Чтоб ты сдох, Леви Аккерман

Леви стоял у окна, медленно отпивал чай из чашки и наблюдал за тем, что происходит на улице. Внешне абсолютно спокойный и расслабленный, но внутри его раздирали противоречивые чувства. С недавних пор душевное равновесие начало пошатываться. Годами он строил стену, позволяющую оставаться беспристрастным почти в любой ситуации. Таким нужно быть. Пусть некоторые думают о нём не всегда лестно, его это не волновало, главное, что он спокоен. Он часто задавался вопросами. Почему остальные не могут быть такими? Зачем они осознанно бросаются в омут и поддаются слабостям в виде привязанностей и связей? Завтра может случиться что угодно. Смерть ходит за ними по пятам, его самого выдернули из иллюзий так жестоко, что теперь с этими мыслями он почти сроднился. Леви не хочет связей, он больше не хочет терять, не хочет боли. Наверное, поэтому она так раздражает его. Улыбается всем беспрестанно. Вечно весёлая, вся какая-то… светлая. Не для этого мира создана. Что здесь забыла? Размышления его прервались стуком. — Войдите! В комнату вошёл Смит. Тщательно вытер подошвы о коврик. Это, наверное, был единственный человек, к которому Леви был привязан, но привязанность эта обуславливалась скорее благодарностью. Эрвин для него много сделал и, возможно, не было бы сейчас его здесь, если бы не этот человек. Смит дал ему жизненную цель, позволил ощутить свою ценность. — Ты спустишься в столовую? — Не знаю, я уже чая напился. Смит подошёл и проследил за взглядом Аккермана. — Что ты прицепился к ней? — Она меня бесит. — Почему? — Эрвин разглядывал хмурое лицо, но Леви не отрывался от своей цели. — Она разговаривает со мной сквозь зубы, а я даже не знаю что сделал такого. Зачем ты её повысил? — С каких пор тебя подобное волнует? Она неплохо справляется… — Да она с ними носится как курица с яйцами! Какой из неё капитан?! Даже голос повысить на них не может! — Знаешь, — Смит усмехнулся, — можно поддерживать дисциплину разными способами, ты вот, порой, бываешь излишне строг со своими подчинёнными и некоторые из них тебя элементарно боятся, а её не боятся. Её уважают и любят… Леви закашлялся, поперхнувшись чаем. — Сам понимаешь, что несёшь? - Прохрипел, откашлявшись Аккерман. — Какая любовь? Она им не сестра и не мать. Она их командир. Меня вообще-то тоже уважают, но мне для этого не приходится ходить и улыбаться всем подряд, чтобы меня «любили». — Леви, — Эрвин задумался ненадолго. — Тебя уважают за силу, которая порой отталкивает. К тому же характер у тебя далеко не сахар. Мина же, в отличие от тебя, обладает качествами, позволяющими сплотить людей вокруг себя без применения грубости и физического воздействия. Я же тоже не отвешиваю подзатыльники направо и налево, как это делаешь ты. Может вам попытаться сблизиться? Найдите общий язык. Узнаете друг друга и может она пересмотрит отношение к тебе. Мы должны быть единым целым, чтобы действовать эффективно. Считай, что это тебе задание. Эрвин хлопнул собеседника по плечу, отчего из чашки выплеснулся на блюдечко чай. Леви хмуро посмотрел на то как тёмная жидкость касается большого пальца и отставил чашку на стол. Вытер руки платком. В животе призывно заурчало и вздохнув, он решил что всё-таки стоит поесть. *** Аккерман задумчиво водил вилкой по тарелке, отчего сидящего рядом Смита передёргивало. Леви снова наблюдал. Почему-то она сидела не с ними. Она сидела среди своих бойцов и улыбалась. Словно почувствовав его взгляд, она посмотрела на него и улыбка медленно сползла с лица. Леви был доволен такой реакцией. Он хочет, чтобы она боялась его, а не одаривала презрительным взглядом, нужно что-то менять. Он решил, что стоит поговорить с той, что любит совать свой нос везде, может она что-то интересное скажет. Ханджи он нашёл недалеко от столовой, она спорила о чём-то с одним из парней, что Леви видел пару раз в медпункте. Заметив капитана, она махнула ему рукой. Он подошёл к ним и подождал пока она закончит разговор. — Ты что-то хотел? — Что ты знаешь о Вальхнер? — Не стал тянуть Леви. Ханджи поправила очки и смерила мужчину заинтересованным взглядом. — С какой целью интересуешься? — Тебе какая разница? — Может тебя какая-то конкретная информация интересует? — Как давно она у нас? — Полгода уже. — И с какого перепуга Смит её повысил? — Во время последней вылазки она довольно быстро организовала отбившуюся группу и вернулась к нам. Она не растерялась и не запаниковала, хотя это был довольно отчаянный шаг. Эрвин это заметил. Да и знаешь ли нас не так много, чтобы выбирать… — Может ты мне объяснишь, почему она с такой неприязнью ко мне относится? Ханджи усмехнулась, поразмыслила немного, пытаясь подобрать слова. — Проблема в том, Леви, что тебя, порой, кроме собственной персоны ничего не интересует. — Это ты к чему? — Ты бы хоть иногда оглядывался вокруг себя. Она, просто напросто, первое время была в тебя влюблена. Видел бы ты какими щенячьими глазками она на тебя смотрела. Леви слегка опешил от такой информации, он действительно не обращал на неё внимания, пока она не стала попадаться на глаза постоянно и невольно раздражать своим поведением. — И что же такого случилось, что я теперь враг номер один? Ханджи рассмеялась. — Леви, с тобой порой и говорить-то сложно, что уж говорить о чувствах. Нужно иметь огромное терпение, чтобы тебя любить. — Не правда, женщины меня любят. — Ага, только когда ты без штанов и молчишь. Леви недобро прищурился и Ханджи решила быстрей ретироваться. *** Аккерман не мог уснуть всю ночь. Ворочался, не мог найти удобную позу. Было жарко и Леви всё больше раздражался. Он несколько раз поднимался, стоял у открытого окна, но ветра не было и духота, казалось, душила. В конце концов, он решил принять холодный душ. Стало легче, но от бессонницы начала болеть голова. До рассвета, чтобы хоть чем-то себя занять, просидел над бумагами, хотя сосредоточиться толком не удавалось. Некоторые предложения приходилось перечитывать несколько раз, чтобы вникнуть в их смысл. Протрубили подъём, он вздохнул с облегчением и пошёл одеваться. *** В висках глухо стучало, солнечный свет резал глаза. Леви безумно хотелось лечь. — Разминка закончена! Нужно отдохнуть, но для начала необходимо избавиться от подопечных. Идея пришла в голову. — Все на пробежку! 50 кругов. — Капитан! — Кто-то решил подать голос. — У нас сегодня тренировка с мечами должна… Леви прервал речь одним взглядом. Представил себе беспорядочные звуки ударов соприкасающихся мечей и его передёрнуло от этой мысли. Все поплелись к воротам. — Быстрее! Что вы как улитки! Сам он не спешил, вышел за ворота и сел, прислонившись спиной к стене в тенёчке, прикрыл глаза. Мимо протопали несколько пар сапог. Дальше он похоже задремал. Солнце стало припекать щёку. Сколько времени прошло? Вдали послышались шаги, плавно переходящие в бег. — Стой! Солдат замер перед ним. — Халявишь? — Спросил Леви не открывая глаз. — Простите, капитан… — Сколько кругов осталось? — Почти все закончили. — Скажи всем, ещё 50. Судя по вздоху, эта идея солдату не понравилась, он развернулся в сторону ворот. — Капитан сказал ещё 50! Леви скривился, не ожидал, что тот начнёт орать так близко. Снова послышался нестройный бег. Можно расслабиться и ещё немного посидеть. Лицо заслонила чья-то тень. — Я кажется отдал приказ. — Вы, капитан, своих подопечных убить решили? Такая жара. Леви лениво открыл один глаз и склонил голову. — Твоего мнения не спрашивали, Вальхнер. Отвали. — Меня поражают ваши коммуникативные навыки. Неужели не можете разговаривать как нормальный человек? Леви усмехнулся. — А я что, по твоему, не нормальный? — Вы всё время орёте и оскорбляете всех вокруг. Вам не кажется, что если станете помягче, то люди будут к вам относиться лучше? Аккерман сразу очнулся от дремоты, усталость как рукой сняло. Он вскочил, наряженный как струна, подошёл почти вплотную. Заглянул в глаза напротив - испугалась. Леви оскалился и выдохнул в лицо: — На хрен… пошла. Мина медленно развернулась и двинулась в сторону ворот. — Козёл, — сказала тихо, надеясь что он не услышит, но у Леви чуткий слух.