Хотя кому я...

Я без тебя не умру Я начну бегать поутру Я без тебя не умру По телевизору пересмотрю всю муру Я без тебя не умру Свет в моей душе да победит тьму, тьму Я без тебя не умру Не сопьюсь и не пойду ко дну, хотя кому я вру…

- ...Прощайся со мной нежно, бабьем летом укрой меня в одежду сентября. Так чтобы надолго тепло твоё запомнить, если ты уходишь навсегда. Тихий мужской голос почти мурлыкал песню, а пальцы нежно перебирали струны, наигрывая сопровождающую музыку. Если бы кто-то его сейчас увидел, то сразу бы вызвал либо скорую, либо психушку. И лишь те, кто хорошо его знают, молча бы прошли на кухню, налили бы 50 грамм чистого лоусона и также молча поставили бы рокс рядом. Какой бы сукой и тварью не считали Хазина… нет, нельзя сказать, что он не был таким, как его считают. О да, он та ещё сука, тварь и мразь, просто не в таких масштабах, как все привыкли считать и видеть. Мало до кого доходила светлая и гениально простая мысль, что его поведение и характер - маска для работы и чужих людей, чтобы не лезли в личное все, кому не лень. Своеобразная защитная реакция себя от окружающих и окружающих от самого себя. - Прощайся со мной нежно. Солнцем сквозь туман, оставь надежду дуракам… Солнца в Питере действительно не хватало. Не сказать, что в Москве его больше было, но здесь солнечных деньков действительно было слишком мало и хватало не всем. Кроме Пети. Петя умудрился найти в этом вечно дождливом и сером городе своё собственное солнце. Хотя, как сказать, найти. Оно само его нашло. Выбитой дверью в одном из баров, где он тогда работал под прикрытием, и хорошей дракой, а потом перестрелкой на двоих. И в качестве завершения вечера, посиделкой на Невском, с 0,5 пива и шаурмой. Усмешка невольно появилась на лице. Нет, не с шаурмой, конечно нет. Шаурма была в далёкой Москве, а здесь, в культурной столице Санкт-Петербург этот шедевр кулинарии называется шаверма. Которая ещё с утра мяукала. - Так чтобы не думать о том, что завтра наступают холода, если ты уходишь навсегда. Я буду петь или сойду с ума… Хазин достаточно долго пытался анализировать и понять, как так получилось, что он и Майор Игорь Гром оказались втянуты в отношения друг с другом. И как так получилось, что даже когда вылезло всё говно про Петино прошлое, его наркозависимость и прочие ужасные дела, они всё равно остались вместе. Гром оказался тем человеком, который несмотря на всю свою закрытость и нелюдимость был крайне понимающим и светлым. Конечно, просто не было. У Хазина всё ещё был его говняный характер, Игорь был не способен выражать эмоции словами, что было важно для юного майора. Чувствовать себя важным, нужным и любимым. Но они научились. Петя научился сдерживать свой яд и сарказм, Гром выражал любовь и привязанность пусть не словами, но действиями. И научил Хазина видеть и правильно понимать эти действия. - Ты мой паром до солнца. Ты забытый пароль от сердца. Ты мой порок отчасти. Ты последний порог до счастья… Они даже евроремонт в халупе Игоря сделали. Теперь то помещение действительно можно было назвать уютной квартиркой с шикарным видом. Местом, куда хотелось возвращаться с полностью забитым холодильником и морозильной камерой. Морозилка была забита, к слову сказать, не только мясом, но и замороженными ягодами, щедро подаренными тётей Леной. Петя вспоминал, вспоминает и будет вспоминать как они провели последний Новый Год. Первый действительно семейный Новый Год в его жизни. Тогда, на даче у Прокопенко, собрались все. Сам полковник с женой, они с Игорем, несносная, невероятно яркая Юлька и, как оказалось, вполне себе мудрый и интересный Дима Дубин. Дома на холодильнике до сих пор висел рисунок этого гения, на котором были изображены Хазин и Гром, в растянутых вязанных и невероятно стереотипных свитерах с оленями. - Свет в моей душе да победит тьму… Петя очень хотел верить в то, что он действительно сделал Грома счастливым так же сильно, как Игорь сделал счастливым его. Они оба стали значительно меньше жестить на выездах и, соответственно, ставки на то, как скоро их обоих к хренам уволят перестали быть постоянными спутниками каждой облавы или задержания. А ещё, что безумно радовало их обоих, отец Пети окончательно от них отстал и перестал донимать звонками по поводу. - Закончил? - дверь со скрипом открылась и внутрь зашёл человек, которого за последний месяц Хазин возненавидел всей душой так, как никого до этого. - А это имеет значение? - майор лишь надеялся, что в его голосе не звучало смирение и отчаяние. Нет, такой радости он этой твари не доставит. - Нет, конечно, - усмехнулся зашедший и кивнул головой своему напарнику. Второй мужчина прошёл внутрь, вырывая из рук Хазина гитару и отбрасывая её в сторону. Петя на это лишь болезненно сморщился, всё же музыкальный инструмент было жалко, хорошим он был. Однако, сожалеть ему дальше не позволила рука, схватившая его за волосы и оттянувшая голову назад. - Ничего личного, щеночек, - усмехнулся Разумовский, застёгивая на шее Хазина электроошейник. Я без тебя не умру Не сопьюсь и не пойду ко дну, хотя кому я вру...