Голос твоей любви.

Итэр. Для неё он был куда большим, чем просто "милашка". Он был солнцем, освещавшим каждый её день. Младшим братом, рядом с которым было так спокойно и хорошо. Прекрасным другом, который обладал и тактичностью, и чувством юмора, и благородностью... Ну разве это – не идеал? В добавок ко всему, он был рыцарем, сразившим Ужаса Бури. Его знал весь Мондштадт. Но и Лиза не была простым библиотекарем. Её эрудиции и силе нельзя было не завидовать. Как и верности тому, кого выбрало её сердце. Каждый день, протирая пыльные полки и книги, следя за дисциплиной в библиотеке и болтая вечерами с Джинн или другими рыцарями, Лиза думала только о нём... Кто она для него? Знакомая, подруга, сестра? Может, что-то большее? Её никогда не интересовали отношения. Медлительная и невероятно ленивая, но при этом мудрая и сильная женщина не испытывала к кому-либо чувство любви. Друзья для неё оставались друзьями. Но однажды... Однажды в Мондштадте появился Итэр. Одно лишь общение с ним дарило уверенность в том, что рано или поздно каждый достигнет желаемого, но для этого нужно усердно трудиться. Своей историей он вызывал у всех жалость и грусть... А у нее – восхищение и странное желание защитить его мечты. "Когда-то у нас было свидание." – Подумала Лиза, убирая очередную книгу на свое место и медленно проводя пальцем по её корешку. Да. Когда-то у них было свидание. Когда-то... Словно тот день был сладким сном. С каждым днём в душе всё сильнее разгорался огонёк тоски и тревоги. Лиза старалась видеть в его уходе только хорошее, но... Но как же ей было одиноко! Она была уверена: он будет помнить её всегда. Он обязательно найдет сестру. И обязательно вернётся... А если нет? От одной лишь мысли о том, что до их следующей встречи могут пройти года, а то и десятилетия, по коже пробегались мурашки, а сердце начинало стучать быстрее. Возможно, чем позднее они встретятся, тем сильнее будет их радость. Но тем тяжелее будет ожидание. Если он не придет, а надежда в её сердце окончательно угаснет, она просто не сможет жить без него. Ей нужны его глубокие глаза, его уверенный голос, его золотистые волосы. Ей нужна его улыбка. В конце концов... Сколько в мире таких людей, как он? Всего один. Он оставил её одну, но она знала: Итэр не бросил её. Он научил её верить... Верить в самое лучшее, несмотря ни на что. И она будет верить, что он вернётся. До самого конца. – Я найду её. Мы снова будем вместе... – Мечтательно произнес он, когда они с Лизой прощались у ворот Мондштадта. В ту ночь на небе была полная луна, из-за которой выглядывала таинственная Селестия... Кто знает, какие секреты она скрывает в своих безмятежных башенках и островах? Библиотекарша провожала его взглядом до самого конца. Вот он идёт по мосту, потом по тропинке. Становится всё мельче и мельче, пока не превращается в темную точку на горизонте... *** Тихий шелест листьев над головой... Вой лисицы, раздавшийся где-то вдалеке. Шум моря и тоскливые капли дождя... Инадзума была таинственной и мрачной. От неё веяло одной лишь тревогой. Итэр не мог утверждать точно, нравится ли она ему или нет. Да и... уже неважно. Сейчас, в обители Электро Архонта, пытаясь убежать от бесчисленных молний, он думал только об одном. Сестра... Он не может умереть здесь. Он обязан завершить свой путь. Уклонившись от очередной атаки, Итэр побежал на Баал. Нет времени на размышления, на составление тактики, на мысли о том, что сегодня наступит конец. Есть только меч в руке – верный союзник, победивший уже сотню врагов... Есть только холодный голос в ушах: "Ты – враг вечности..." Есть только боль. После череды атак Итэр вновь отступил. Силы были на исходе. Казалось, они сражаются уже несколько лет. А может, веков? – Такой ли вечности ты желала, Сёгун? – Спросил Итэр, перекрикивая звон лезвия меча, блокирующего атаки, и треск молний, пытающихся испепелить его тело. Но ответа не было. Зато был меч, который Райден плавным движением руки вынимала из груди, как из ножен. Итэр собрал последние силы, оставшиеся у него, и в Архонта направился поток ветра. В конце концов, свобода сильнее вечности. Но Баал уже остановила всю свободу, которую Итэр вкладывал в каждое своё движение, в каждое своё слово. Она остановила свободу, текущую в его крови, бьющуюся в сердце. В рукояти серебряного меча отражалось безжизненное тело, упавшее на пол.