Rescuer

Смерть — не самая страшная потеря в жизни. Самая большая потеря — это то, что умирает в нас ещё при жизни.

      Она не любит грязь в квартире, очень часто убирается и по привычке выкидывает всё, что ей не нужно. Она любит носить открытую одежду и распущенные волосы, несмотря на то, что её за это била и унижала мать. Ей не нравится горький кофе без молока, потому что после него всегда хочется курить. Её раздражают детские крики, звук клацанья клавиш клавиатуры, запах травы. Её знак зодиака Близнецы. А ещё она ненавидит себя и свою жизнь.

***

      Щелчок заряженного пистолета — и холодное дуло уже утыкается в висок, сплошь покрытый шрамами от ударов. Красивые красные волосы водопадом спадают с утончённых белых плеч, опускаются в уже прохладную воду. Слёз не было. Сожаление о своей прошедшей жизни было настолько велико, что, казалось, никакие слёзы ни на миг не облегчат страдания, лёгшие на эти хрупкие плечи. Мысли разом все испарились, иссякли, забрались куда-то под черепную коробку, под многочисленные извилины мозга. На душе был камень, который норовил свалиться вместе со звуком спускового крючка. Узкие розовые очки были аккуратно сложены и убраны в футляр, который стоял на тумбочке, забрызганной каплями воды.       Прикрыв глаза, обрамлённые слипшимися от воды и подрагивающими ресницами, девушка, лежащая в ванной, глубоко дышала. Рука безвольно покоилась на дне, изредка покачиваясь в такт наплыву небольшой «волны», которая возникала при каждом малейшем движении Карин. Другая рука, держащая пистолет с оттопыренным указательным пальцем, мягко лежащем на крючке, мелко подрагивала и заставляла каждый раз напрягать мышцы вновь, чтобы не промахнуться.       Казалось бы — нажми на металлический крючок и все твои проблемы исчезнут вместе с твоей жизнью, однако какое-то чувство как надоедливое насекомое не давало этого сделать. Оно пробиралось всё глубже и глубже, убирая весь настрой на почти совершённое дело, портило смутьянами, что «а вдруг»…       Телефонный звонок противной трелью разлетелся и ударился о стенки ванной, отчего у Узумаки засвербело в ушах. Тяжело вздохнув и отложив металлический пистолет на край бортика, красноволосая посмотрела на дисплей и с удивлением вздернула бровь: номер был неизвестным.       Взяв мокрыми руками смартфон и нажав кнопку принятия звонка, та приложила телефон к уху и услышала бархатный голос:       — Привет. Не совершай того, что ты хочешь сделать.

***

      — Почему ты уверена, что он пропал? — обеспокоенно спрашивала розоволосая Харуно, положив руку на подрагивающее плечо подруги. Та лишь невольно всхлипывала, то и дело вытирая платком раскрасневшиеся и опухшие глаза.       — Он пропал. Он не отвечает на звонки уже две недели, никакой информации о нём я совершенно не знаю. Как ты думаешь, что я могу думать? — срывая голос и захлебываясь в слезах, кричала Карин. Длинные локоны спадали и всячески прилипали к мокрому лицу их владелицы, но она раздражённо отдергивала их за спину.       На спину легла мягкая и тёплая рука Сакуры, и она приобняла подругу за плечи. В таких ситуациях человеку не стоит что-то говорить. Ему достаточно просто дать понять, что рядом и его не бросят. Всё уговоры и просьбы перестать плакать и продолжать жить дальше слишком глупы для данной ситуации. Да и для любой в принципе. Всё наладится в любом случае. Это лишь вопрос времени.       Узумаки, дёргаясь, бросилась на подругу и прижалась к ней. Лямка сумки с тяжёлыми конспектами то и дело спадала с плеча, но Карин поднимала её вновь. Сакура тихонько поглаживала подругу по голове лёгкими движениями. Всё, что сейчас она могла для неё сделать — это просто морально помочь. Она не знает, о ком постоянно говорит Карин, не знает, что это за таинственный человек, который своим существованием и случайным звонком спас жизнь красноволосой, когда та уже была на грани. Правильно говорят: незнакомые люди могут иногда творить чудеса, даже этого не подозревая. Сакура очень хотела помочь своей близкой подруге, но все усилия были напрасны. На грудь ложился камень, сдавливая внутренние органы. Каждый раз, когда всхлипывала Карин, он придавливал собой всё сильнее и сильнее, заставляя девушку мучаться от боли. Она очень хотела помочь Узумаки и винила себя в своей беспомощности.       Попросив Карин дать номер телефона этого таинственного человека, она без промедления наскрябала на листочке одиннадцать цифр и подала розоволосой.

***

      Забежав домой и кинув сумку на кровать, Харуно уселась за компьютер и начала вбивать данные в поисковик. Однако каждый раз интернет выдавал, что такого номера не существует и намекал, что пора бы прекратить эти бессмысленные поиски. Ударив по столу кулаком, Сакура развернулась в своём кресле спиной к железному зверю и начала думать. Однако ничего, что она хотела бы высказать, не подходило под описания того, что они с Карин имели. Не было общих знакомых, не было известно ни города, ни возраста, ни то, как этот человек выглядит. Не было представления и чем занимается этот незнакомец. Все дороги ведут в Рим, а их путь расследования вёл в тупик.

***

      Люди вокруг проносились серой тенью, иногда покашливая, тряся своей поклажей, а Карин сидела на лавочке и готовилась к экзамену. Её голова была пуста, хотя она изо всех сил старалась сосредоточиться на словах. Буквы расплывались, плясали, но Узумаки упорно вглядывалась в страницу, где аккуратным почерком был записан конспект с прошлых лекций.       Не выходили из головы эти разговоры по ночам, пробуждающие в красноволосой давно забытые, заброшенные куда-то в угол сознания чувства. Она глядела на звёздное небо за окном и мягко улыбалась, вслушиваясь в мягкий голос в телефонной трубке. Разговаривая ни о чём, и в то же время о важных вещах, она чувствовала себя по-настоящему «свободной». Только этому загадочном голосу на другом конце провода она смело могла высказывать мысли, пришедшие ей в голову, чувства, испытываемые ею прямо сейчас, настроение, о котором она не могла врать. Мужской голос нежно сетовал на её настроение, но никогда не осуждал. И вдруг это резко всё оборвалось. Неожиданно голос в трубке оказался не привычным басом, а жёстким автоответчиком. И так изо дня в день.       Каждый чёртов день. Эта жгучая боль разъедала органы, отравляла кровь, убивала изнутри, ломая кости напополам. Задыхаясь от боли, ей приходилось изнурять себя бесконечными таблетками. Она задыхалась без него.

***

      — Оставьте голосовое сообщение или подождите, пока абонент будет в сети, — вторил автоматический голос в трубке. Бросив телефон на кровать и закрыв трясущимися ладонями лицо, она упала на колени. Прошло два месяца.       Небосклон засветился золотистым цветом, после которого засиял алый. Тёплые оттенки начали закрадываться в квартиры многоэтажек, скользить по подоконникам, медленно сползая по ним, перепрыгивая на стены и играя с зеркалами в гляделки. Город вновь просыпался, гудел, шумел, разговаривал. Он вновь оживал.       Оторвав голову от подушки, Карин со злостью оглядела встающее солнце и прекрасный рассвет. Вставать не хотелось, но пропускать универ нельзя. Свалившись с кровати на ковёр, Карин вдохнула полной грудью, но сразу закашлялась. Этот воздух пропитан зловонием дурацкого города, а ещё плохой энергетикой.       Подойдя к чайнику и хлопнув по выключателю ладошкой, Карин вновь распахнула оконную раму и впустила в квартиру «свежий» воздух. Оправив ночную рубашку, она зевнула и под аккомпанемент закипающего чайника ушла в ванную, где только недавно собиралась прощаться с жизнью. Но даже на это сейчас не было сил.

***

      Пары были скучными, унылыми. Преподаватель воспроизводил записанную на листке лекцию медленно, механическим голосом, тихо. Узумаки упорно записывала долетаемые до неё слова лектора, но рука дрожала, буквы получались кривые, пляшущие, отчего у Карин появлялось раздражение. Рядом сидящая Сакура, глядя на подругу, осторожно тронула ту за плечо и шепнула, что ей стоит отдохнуть, а лекцию она перепишет позже у неё. Девушка нежно улыбнулась и легонько приобняла подругу, забирая ручку из её рук. С тихим шорохом она упала на стол, а Карин последовала совету подруги и легла на парту, скрестив руки над головой. Она слишком себя изнурила бесконечными мыслями, которые путали её, выбивали из колеи. Сакура это понимала как никто другой.       Следующая пара была у самого красивого учителя в университете. Он вёл экономику, выглядел очень молодо и всегда всё делал идеально. Он был предметом обожания у многих девушек, которые постоянно везде его подкарауливали, чтобы поговорить с ним и узнать что-нибудь личное. Учиха Саске выглядел просто потрясающе. Его утончённые движения, прекрасные манеры, томный, немножко с хрипотцой голос выглядели просто потрясающе. Его лекции не пропускали, однако сам материал слушали редко. Сама Карин была некой поклонницей Учихи, но никогда к нему не лезла и не выдавала себя ничем. Она думала, что он ей кого-то напоминает, но не могла понять, кого именно.       Сейчас же ей было всё равно на него. Всё казалось ей фальшивым в его движениях, слишком наигранным и отвратительным. Его лекции были достаточно интересными, только жаль, что все смотрели только на самого лектора.

***

      На улице загорались фонари, подмигивая прохожим своим жёлтым светом. Люди в парке постепенно исчезали, уходили по своим домам, к своим семьям и делам. По парку гуляли лишь влюблённые, бестолковые парочки и одинокие старики, с осуждением поглядывающие на молодёжь и тяжело вздыхая. Сидя на холодной скамье и дрожа от холода, потому что легко оделась, Карин закуривала сигарету. В груди зияла оглушающая пустота, которую так хотелось как-нибудь заделать, залепить спасительным скотчем. Да только скотча не было.       На плечи легло тёплое пальто, которое заставило Узумаки вздрогнуть и уронить из тонких пальцев тельце сигаретки. Подняв встревоженный взгляд, она увидела своего лектора Учиху Саске. Тот смотрел куда-то вдаль, не задерживая взгляд ни на чём. Почувствовав тяжёлый взгляд на себе, он опустил глаза на студентку.       — Мне показалось, что тебе холодно, поэтому решил, что пары тебе пропускать не стоит, — тихим голосом пояснил брюнет, вытаскивая из кармана белую пачку. Открыв крышку и подцепив длинными пальцами, с проступающими гирляндами синих вен, тонкую трубочку сигареты, он щёлкнул зажигалкой и поджарил кончик папиросной бумаги.       — Спасибо, сенсей, — буркнула Карин и отвернулась от него, натягивая сильнее чёрное, осеннее пальто, пропитанное чужим дорогим одеколоном. В данный момент она хотела поскорее уйти домой, но непонятное чувство вновь останавливало её. Как тогда…       — Позволишь присесть? — всё так же тихо спросил Учиха, после долгого кивка приземлился рядом с девушкой и поцеловал сигарету. Выдохнув в морозный воздух комочек белого дыма, Саске прикрыл глаза и вздохнул.       Девушка чувствовала себя неловко, но тёплое пальто словно согревало не только тело, но и душу. Это приятное ощущение заставляло её оставаться на месте.       — Как ты думаешь, почему люди курят сигареты? — томно спросил учитель, крутя никотиновую трубочку между пальцев.       — Потому что хотят почувствовать успокоение? — предположила девушка, бросая быстрые, незначимые взгляды на спокойное лицо Саске. Какие-то нотки его голоса казались знакомыми и это напрягало Карин всё больше.       — Возможно они хотят заглушить боль, — таким же тоном ответил брюнет, — каждый ищет свой способ угомонить гормоны, приглушить чувства, привести мысли в порядок.       — У каждого своё видение.       — Согласен.       Он замолк, однако и Карин не пыталась завести беседу вновь. Больше не было этого напряжения. Они молчали и им было комфортно, однако Узумаки чувствовала что-то… Что не поддается объяснению.       — Я о тебе многое знаю, Карин, — вдруг сказал Учиха и приложился к сигарете, высасывая из неё все соки.       — Откуда же? — как-то безразлично поинтересовалась красноволосая, не поднимая головы.       — Твой голос ночью прекрасен, и… Я всегда приглядывал за тобой, — тихо сказал Учиха, повернувшись к девушке.       Сердце пропустило удар. Потом ещё один и ещё. Медленно подняв ошарашенный взгляд на учителя, она встретилась с ним глазами. И тут её словно прострелила пуля. В сердце.       Он и был тем самым незнакомцем, который перевернул её жизнь с ног на голову, заставив поверить ему, вдохнув в неё жизнь. Он и был тем человеком, кому она рассказывала о том, как жизнь проходит мимо неё, каждый раз укалывая острыми иглами её нежную кожу. Саске остановил её, вырвав из липких рук смерти. Это сделала не Сакура, а он. Только он.       Резко потеряв весь кислород в лёгких, Узумаки начала глотать воздух, словно рыба без воды. В душе словно взорвалось тысячи фейерверков, которые стукались о стенки организма и приносили огромную боль вместе с наслаждением. Её глаза заслонила пелена, всё поплыло, но перед ней отчётливо стоял образ Саске.       — Карин, что с тобой? — донёсся обеспокоенный голос учителя.       Раздался истошный крик. Она даже сначала не поняла, чей он, но крик был такой, как будто у неё резко отобрали весь мир. Или вернули.

***

      Мягкие руки прижали к себе хрупкое тело девушки, которое тряслось в конвульсиях. Карин рыдала навзрыд и кричала. Прохожие недовольно озирались на неё, но не останавливались, шагая по своим делам. Учиха виновато прижимал девушку к себе и пугливо озирался, гладя ту по волосам.       — Обещай, что больше не уйдешь! Обещай, что не скроешься за мобильным номером, который в любой момент можно сменить! Обещай, что не бросишь меня на жизненном пути, который ты спас! Обещай, что…       Остальное прерывалось беспрерывными рыданиями, и Саске торопливо шептал на ухо девушке, что обещает, что не уйдёт от неё впредь, что так было нужно. Целуя её в макушку, гладя по холодным, спутанным волосам, Учиха проклинал себя вновь и вновь. Это было нужно. Ему нужно было уйти.       Подняв девушку за подбородок, он нежно коснулся её губ. Та лишь удивлённо вскинула бровь, но не отвергла его. Горячие слёзы ещё катились по её щекам, но мужчина мягко вытер их большим пальцем.       — Прости… — сдавленно шептал брюнет, прижимая девушку себе и быстро целуя. Та обнимала его за шею и притягивала к себе. В этот момент они поняли разные моменты, но не менее значимые от этого. Саске понял, что не посмеет больше уйти, ничего не объяснив, а Карин — что она не позволит ему сбежать вновь.