туда, в последний день, когда она в последний раз сумела коснуться холодной бледной ладони вредной ведьмы с самым большим и горячим сердцем. Туда, где она в последний раз четыре года назад сумела заглянуть в янтарные, казалось бы, горящие изнутри, глаза. И в первый и последний раз коснуться нежных губ на прощание… Они даже не успели объясниться, прежде чем Совиная Королева впихнула свою ученицу в открывшийся портал. Лишь короткий взгляд и вырванная из ладони ладонь, резко очертившие линии кожи пальцы. А ведь на руке темноволосой до сих пор остались неглубокие шрамы, оставленные окрашенными в черный цвет длинными ноготками Эмити. А может то была не попытка остановить их разлуку, а обычная реакция мышц? Может ведьма хотела оттолкнуть ее и попросту не успела среагировать в пылу битвы и быстро распахивающегося портала? Луз не могла дать ответы на эти вопросы, мучающие ее вот уже четыре года. Сначала было тяжело. Невыносимо. Больно. Тоскливо. Но надежда и данное друзьями обещание продолжали держать ее, заставляли надеяться и верить в лучшее. Ведь как когда-то говорила Ида – чудаки должны держаться вместе. А Совиная Королева редко в чем-то ошибалась, особенно когда дело касалось людей и ведьм. За окном послышался тихий шорох. Словно кто-то прямо под ее окном, расположенным на втором этаже, проскользнул по газону, легкими шагами подминая траву. Луз раскрыла глаза и быстро убрала телефон, напряженно прислушиваясь. В это время их район был безлюден и вряд ли кто-то решился бы на ночную прогулку, тем более прямо под ее окнами, выходившими на внутренний двор. «- Показалось?..» - словно пытаясь успокоить саму себя, Носеда почти сразу была готова принять эту мысль. Отрываться от воспоминаний и только начинающих зарождаться фантазий совсем не хотелось, не говоря уже о том, что ночной гость, несущий с собой неизвестность и возможную угрозу, был не самой приятной компанией сейчас, как, впрочем, и всегда. Вряд ли кто-то любил подобные «сюрпризы». Сколь бы долго темноволосая не пыталась вслушиваться в тишину – она отзывалась лишь тем же пением цикад и легким шепотом деревьев. Расслабившись, пусть и не полностью смирившись с мыслью о возможном враге, девушка поднялась с кровати, откидывая легкое одеяло в сторону. Шорох за окном вспугнул ее мысли словно раскат выстрела рассекающий воздух над мирно сидящими на ветвях деревьев птиц и они отправились прочь, оставляя девушку наедине с собой. « - Снова…» - воздух с тяжелым кряхтением вырвался из легких, когда темноволосая вытянула руки вверх, потягиваясь и заставляя несколько позвонков тихо хрустнуть. Этот простой жест немного взбодрил ее, дав возможность отринуть накатывающие тяжелые ощущения и вновь широко, пусть и натянуто улыбнуться для самой себя. Секунда, две, три… - К черту… - плечи вновь опустились и Носеда невольно сгорбилась под тяжестью собственного настроения, которое не смогла побороть даже секундная разминка вместе с привычной попыткой заставить себя улыбаться просто так, для себя как раньше. Может быть завтра, может даже через пару минут или часов. Но не сейчас, не после тех воспоминаний, которые Луз успела вновь прокрутить как пленку старого любимого фильма, рассмотренного до дыр. Сейчас она позволит себе снова побыть обычным слабым человеком, неспособным вечно питать себя надеждой и идти вперед с высоко поднятой головой. Тихий топот босых ног пронесся по пустому темному коридору на втором этаже, качнулась белая дверь под действием легкого касания пальцев и дуновения непрошенного сквозняка, так и не позволившего той закрыться как того желала хозяйка, покинувшая свою обитель. Снова отвыкшие от темноты глаза едва ли различали немые силуэты мебели, и девушка шла буквально по памяти, легко огибая повороты на пути к узкой деревянной лестнице. Кожу приятно холодил чуть ребристый, искусно повторяющий линии древесины, паркет. И каждый раз вновь натыкаясь на полоску стыка Луз невольно вспоминала детские забавы, когда она неизвестно по какой причине старательно старалась не наступать на эти переходы досок с таким рвением, словно от этого зависела ее собственная жизнь. Оказавшись у лестницы, она вновь потянулась за смартфоном и нехотя включила фонарь. В вопросах спуска полагаться на память было не самой удачной идеей даже для такой отважной «авантюристки». Стоило свету вспышки, заменяющей фонарь, осветить участок уходящих во тьму ступеней, как Луз заметила странное движение теней в полумраке общей гостиной первого этажа. Замерев на месте, она так и осталась стоять, занеся ногу над первой ступенью. В голове предательски начали всплывать все самые страшные фильмы о маньяках, проникающих в дома ни о чем не подозревающих мирных жителей. Не двигаясь и даже стараясь не дышать, Носеда внимательно вслушивалась в кажущуюся гнетущей тишину дома. « - Либо я схожу с ума, либо мать была не так уж и не права в своих попытках предложить мне хорошего знакомого психолога, разбирающие проблемы тревожности у подростков…» - закатив глаза в укор собственной боязливости и разыгравшегося воображения, Луз, тем не менее, неторопливо и даже опасливо начала спускаться вниз, подсвечивая себе дорогу смартфоном. Шаг и еще один, и еще, а потом… С диким грохотом на ступенях запрыгало тело юной девушки со всей силы ударяясь копчиком о последние три и наконец останавливаясь на полу гостиной. Очутившись на маленьком пушистом коврике с высоким ворсом, ощущая, как разрывается от боли несчастная точка ненависти гравитации к человеческому телу, Носеда одними лишь губами, широко распахнув глаза припомнила все матерные слова, которые только могла сейчас вспомнить. В общей сложности вспоминала она долго, много и иногда повторялась, что заняло в общем счете добрых две минуты. Наконец закончив немую тираду, она решила-таки подняться и только сейчас обнаружила, что до сих пор держится за деревянные перила одной рукой. Но что еще смешнее, только сейчас она поняла, что находится в полной темноте, потому что умудрилась в полете отпустить телефон, а тот в свою очередь отлетел в неизвестном направлении на пол. Тяжело подтянув себя одной рукой и опять чуть не потеряв равновесие, Луз попыталась сверху разглядеть пол перед собой в попытках отыскать пропажу. « - Ладно хоть мама сейчас на дежурстве, не хватало только еще ее перебудить среди ночи…» - пронеслось в темноволосой разлохмаченной голове, пока глаза, беспомощные перед властной тьмой, блуждали вокруг стараясь выцепить хоть что-то. Наконец, чуть сбоку от первого деревянного широкого столба крепления, которым начинались ступени и уходящие вверх перила, обнаружился тонкий просвет. Оказавшись без поддержки хозяйки телефон каким-то образом умудрился отскочить аж за лестницу и к тому же, упал прямо на заднюю крышку, тем самым лишая девушку света. Неуклюже прихрамывая из-за саднящего копчика, Луз медленно проследовала к нему, опираясь рукой о столб, словно бы могла упасть снова. Когда телефон вновь оказался в ее руках и свет наконец выхватил все пространство гостиной, оказалось, что она осталась абсолютно такой же, как и была в тот момент, когда темноволосая, проводив мать на дежурство закрыла за ней дверь и поднялась к себе. Успев порядком устать от своей, больной на попытки найти опасность там, где ее нет, фантазии, девушке хотелось стукнуть себя по лбу. Но она все же остановилась на том, что жизнь уже достаточно наказала ее за эту затянувшуюся ночь. И наконец-то, святая святых достигнута, пусть и не обошлось без потерь на этом долгом и нелегком пути. Рука машинально потянулась вперед и уверенно схватилась за продолговатую дверцу холодильника, а та податливо подалась навстречу. Тусклый свет внутренних ламп осветил всю фигуру Носеды. Угловатая, довольно высокая с крепкими и достаточно широкими для девушки плечами и несколько узкими, для ее комплекции, бедрами. Огромная черная футболка, до нельзя растянутая и просвечивающая смуглую кожу девушки сквозь несколько дыр на плече и ребрах, свисала с одного из плеч оголяя острую линию ключицы. Надменный тяжелый взгляд темных глаз и… не удержавшись девушка ссутулилась и широко зевнула, даже не думая прикрывать рот рукою. Как будто кто-то мог осудить ее за бескультурье и об этом действительно стоило волноваться. Почесав свободной рукой бок, слегка наклоняясь в противоположную сторону, Луз приподняла колено и придерживая им дверцу вытащила коробку апельсинового сока, тут же захлопнув коленом дверцу. Привычным движением скользя по кухне она мягко провела кончиками пальцев по выключателю вытяжки. Тут же кухня озарилась светом, оставляя все остальное пространство дома во тьме. Словно уходя после в известном только ей танце, Носеда плавно качнула бедрами в сторону, все так же не открывая глаз и повернулась вокруг своей оси встряхивая вместе с тем в руке коробку с соком, свободная ладонь хлопнула несколько раз по гладкой кухонной поверхности тумбы, а после упала на небольшой приемник, который чуть пошипев принялся усердно выдавливать из себя звук какой-то радиоволны. Заводной мотив прилипчивой попсы, которую Носеда не слишком любила, но не могла отрицать того факта, что танцевать под нее вот так в одиночестве было очень даже приятно. Поддаваясь ритму мелодии, девушка вновь сделала оборот, но на сей раз в противоположную от приемника сторону и оказавшись лицом к лицу с верхней дверцей шкафа, подбросила коробку с соком за спиной, перехватывая ее и наконец приземляя на тумбочку внизу. Вновь отстучав прилипчивый мотив в такт пению, она распахнула дверцу и вытащила стеклянный прозрачный стакан, так же ставя его рядом. Бедра девушки качнулись из стороны в сторону. Поведя плечами, она вскрыла коробку и налила себе полный стакан. Последние оранжевые капли заставили жидкость удариться о края стакана. Тут же сделав нечто сроднее реверансу, Луз распахнула нижнюю дверцу и бросила коробку в мусорное ведро. Наконец развернувшись уже со стаканом в руках к общей гостиной, к которой открывался взгляд через кухню, вместо стены в которой стояло еще несколько кухонных тумб и встроенная бытовая техника, она замерла как вкопанная. Прямо напротив нее в абсолютном молчании стояла невысокая фигура. В полумраке было видно лишь то, что незваный гость прячется под плотной непроницаемой накидкой из какой-то темной ткани. В таком молчании, не шевелясь и, кажется не дыша, они простояли порядка минуты. Приемник уже закончил выплевывать прилипчивые ноты и сейчас тихо исходился задорным голосом ведущего с местного радио. Оба, казалось, абсолютно не знали, что делать и были полностью растеряны, а потому продолжали тупо пялиться друг на друга в абсолютном молчанье. Воздух вокруг готов был разорваться от напряжения или же сразу превратиться в нечто тягучее, вязкое, сжирающие все и вся. Все запахи, звуки словно растворились и полностью потерялись в этой массе. Движения казались невероятно медленными, каждая мышца налилась тяжестью свинца, не позволяя двинуть даже мизинцем. От былого настроя Луз не осталось и следа, его стерли, ее мысли стерли, казалось, что и от нее самой ничего не осталось. Наконец, незнакомец чуть качнулся вперед. Мимолетного движения хватило, чтобы адреналин невыносимым жаром разлился по каждой клеточке тела, заставляя мышцы моментально сокращаться под властью желаний и инстинктивной попытки защититься. Выхватив из стойки на тумбе нож, Луз моментально выставила его перед собой, готовясь к броску. Заметив реакцию девушки, незнакомец подался назад и поднял перед собой ладони в примирительном жесте. Они были пусты и… на удивление, они совершенно не напоминали темноволосой руки человека, который мог бы проникнуть в ее дом для того, чтобы совершить некое злодеяние. Тонкие утонченные пальцы, узкие бледные ладони без единой заметной ссадины или мозоли, тонкие нити голубых вен уходящие вниз по запястью прикрытые лишь тонкой кожей, которую, как казалось на первый взгляд, легко можно было бы разорвать одним неаккуратным движением, чуть выглядывающие из-за фаланг заостренные ногти, окрашенные в какой-то мутный оттенок. Руки явно принадлежали женщине, нет, девушке. Но, тем не менее, не привыкшая рисковать Луз, не знающая ни единой ситуации в которой нежданный ночной визит мог иметь под собой положительные последствия, тем более с учетом того, что гость имел наглость проникнуть в дом без позволения хозяина, каким-то образом преодолев все замки на окнах и дверях, не собиралась опускать нож и даже не двинулась с места. Заметив это, фигура, словно бы очнувшись от ступора опустила руки и в каком-то немом проявлении нетерпения и злости, дернула плечами. И было в этих движениях что-то такое, заставившее Луз на мгновение потерять контроль и в недоумении запрокинуть голову слегка набок. Нахмурившись сильнее, она старательно сощурила глаза, словно это могло каким-то образом помочь ей разглядеть лицо незнакомки. Руки сами невольно начали медленно опускаться вниз, а вместе с тем и единственное оружие, способное защитить ее от возможной опасности медленно начало терять шансы оказаться полезным в возможной потасовке. Заметив это, ночная гостья уверенно двинулась вперед, поднимая одну из рук над головой, легко подхватывая капюшон одним лишь кончиком большого пальца и резко, но в то же время на удивление грациозно, отбрасывая его назад с лица. Чем ближе она была, тем больше росло внутри Носеды нечто, заставляющие ее в немом шоке медленно отходить назад, опускаясь вместе с тем все ниже и ниже. Нож с характерным лязгом повалился на кухонный кафель, закатываясь куда-то под тумбу. Фигура все надвигалась, уже нависая над оказывающейся на коленях темноволосой. Руки яростно цеплялись за всевозможные изгибы дверцы, ручку и даже чуть выдающуюся вперед широкую тяжелую поверхность, которую по обычаю размещали вместо обычного куска доски на кухонных тумбах. - Мы так давно не виделись, а ты была готова кинуться на меня с ножом? – приятный и нежный голос, раздающийся где-то над ней, был наполнен нотками фальшивой обиды и легкой игривой усмешки. Не в силах хоть что-то ответить, Луз медленно открывала и закрывала рот, пытаясь вместе с тем заставить себя одновременно и моргнуть, и выйти из этого предательского оцепенения. - Ты не представляешь сколько домов нам пришлось облазить в округе, чтобы найти нужный, - на сей раз в этом приятном мелодичном голосе послышалась настоящая усталость и нотки раздражения. Она говорила об этом, как о чем-то совершенно обыденном, словно пробираться в чужие дома было чем-то абсолютно нормальным и при этом она была недовольна тем, что ей пришлось тратить на эту рутину столько времени. Наконец оказавшись меньше чем в метре от Носеды, которая продолжала так же вжиматься в дверцу тумбы, она чуть наклонилась и протянула к ней ладонь, приглашая подняться. - Ребята очень обрадуются, когда узнают, что… - не успев закончить свою мысль, она была перебита резким рывком до того неподвижно сидящий на полу девушки. С силой подскочив на месте, Луз буквально смяла ее руками, заставляя полностью прижаться к себе, отчего на сей раз замерла до того казавшаяся спокойной гостья. Грубые смуглые пальцы прошлись по хрупкой спине, настолько нежно, словно она боялась, что не смотря на ее медвежьи объятья это хрупкое существо в ее руках может раствориться от единого дуновения ходящего по дому сквозняка. Скользнув выше, ее руки зарылись в длинные вьющиеся волосы. Такие мягкие, словно шелковые нити, они легко поддались грубым ладоням. В нос ударил неповторимый аромат из букета каких-то сладких, переплетающихся и утягивающих куда-то вглубь воспоминаний, запахов. Такой родной, почти успевший забыться. Так же напоминающие о летних ночах, но не здесь. Не на Земле. Уткнувшись носом в зеленовато-каштановую макушку, Носеда впервые за все эти годы ощутила, как снова смогла вздохнуть полной грудью. Все внутри нее одновременно трепетало и наполнялось теплом, которое, пожалуй, ощущали вернувшиеся из длительного смертельного похода рыцари, вновь оказавшиеся в объятиях своих прекрасных дам. Вот только на сей раз вернулся не рыцарь, а его прекрасная дама сердца сама смогла найти его на просторах бескрайних далеких неизвестных земель. Тут же на своей спине Луз ощутила столь же нежные касания, совсем неуверенные, неловкие. Ладони девушки, зажатой в руках темноволосой, мягко огладили лопатки и скользнули выше, останавливаясь на плечах и так же крепко сжимая. В шею ударил шумный обжигающий вздох, заставляющих смуглую кожу покрыться мурашками, а руки чуть дрогнуть, невольно сжимая в пальцах зеленые пряди. Снова ощущать ее рядом, снова иметь возможность коснуться, почувствовать ее запах и ощутить тепло тела и холод пальцев. Мысли бешеным торнадо разрывали голову кареглазой, и она готова была дать руку на отсечение в своей нерушимой уверенности в том, что Эмити сейчас испытывает что-то подобное. В этих долгожданных объятиях они простояли, казалось бы, целую вечность, прежде чем Носеда смогла наконец успокоить рвущиеся из груди сердце и выпустить давнюю подругу из крепких объятий. Та, пусть и не без странного блеска в ярких янтарных глазах так же позволила себе опустить плечи кареглазой. Едва ли они при этом отошли хоть на миллиметр, буквально ощущали, что дышат одним воздухом и непрестанно, забывая моргать, смотрели в глаза друг другу. Если уж говорить о том, кто изменился, то, пожалуй, Эмити выиграла эту битву меж ними. Ее некогда детская худоба обернулась в очень женственные линии, которые умело были подчеркнуты несколько свободной темной туникой, которая никак не могла скрыть ее изящных точеных форм. Ничего лишнего, отягощающего ее аристократичное происхождение. Хрупкие плечи, не слишком широкие бедра, крайне тонкие запястья… она была больше похожа на хрустальный бокал под шампанское, а в сравнении с Носедой, так и вовсе казалась случайно угодившей на большой грубый валун легкой снежинкой, которая была готова раствориться в любой момент, стоило лишь термометру преодолеть лишние пол градуса. Волосы заметно подросли, пусть и были также окрашены в зеленые оттенки, которые переливались при свете единственного источника в виде кухонной вытяжки. Все тот же несколько строгий короткий хвост, терявшийся в гриве вьющихся прядей, спадающих на плечи и спину. Несколько новых колец в хрящиках по-эльфийски заостренных ушей тихо звякнули друг о друга, когда девушка, стараясь справиться не то со смущением, не то попросту куда-то деть руки, заправила выбившуюся зеленую прядь за ухо. Подведенные карандашом глаза с короткими стрелками, подчеркивающими форму ее глаз, делая их еще более притягательными и пленяющими. По детски слегка припухлые губы, они были настолько нежного и бледного розового оттенка, что случайно переведя на них мимолетный взгляд Луз не смогла отделаться от навязчивого желания убедиться в том, что их вкус может каким-то образом отличаться от нежной клубничной помадки, которой когда-то угостил ее кто-то из школьных знакомых. Осознав свое постыдное желание, темноволосая ощутила, как к ушам приливает краска, а губы моментально пересыхают, заставляя по привычке облизнуться. - Как… - только и смогла выдавить из себя Носеда, разрывая уже застоявшееся неловкое молчание меж ними. Пожалуй, не совсем так она представляла себе их встречу. - Я… - едва ли не прошептала Эмити, понимая, что вся ее показательная уверенность и насмешливость рухнули подобно карточному домику, стоило ей самой наконец осознать реальность происходящего, - Мы… Все это время пока они вместе с Гусом, Уиллоу и еще несколькими ребятами, высказавшими желание помочь в поисках старой подруги, обследовали тысячи домов, открывая портал во все новых и новых местах, зеленоволосая не могла осознать одной простой вещи – это действительно наконец-то происходит. Изматывающая, изнуряющая, не оставляющая надежды и убивающая все внутри работа по поиску Луз длилась порядка года, пока они наконец смогли скорректировать портал, чтобы тот открылся в нужном месте. И все это время именно Эмити была тем ядром операции. Именно она не позволяла ребятам опустить руки и сдаться несмотря на бесчисленное количество неудач. Именно она заставляла вставать и двигаться дальше. Весь этот год она едва ли позволяла себе сомкнуть глаза на лишнюю пару минут спасительного сна, уносящего ее далеко в прошлое, мучающее кошмарами об их последней встрече, фантазиями о том прекрасном что могло случиться и том ужасном, что случилось. Она смогла. Нашла. Чуть приоткрыв губы, Эмити хотела было сказать что-то еще, но вместо этого почувствовала, как по щеке пробежала обжигающая кожу непрошенная слеза. За ней последовала еще одна и еще… Плотно сжав губы в тонкую линию, стараясь подавить собственные всхлипывания она закрыла лицо ладонями, пытаясь не то спрятаться от Луз, не то от своих эмоций, которые прорвались наружу, стоило долгожданному теплу объятий разорваться вновь. - Нашла… - только и сумела выдавить Эмити сквозь слезы, сдавливающие горло, когда грубые ладони вновь коснулись ее, утягивая, закрывая от всего и вся, - Я нашла тебя.