Курортный роман

      * * *       Плеть не ушла ни в тот день, ни на следующий, ни потом. Гнев угас, сменившись страстью, а утолённая страсть освободила место любопытству. Самка с удовольствием изучала этого странного мягкотелого самца, который не терял голову под властью Сезона. У его вида вообще не было Сезонов, но это ему совершенно не мешало.       Гуннар испытывал иррациональное чувство вины пополам с обожанием. Каким-то образом женщина яутжа оказалась воплощением всего, за что он любил жизнь – риска, азарта, опасности, стихий и новых горизонтов. И одновременно – самой женственностью. Его валькирия, его воинственная богиня. Гуннар изучал её, чтобы потом доставить ещё большее наслаждение.       Однако, не постелью единой. Плеть была не так ненасытна, как опытные матриархи, а Гуннар не так вынослив, как матёрые самцы. Им хватало времени на многое другое. Они бродили по станции, распугивая представителей мелких видов, глазели на пёстрые ряды базара, пробовали экзотическое мясо в забегаловках – один жареное, другая сырое.       При гостинице обнаружился спортзал, достаточно большой и надёжно оборудованный, чтобы сгодиться для тренировок яутжа. Снова они оказались идеально равны, идеально дополняли друг друга. Гуннар не справился бы с самцом-охотником, но почти не уступал молодой самке, отказавшейся от карьеры охотницы двадцать лет назад. Им было чему научиться друг у друга, и они учились и сражались так же страстно, как занимались любовью.       Бывало и так, что им хотелось покоя. Тогда Плеть рассказывала о жизни научников и о своих исследованиях, каждый раз удивляясь, что самцу действительно интересно, даже когда он многое не понимал. Гуннар в ответ показывал ей записи своих путешествий и тоже удивлялся, видя, как интересны ей другие планеты. Плеть, хоть и довольная своей научной карьерой, немного скучала по полной перелётов, сражений и новых миров жизни воительницы. Фильмы Гуннара, пусть снятые для уманского зрения и для неё плоские, лишённые глубины теплового восприятия, завораживали.       Им было хорошо вместе.       Но всё хорошее однажды кончается.       Они провели вместе полтора безумно счастливых месяца. Но Сезон пошёл на спад. Плеть всё реже хотела любви, всё чаще вспоминала о незаконченных экспериментах и о коллегах, которые обязательно присвоят результаты её трудов, если она не вернётся к концу Сезона. Гуннар похудел и не высыпался. Многократно разодранная поверх прежних шрамов спина гноилась. Плеть давно стала подстригать когти, но это плохо помогало.       Они ещё не надоели друг другу, но оба понимали, что пришло время расставаться. У каждого была своя жизнь, не оставляющего места для другого. А если бы и оставляла – сколько смогут терпеть друг друга представители настолько разных видов, когда угаснут страсть и любопытство?       И однажды они попрощались в доках, найдя попутные корабли каждый к своему дому.       - Крутых гор и высоких приливов, - пожелала ему Плеть, прикусывая смешно торчащее для её глаз ухо. Она быстро научилась кусаться, не причиняя ему настоящей боли. – Чтобы было, что побеждать.       Ей нравилось, что её уманский самец, как настоящий охотник яутжа, любит доказывать свою силу в бою с достойным противником. И стихия, как противник, ничем не хуже хищного зверя.       - Захватывающих открытий, - в том же стиле отозвался Гуннар, дёрнув её за гриву. Он быстро научился дёргать её так, чтобы не причинять боли. - Чтоб все твои коллеги лопнули от зависти.       Ему нравилось, что его женщина, пусть всего полтора месяца бывшая его женщиной, - одновременно красива, умна и потрясающе дерётся.       И только об одном они не сказали друг другу - о новой встрече. Оба знали, что её не будет. Оба чувствовали, что с ними произошло чудо, а чудеса не повторяются, иначе они перестают быть чудесами.       * * *       - И это всё? – разочарованно уточнил Марк, когда видеоролик закончился. – Бро, мы твои друзья и мы тебе верим, но такую картинку любой студент-виртуальщик нарисует.       Гуннар долго мучился, выбирая, что хуже – проиграть пари или выиграть, но тем самым низвести свою возлюбленную с уровня богини до банальной шлюхи. В итоге он удалил большую часть снятого видео, оставив в доказательство короткий ролик. Полторы минуты действия в приглушённом свете, разметавшаяся по подушке грива партнёрши, её руки, в экстазе раздирающие ему спину. Всё остальное скрыто его телом. Гуннар очень тщательно выбирал эпизод, когда происходящее не оставляет сомнений, но партнёршу невозможно опознать. Кто знает, как яутжи относятся к развлечениям своих женщин с инопланетянами? Зная их нрав, вряд ли терпимо.       - А это тоже нарисует? – с иронией спросил Гуннар, развернувшись к компании спиной и задрав футболку.       Кто-то присвистнул, кто-то поперхнулся алкоголем, кто-то наоборот уважительно примолк. Спина была вдоль и поперёк исполосована шрамами, зажившими и совсем свежими. Самые крупные обещали остаться с ним навсегда.       - И как она?       - Такое можно выдержать только раз в жизни.       Гуннар не соврал, он только чуточку сместил акцент.       Такое действительно возможно только раз в жизни.       Валькирия не может быть женой, тогда она станет обыкновенной, как земная женщина. Валькирия приходит к воину лишь однажды, ненадолго, но это становится мгновением его триумфа. А чтобы Гуннар не забыл её, странствуя по бесконечным дорогам космоса, отметила его, безжалостно, как и положено воинственной богине.       Он будет носить эти шрамы с гордостью.       * * *       Далеко-далеко от Земли научница Плеть дочь Смерти рассматривала несколько неподписанных пробирок в холодильнике для биологических образцов.       Вначале она не принимала подвернувшегося умана всерьёз. Только как объект для спаривания, постельную игрушку. Да ещё, пожалуй, как возможность вблизи изучить представителя редкого в космосе вида. Тогда казалось хорошей идеей прихватить образцы его крови и других биологических жидкостей для исследования. Но после того, как он заставил уважать себя, это стало выглядеть гораздо хуже. Как будто стащить трофей у самца, и так осыпавшего тебя подарками.       Но и уничтожить пробирки не поднималась рука. Плеть рыкнула, недовольная своей сентиментальностью, и закрыла холодильник. Использовать их для экспериментов она не будет, если очень понадобится, достать уманский биоматериал сложно, но вполне реально. Пусть останутся напоминанием – вместе с ожерельем, приятной тяжестью лежащим на шее. Вместе с другими украшениями и звериными черепами, которые подарил её уман.       Уман, который никогда не смог бы стать её полноценным самцом. Он не сможет быть хозяином гарема, не сможет зачать ей детёнышей. Зато ему удалось то, чего не смог ни один самец до него. Заставил её почувствовать себя желанной. Один Сезон – но любил, без всяких феромонов, без гормонального безумия, потому что так захотел сам. Захотел именно её. Терпел капризы и острые когти, слушал малопонятные рассказы о буднях химической лаборатории. Смотрел с таким обожанием, что Плеть чувствовала себя одной из жён Чёрного Воина, снизошедшей до смертного.       Всего лишь мягкотелый самец, на первый взгляд страшненький и слабый... Который воплотил её мечты и помог разобраться в её желаниях.       Это больше никогда не повторится. Такое бывает только раз в жизни.       Но она будет помнить своего уманского самца, и хранить его трофеи. Лучших у неё не будет, даже если какой-нибудь Высший принесёт ей голову Матки.