рассказы из заметок

акааши вздрагивает — снег осыпается с ветки рядом с ним, и кейджи больше всего на свете жалеет, что не оказывается закопанным под ним. под толщей снега уютно — как может быть уютно в его сердце, среди тысяч маленьких ледяных иголок, что протыкают — если не насквозь, то к сердцу точно. зима в этом году не щадящая — акааши постарался за ночь, одним движением руки похоронил город в снегу? — нестерпимо белом, как сама смерть. акааши вздрагивает второй раз — глубоко ушел в мысли и пропустил людей, вторгшихся к нему в пространство — на самом деле сам не успел хорошо спрятаться, но винить кого-то проще. — куда на праздники махнем? — идущий впереди парень оборачивается к остальной компании — улыбается так ярко, что кейджи на секунду прижмуривает глаза — даже его снег не такой ослепительный. этот парень громче, чем его метели в самые суровые ночи, и акааши приоткрывает занавес пространства — сквозь тонкое стекло наблюдать не так интересно — хочется вживую, чтобы услышать все и прочувствовать — смех и тепло человека. — о! — парень удивленно вскрикивает. — тебя же здесь не было секунду назад! акааши оборачивается — не может же он его видеть? — но желтые глаза смотрят прямо на него, и кейджи сглатывает. — ты это мне? — звучит слегка приторможенно, скрипуче — как снег под подошвой тяжелых черных ботинок, но акааши простительно, он не говорил последние лет восемьсот. — а кому ж еще? смешной ты, — парень смеется, переключаясь с темы на тему так быстро, что кейджи теряется. — что ты тут делаешь в такой холод, да еще и в легком пальто? тебе не холодно? кейджи молчит о том, что он сам — холод и зима, лед под кожей и снег в легких, что дышать тяжело. он неожиданно чувствует, как кончики пальцев покалывает — давно забытое чувство. — нет, я… все хорошо, — говорить тяжело, вспомнить бы еще — как, но акааши пытается, хмурит тонкие брови и разминает пальцы — привычка. — ты уверен? не могу я тебя так оставить, вот, возьми, — парень улыбается и протягивает свой шарф — красный и тяжелый, с уходящей теплотой человеческого тела и заботы. — замерзнешь ведь. кейджи теперь не уверен — на кончиках пальцев держатся остатки тепла, отдаваясь чем-то глубоко внутри. — спасибо, — он слегка кланяется, набрасывая шарф на шею и теряясь, что делать с ним дальше — за последние восемьсот лет он только и делал, что грел руки в карманах пальто и дышал на них своим ледяным дыханием, отдавая дань традициям. — я помогу, смотри, — парень за секунды оказывается рядом — так близко, что иней на коже начинает таять. он берет концы шарфа и завязывает их в замысловатые узлы — акааши хочется сказать, чтобы он сплел ему петлю с такими узлами — не выбраться. — еще раз спасибо, — кейджи моргает, чувствуя на своей щеке чужое дыхание — так непривычно, хочется отпрянуть, убежать и спрятаться, но чужие руки завязывают последний узел сзади и поправляют шарф. — вот и все! счастливого нового года! — парень убегает к компании, что уже заждалась его, и напоследок кричит: — меня бокуто зовут, кстати. — я, — акааши пытается вспомнить свое имя — из далекого прошлого, но в памяти всплывает только холодная зима и много-много снега. он везде — забивается в уши, в глаза, в рот, растает на теплой коже. кто-то кричит «акааши» и он пытается открыть рот, сказать что-то, но выходят только хрипы. «акааши» «акааши» «акааши» он приходит в себя резко — с другой ветки снег все-таки осыпался ему на голову, и он встряхивает волосами — снежинки там все равно остаются и не тают. — акааши, мое имя — акааши, — звучит глухо — кейджи прячет нос в шарфе, словно он поможет ему согреться. компания уже уходит, оставляя акааши в одиночестве. ему не привыкать, но почему-то именно сейчас это чувствуется особенно остро — словно ледяные иголки пробивают легкие. // кейджи бродит по улицам — в мире людей, не скрываясь в подпространстве. на него оборачиваются, стайка девушек мило хихикает рядом, незаметно показывая на него. акааши непривычно, он дергает плечами, ежится незаметно, поглубже кутаясь в чужой шарф. красный выделяется — на черном пальто и на черных кудрявых волосах; выделяется на белом — город опять замело. япония утопает в снегах, метелями дышит скованно, улыбается сломано — словно боится не пережить эту зиму. акааши не позволит — всего-то цикличность попыток умереть и попыток не умирать. кейджи в толпе замечает черно-белые волосы, зачесанные наверх — и в городе температура поднимается на пару градусов. акааши ищет того парня — единственная нить, чтобы задержаться в этом мире еще на одну длинную зиму. // океан не замерзает — покрывается легким инеем на волнах, накатывает на берег мягко и бесшумно. акааши теряет счет времени — он сидит у кромки воды, она легко щекочет кончики пальцев — все такие же холодные, шарф давно покрылся не тающим снегом, остатки тепла исчезли вместе с исчезнувшей в толпе знакомой макушкой. зима тянется невыносимо долго — кейджи считает каждую секунду, он проживает сотни мимолетных жизней в танце снега и холода. одну ночь он проводит на крыше здания — огни внизу размываются из-за чего-то странного — акааши не плакал больше восьми сотен лет, а сейчас даже не осознает этого. метель подхватывает его тело, не дает упасть и разбиться, акааши хочет почувствовать хоть что-то, кроме нескончаемой зимы. другую ночь он вышагивает по пустой трассе далеко за городом — где нет ни машин, ни людей, где можно разгуляться — драматизма не достаточно, хвататает только на одну короткую бурю. акааши пролежал среди занесенного снегом леса около недели — наблюдал восход полярной звезды, танец снежинок и мелькающие среди деревьев фары машин от ближайшей трассы. сегодня он у океана — убивающая спокойствием безлюдность. акааши не знает, как долго останется здесь — еще столько мест нужно посетить, везде подраматизировать, оставить окурков и пепла, оставить свои замерзшие слезы. когда акааши научился плакать? чужое присутствие он чувствует неожиданно — кто-подходит со спины, дышит шумно и быстро. черные кудри приминаются шапкой — кейджи оборачивается. перед ним бокуто — улыбается смущенно, потирает шею и мнется на месте. — привет? — звучит приглушенно, неуверенно, так не похоже на него — а откуда акааши знает, как будет похоже? — здравствуй, — кивает акааши, продолжая смотреть. взгляд желтых глаз бегает по его лицу, пока бокуто не переключается на шарф. — ты его все еще носишь! — звучит радостно, но акааши страшно, когда он подмечает едва заметную нежность в голосе. — еще раз спасибо, — кейджи не знает, что говорить, воздух наполняется неловкостью. — любишь океан? — бокуто присаживается рядом, кивает на мягкие волны и тянет руку — словно хочет пропустить сквозь пальцы сломанную пену волн. — да, — акааши едва заметно улыбается, — успокаивает. — я тебя тут раньше не видел, — замечает бокуто, всматриваясь в линию горизонта. — я тут только сегодня. — а дальше? — пойду в другое место, — акааши пожимает плечами, словно это само собой разумеющееся. — ты поглядишь потерянным. — однажды потерялся и больше не смог найти себя. — звучит поэтично. ты пишешь стихи? — у бокуто заинтересованность, живая, но слегка заиндевевшая. — хотел бы, но не всегда строчки складываются в то, что я хочу. — понимаю. в жизни вообще мало что складывается так, как ты хочешь. словно жизнь — один большой забег с препятствиями. а иногда хочется спокойствия. — я могу, — акааши сглатывает, — я могу научить тебя. — спокойствию? — если ты взамен научишь меня жизни, — акааши смотрит в чужие глаза напротив долго, настолько долго, что это переходит все границы. бокуто очарован — акааши понимает. в него часто влюбляются с первого взгляда, а как понимают, что любить ледышку это не то, чего они ожидали, то разочаровываются и уходят. акааши не ледышка, он может чувствовать и жить, просто сейчас — период не тот, сейчас в голове мысли о полете, о приходе весны — побыстрее бы закончить эту цикличность, на которую он обречен. — хорошо, так… что нужно делать? — бокуто спрашивает заинтересовано, улыбается чуток смущенно. — ты правда согласен? — кейджи удивляется — к нему всегда боялись подойти ближе, чтобы не замерзнуть. бокуто кивает, переводит взгляд на океан: — иногда хочется передышки. иногда устаешь от своей же энергии, словно внутри светящийся шар погас, словно навалилась многовековая усталость, — он смотрит на волны, а акааши смотрит на него — в желтых глазах он видит отражение волн и пены. — но по-другому как-то не можешь. не привык, никогда по-другому не жил. вот и получается, что… акааши смотрит — долго, не отводя взгляда, и бокуто вздрагивает. — прости, наговорил тут всякого, — он смеется приглушенно, не так, как в первую встречу, — в общем, забудь, пожалуйста. я наверное пойду. кейджи наблюдает, как бокуто потирает затылок и поднимается — и правда собирается уходить. он хватает его за руку. — постой. я… я понимаю тебя. и помогу, — акааши не смотрит на бокуто, он смотрит на снег под ногами, и сглатывает. — если ты, конечно, хочешь. /// — закрой глаза, — шепчет акааши, стоя позади бокуто. они сейчас на крыше — на той самой, где акааши прыгал в поток машин внизу. — ты же- ты же не сбросишь меня, да? я ведь тебе еще не надоел? — котаро смеется нервно, но после глубоко вдыхает и закрывает глаза. акааши ведет его к краю — тихими следами по снегу, к перилам и пропасти. — открывай, — голос кейджи теперь ниже шепета, нежный ветер в уши, едва заметный, но бокуто слышит. и открывает глаза. впереди — сотни мерцающий огней, проезжающие потоки машин, снег легко кружится и падает вниз мелкими хлопьями. шум города забивается в уши, руки на его плечах — холодные, но дарящие теплоту. — это… так красиво, — бокуто шепчет на грани слышимости, потрясенный увиденным. он цепляется взгялдом за самые яркие огни, смотрит долго — до слезящихся глаз. акааши согласно мычит, но смотрит вовсе не на город — смотрел уже тысячи раз. он смотрит на бокуто — на его искрящиеся глаза, на его улыбку, на него самого — словно видит в первый раз. — как ты нашел меня? — м? — котаро отрывается от созерцания города, делает шаг назад и смотрит на акааши. — не знаю. словно что-то потянуло к океану — к спокойствию, а там ты сидишь. само как-то получилось. кейджи садится на край крышы, свесив ноги, не боясь упасть. знает — метель его подхватит, не даст упасть и разбиться на куски льда. за бокуто приходится волноваться — тот едва не поскальзывается — акааши вовремя хватает его за горячую руку и держит крепко, долго не отпуская. человеческое тепло отзывается в сердце, заставляет его болеть и ныть. — ты не боишься? — снег начинает сыпать с неба, медленно кружась и укрывая город слоем снега. — чего? — замерзнуть, — акааши смотрит, как пальцы бокуто краснеют от холода, исходящего от него. — нет. мне всегда тепло, — бокуто улыбается, смотря на акааши. — а ты? ты всегда кажешься таким холодным, даже твои руки. акааши молчит, трогает свою скулу другой рукой — ледяная. он соткан из холода и снега, но уже не боится растаять. он прожил тысячи зим, уходя на север, он просто устал.