Чтоб ты сдох, Леви Аккерман

Все вокруг похоже подметили, что в капитане Аккермане что-то изменилось. Вёл он себя всё также, но находился который день в приподнятом настроении, даже порой улыбался. Мина старалась избегать его, он видел её только на построении. В остальное время, как только он её замечал, как будто растворялась в воздухе. Такой расклад Леви устраивал, но всё-таки остался главный вопрос. Почему же она не рассказала ничего Смиту? Задумала что-то? *** Жара снова плавила тело. Открытое нараспашку окно помогало немного остыть, но приходилось мириться со звуками природы. Какая-то особо горластая ночная птичка похоже сидела на крыше как раз над его окнами. Леви лежал, закрыв глаза, и всеми силами заставлял себя уснуть. Рама слабо скрипнула и он сначала подумал что ему это показалось. Но чутьё подсказывало, что рядом опасность. Он прислушался. Чужое присутствие выдавало дыхание. Оно от волнения было прерывистым, отчего получалось излишне шумным. Аккерман же дышал глубоко и ровно, что позволяло скрыть внутреннее напряжение. Каким-то шестым чувством ощутил движение и распахнул глаза. К лицу приближались руки, сжимающие верёвку. Леви схватился за чужие запястья, дёрнул на себя с такой силой, что тело, перелетев через изголовье кровати, приземлилось между его ног. Воспользовавшись замешательством, он вырвал верёвку из рук, обвил ей запястья и завязал узел. — Признаться честно, — он наклонился ближе к лицу, но в полутьме не мог его толком разглядеть, — я поражён твоей смелостью. Как вообще тебе такое в голову пришло? Жить надоело? — Я думаю, что это ты не достоен жизни, Аккерман. Надеюсь, первый же титан на очередной вылазке оторвёт твою больную голову и не подавится! Недооценил он её. Боялся, что сама убьётся, а она его убить пытается. Вот так поворот. — Ты же понимаешь, что это невозможно? — Такой самоуверенный мудак как ты, однажды сдохнет и сам не поймёт, где допустил ошибку! — Ты что? Мазохистка? Или понравилось подо мной лежать? Можем повторить. Она дёрнулась было в сторону, но Леви всё ещё сжимал связанные руки. Притянул к себе, подмял под себя тело, сел сверху. Нагнулся к лицу, растянул губы гаденькой улыбочкой. — Когда же ты поймёшь, что по сравнению со мной, ты просто букашка. Раздавлю и не замечу. Впился в чужие губы. Вздрогнул всем телом, но не издал ни звука, когда почувствовал как зубы сомкнулись на нижней губе. Во рту появился неприятный металлический вкус. Пришлось пальцами разжимать челюсть. — Ты… Сказать ничего не успел, потому что получил плевок в лицо собственной кровью. Нервы сдали. Он подорвался с кровати, схватил Мину за руки и потянул за собой. Протащил брыкающееся тело через кабинет в ванную комнату. На полу стояло ведро с водой. Леви хотел вечером убраться, но руки не дошли. Схватил девушку за волосы на затылке и окунул голову в воду. Посчитал до пяти и вытащил. — Проси прощения. Мина упорно молчала. Его это злило невероятно. Снова сунул голову в ведро. На этот раз посчитал до десяти. — Прости… Голос у неё был хриплый. Вода стекала по лицу и капала на пол. — Не так! У меня есть имя! — Заорал так, что сам чуть не оглох. Не дожидаясь ответа снова окунул её в воду. Посчитал. Вытащил голову и заглянул в лицо. Глаза покраснели, волосы прилипли к щекам, вода текла даже из носа. Она пыталась вдохнуть, но закашлялась. Он ждал когда она сможет говорить. — Прости меня… Леви. Он оттолкнул тело от себя. С раздражением посмотрел на кровавые разводы на полу, теперь точно придётся убираться. Зачерпнул воды из ведра, обтёр подбородок, зачерпнул ещё и хлебнул из ладони. Прополоскав рот, выплюнул кровавую жидкость обратно в ведро. Мина лежала на полу, встать не пыталась. Он протянул руку, схватил её за горло, выпрямился и потащил обратно в комнату. Бросив девушку на кровать, подошёл к прикроватной тумбочке и зажёг фонарь. Затем вернулся к кровати и принялся раздевать уже не сопротивляющееся тело. Задрал топ, вынуждая закинуть связанные руки за голову. Стянул штаны вместе с бельём. Развёл ноги и, сев между ними, начал разглядывать. Тело как у подростка. Узкие плечи, небольшая грудь. Живот, впалый в таком положении, нервно вздымался, выдавая волнение. Мышцы напрягались судорожно. Таз узкий, косточки выпирали, будто прорвут сейчас кожу. Ему нравились фигуристые тела, когда есть за что взяться, а тут сплошные кости. Леви положил ладони на тонкую талию, надавил большими пальцами на выпирающие тазовые косточки, пальцы соскользнули. Синяки, оставленные им тогда, почти прошли и выглядели жёлто-зелёными разводами на бледной коже. Потянулся рукой, провёл пальцем от шеи к животу. Провёл ещё раз уже по диагонали. Мина слегка вздрогнула. Видимо задел чувствительную точку. Сунул из любопытства пальцы между половых губ и усмехнулся. Влажная. Лег рядом, подперев голову рукой. — Посмотри на меня. Девушка скрипнула зубами, но не повернулась. — Ты же знаешь. Я не люблю повторять. Она повернула голову. — Не могу тебя понять. Ты вроде ненавидишь меня, а тело говорит о другом. Я не собираюсь извиняться за свой поступок. Хочу, чтобы ты поняла раз и навсегда — меня злить опасно. Взгляд был такой равнодушный, что Леви захотелось ударить её по лицу. Но вместо этого он, нежно проведя пальцами по коже, убрал с щеки прилипшие волосы. Повёл пальцами вниз от шеи, возвращаясь к промежности. Пальцы, скользкие от смазки, зашевелились. Он смотрел ей в лицо, ожидая реакции, но Мина, не выдержав его взгляда, отвернулась. Тело вздрагивало, но не издавало ни звука. Странная она всё-таки. Не нравится то, что он делает? Он ускорился отчего она выгнулась навстречу руке, значит всё-таки нравится. Но вместо стонов она лишь шумно выдыхала через нос. Он резко убрал пальцы и тело её расслабилось. Леви привстал, стягивая с себя трусы. Хватит играться, подумалось, терпеть уже нет сил. Закинув девичьи ноги себе на плечи, вошёл сразу на всю длину, сопротивления теперь не было, и задвигался быстрыми толчками. Мина лежала как безвольная кукла, только судорожное дыхание выдавало жизнь в теле. Если бы Леви не сжимал в руках её бёдра, ноги упали бы на кровать. Он разжал пальцы. Так и случилось. Он скрипнул зубами от досады. Навис сверху, вошёл снова, задвигался плавно. На грудь девушки упали две капли крови. Леви совсем забыл про прокушенную губу. Наклонился слизнул кровь. Девушка наконец ожила, дышала рвано, выгибалась навстречу, откинула голову, вытянув тонкую шею. Аккерман понаблюдал за движением горла, нервно сглатывающим слюну и приник в нему губами. На коже остались алые разводы. Он ускорился слегка. Заметил как тонкие пальцы сжали простынь, бёдра напряглись, тело выгнулось, коснувшись его кожей. Мышцы внутри начали сокращаться сжимая плоть. Мина издала какой-то странный звук, похожий больше на скулёж, чем на стон. Ещё пара толчков и он вышел из тела, запачкав простынь спермой. Сверху ещё и капнула кровь. Он вздохнул судорожно, опёрся на руки, навис над животом. Пытался отдышаться и почувствовал как щекочет подбородок. Обтёр его о подрагивающий живот, оставив кровавый след, и сел. — Я сейчас пойду в душ. Когда выйду, чтобы тебя здесь не было. Руки дай сюда. *** Когда Леви вышел из ванной, заглянул в комнату — никого. Он подошёл к тумбочке, достал оттуда бутылку, приложил горлышко и губе и зашипел от неприятного жжения. Немного подумав, набрал алкоголя в рот, прополоскал. Хотел выплюнуть жидкость, но передумал и глотнул. Вздохнул глубоко и сделал ещё пару глотков. Весёленькая ночь выдалась. До рассвета остался час и ложится уже не было смысла. Аккерман подошёл к кровати и стащил перепачканную спермой и кровью простынь. Понёс её в ванную. Чуть не поскользнулся на мокром полу. Протерев кафель так кстати оказавшейся в руках тканью, замочил её в ведре. Решил что сам постирает, чтобы вопросов лишних не было.