выдох.

она выгибается, словно кошка мартовская, да под ласками возлюбленного тает, как мороженое на солнце. кагомэ тянется в безуспешных попытках за подушкой, — полудемон проклятый все одеяло из-под тела девичьего вытащил, чтобы стонами сладострастными наслаждаться, а она и не может; ноги дрожат, затекли от положения неудобного, но такого идеального для инуяши, и рот ей чем-то свой прикрыть хочется. хигураши слишком громкость ее же напрягает: она стонет под полудемоном, будто девственница, бедрами тянется к паху любимого, желая долгожданной разрядки. сколько он уже так издевается над девушкой — только богу самому известно. полудемон и сам за временем не следил, да и заигрался явно: под ним лежит кагомэ, хныча и постанывая; тело бедняжки изнывает, дрожит, лист словно осенний; тихо, себе под нос шепчет то «милый», то «инуяша»; она вздрагивает от каждого прикосновения, и без разницы, до чего дотрагивается инуяша, будь то запястья, или низ живота. помада красная размазана по простыням белоснежным, и на шее полудемона красуется полоска небольшая, — явно не дали доделать задуманное, да на кровать сразу толкнули. тело мужское нависает сверху. волосы седые собраны в неаккуратный пучок, но даже и так, выглядит он потрясно. кагомэ привыкла, но все равно находит это сексуальным. движением быстрым инуяша тело девичье переворачивает на спину, разглядывая лицо своей неповторимой: покрасневшие щеки, лицо заплаканное; челка растрепана и пару прядей ко лбу прилипли; помада размазалась чуть в бок, а рот сам открыт, — воздух жадно глотает, легкие кислородом заполняя, будто в первый раз. полудемон клыки оголяет и прикусывает нежную кожу на ключицах, ухом ведя и слушая громкий выдох усталый. это длится несколько часов, а инуяша будто и вовсе не наигрался, — ему до бабочек в животе нравится наблюдать за тем, как под ним хнычет, стонет и дрожит от каждого прикосновения его любимая. и не понимает он, как же сильно требует тело чужое разрядки. он пальцем большим от нижней губы кагомэ проводит ниже: по шее вниз, останавливаясь на груди. давит немного на соски набухшие, трет их аккуратно, а тело податливое, к ласкам рук мозолистых тянется, вновь в спине выгибается. ладонью своей чужую, когтистую хватает, вниз тянет, по животу к бедрами, и руку мужскую там оставляет. да что уж там, инуяша сам уже терпеть не может, но просто так он не станет трахать кагомэ: ему действительно нравится та картина, что предстает перед ним каждый вечер пятницы. ему нравится видеть хигураши такой беспомощной и податливой под ним. полудемон без предупреждения входит в тело девичье, поглаживая девушку по щеке и улыбаясь самодовольно. она простанывает протяжно: о, боги, как же долго она этого ждала. — еще рано, — голосом тихим, но таким властным произносит, проводя когтями по внутренней стороне бедра девушки, а после в руке сжимает кожу, — запрещаю. кагомэ сжимается внутри, — возбуждение новой волной с головой накрыло девушку. она рукой одной рот прикрывает, а другой сжимает запястье инуяши. слабо, сил практически не осталось. с каким же трудом сейчас ей приходится держаться, чтобы не кончить в эту же минуту. непослушание, обычно, каралось долгим отсутствием ласк подобных, да и просто не слушаться сейчас инуяшу, что с таким властным тоном приказывает, просто невозможно. это сводит с ума, несомненно. бедрами двигает медленно, наслаждаясь каждым вскриком и стоном кагомэ, и мокрыми стенками влагалища ее, что так сладко сжимают член возбужденный. кагомэ подушку хватает в руку и силой мнет ее края; каждая венка на члене ощущается, предавая море удовольствия. инуяша с каждым толчком становится все глубже и грубее, вдалбливаясь в любимую, да под нос себе рыча. он язык чуть высовывает, клыки оголяет, увлекаясь вновь процессом. тянет удовольствие, слышит мычание огорченное, а после, будто без слов понимая, ускоряет движения, под коленку кагомэ хватая и ее ногу поднимая, к себе на плечо закидывая. еще пару толчков и он входит полностью, как только позволяет ему поза, вперед наклоняется, к уху кагомэ, тихо, с хрипом произнося: — а теперь… — другую руку он вниз опускает, на клитор надавливает, усмехаясь: все-таки, потрудился он на славу, вся промежность хигураши то и дело, что истекает, — разрешаю. его последний толчок вознагражден громким, протяжным стоном, ощущая, как в нее изливается полудемон. чувство наполненности членом возлюбленного ее покидают, а сама она, наконец-то, дождалась разрядки. инуяша отстраняется и вниз смотрит, пальцами обратно заталкивая вытекающую сперму из девушки. он рядом с ней падает и ранее украденным одеялом накрывает кагомэ, а после и себя, в объятия теплые утягивая. мышцы горят и ноют после такого, а хигураши до сих пор подрагивает: то ли от оргазма; то ли от усталости. она растворяется в объятиях полудемона любимого, носом тычется куда-то в кадык и выдыхает. сил нет даже на то, чтобы выдавить из себя хоть пару слов. брюнетка слабо обнимает инуяшу, медленно в царство морфея проваливаясь. а седовласый гладит хигураши по волосам, самодовольно улыбаясь. все же, она держалась до конца. полудемон невнятное «люблю тебя» произносит, нюхая ее волосы и по спине поглаживая, следом за возлюбленной засыпая.