Пойманный капитан

Кэйа довольно улыбался. Редко ему удавалось увидеть Дилюка таким — абсолютно беспомощным, закованным в цепи и смотрящим снизу вверх. — Полуночный герой доставляет ордену слишком много хлопот, — вздохнул Кэйа с наигранной досадой, — придётся провести с ним воспитательную беседу. Дилюк хотел бы многое сказать в ответ, но стойко промолчал. Чувствовал он себя отвратительно — не от того даже, что проблемный орден его таки поймал, не от того, что маг бездны возле городских ворот сбежал, и даже не от того, что руки над головой были закованы в кандалы. Противнее всего было от того, что поймал его именно Кэйа. — Молчишь? Очень жаль, потому что допрос мне придётся провести с особым пристрастием. От его хищной улыбки веяло неприкрытым превосходством, а во взгляде сквозило такое удовольствие от происходящего, что Дилюк соврал бы, если бы сказал, что от этого взгляда у него не пробежали мурашки по спине. Надо было заканчивать, пока Кэйа не прошёлся по его гордости. — Мы оба знаем, что ты в итоге меня отпустишь. Ты и так повеселился достаточно, заканчивай. Он дёрнул руками и звенья цепи ударились друг о друга, наполняя комнату звоном. Камеру, если точнее — находились они в хорошо знакомой Дилюку подземной тюрьме ордена. Вот только раньше ему не доводилось быть в ней заключённым. — Ох, я ведь только начал, — хрипло рассмеялся Кэйа, подходя на шаг ближе, — когда ещё мне посчастливится насладиться твоей беспомощностью? Дилюк выдохнул, не отводя взгляда от своего пленителя. В одном он был прав — в подобную ситуацию Дилюк не попадал уже давно и не собирался повторять этот опыт в будущем. — И что ты собираешься делать? Не в твоих интересах раскрывать мою личность, а если ты так и продолжишь любоваться, сюда сбегутся другие рыцари… Его прервали звонким смехом и очередной победной улыбкой. — Ты правда думаешь, что я настолько беспечен? Никто сюда сегодня не придёт. Все нижние этажи ордена в нашем распоряжении. Вновь Дилюк только вздохнул. Руки едва заметно начинали затекать, а Кэйа, похоже, и не думал его отпускать. Оставалось лишь терпеливо ждать и надеяться на то, что капитану быстро надоест играть с ним. — Твоё спокойствие ужасно раздражает, — заговорил Кэйа, подошёл вплотную и щёлкнул застёжкой плаща — чёрная ткань упала к ногам Дилюка. Следом раздался ещё один щелчок, после которого Дилюк ощутил холод подземелья — Кэйа снял с его ремня глаз бога. — Не имею привычки показывать эмоции своим похитителям. — Позволь напомнить — ты сам сюда пришёл. Попался в ловушку, кстати, далеко не самую изобретательную. Прежде чем Дилюк успел бы возразить, Кэйа отошёл в угол камеры, положил глаз бога на стол и вернулся, пряча что-то в руке за спиной. — Но ты прав — негоже сидеть без дела. Раз уж ты не горишь желанием со мной разговаривать — придётся мне тебя заставить. В тусклом свете свечей его глаз опасно блеснул — Дилюк знал, что ничем хорошим для него этот маниакальный блеск не обернётся. С таким выражением лица Кэйа побеждал опасных противников, добывал хитрыми путями нужную информацию, а теперь — опасно приближался к нему. — Не так давно мне пришлось изрядно постараться, чтобы выяснить планы похитителей сокровищ. Эти идиоты надеялись пробраться в штаб ордена, представляешь? — он усмехнулся, — ты, наверное, слышал эту историю. Дилюк кивнул — слышал от работающего в тот вечер в таверне Чарльза, как Кэйа весь вечер вертелся возле троих посетителей, с ними же покинул таверну через задний вход, а после в каком-то совсем уж невменяемом состоянии отправился домой. Чарльз даже вышел предложить ему помощь, но наткнулся только на мутный взгляд и покрасневшее лицо. А после Кэйа неделю не появлялся не только в таверне, но и на улицах города — и по слухам, провёл это время в госпитале. — Готов поспорить, Чарльз самого интересного тебе не рассказал. Дилюк нахмурился: его подчинённый что-то скрыл? — А может и не знал вовсе. Он не такой внимательный к деталям, как ты… — Кэйа зашёл к нему за спину, и Дилюк поморщился — ощущать за спиной чужое присутствие было неприятно. — Эти гады поняли, что раскрыли себя, и решили отомстить. Или просто повеселиться, кто их разберёт. У них с собой было интересное вещество, не менее интересное действие которого мне довелось испытать на себе… Честное слово, если бы их не спугнул патруль, всё закончилось бы весьма печально. — При чём тут я? Дилюк повернул голову вбок, насколько позволяло неудобное положение, но рассмотреть спрятанный у Кэйи в руках предмет так и не вышло. А сам он тем временем наморозил острую ледышку, разрезал ею ткань водолазки на руках, превращая её в футболку. — Раз уж ты у нас городской преступник, придётся тебе понести наказание, — и резким движением вонзил иглу спрятанного за спиной шприца прямо в не защищённое более тканью плечо. Следом за секундной болью от укола Дилюк ощутил слабость, затем — расползающийся по телу жар, и по ногам пробежала дрожь. Внутри всё горело, воздуха в лёгких мгновенно стало не хватать, но Дилюк не позволил себе произнести ни звука. — Ты с ума сошёл колоть мне эту гадость? — возмутился только. По непрекращающемуся жару и напряжению внизу живота Дилюк прекрасно понял, о каком именно эффекте шла речь. Дышать пришлось через рот, шумно и часто. — Уже лучше, — улыбнулся Кэйа, становясь снова спереди. На лице Дилюка больше не было привычного равнодушия — он теперь лишь тяжело дышал, смотрел слегка испуганно и постоянно кусал губы. — Не переживай, Альбедо сказал, что вреда здоровью это не нанесёт. Считай, что участвуешь в его эксперименте. Голос его казался Дилюку очень далёким, а всё, что было слышно — биение в висках собственного сердца. Было жарко, под плотной тканью тело покрылось потом, дыхание сбивалось, а разум постепенно ускользал. Кэйю хотелось хорошенько стукнуть по его, видимо, пустой голове — за такие глупые идеи. Чего он хотел? Посмотреть, как Дилюк будет изнывать от накатившего против воли возбуждения? Надеялся, что он попросит о чём-то? Кэйа тем временем подошёл ближе, приблизился к покрасневшему лицу и шепнул: — Ну что, теперь поговорим? А после прикусил несильно его шею, так, чтобы даже следа не осталось, но Дилюку хватило этого, чтобы рвано выдохнуть через сжатые зубы. Туман в голове становился всё сильнее, мысли путались — то советовали вырваться из кандалов и приложить Кэйю головой о каменную стену, то отчаянно скатывались к самым низменным желаниям. — О, всё ещё ни звука не издал? Может, стоит тебя немного напугать? Дилюк еле успел заметить движение его руки, которым рыцарь вытащил спрятанный в сапоге клинок. Недостаточно большой, чтобы быть серьёзным оружием, но почему-то Дилюк знал, что ранить его всерьёз Кэйа и не планировал. Поэтому когда острие клинка плашмя коснулось его под подбородком и заставило поднять голову вверх, Дилюк даже не вздрогнул. — Недостаточно острый, чтобы навредить тебе, да и я не собираюсь перереза́ть тебе глотку. Но весьма удобный, чтобы заставить тебя открыть рот. Дилюк усмехнулся: ну уж нет, не собирался он бояться какой-то зубочистки. И усмехнулся второй раз, когда понял, что и заговорить с лезвием у шеи не сможет — а значит, план Кэйи с самого начала был обречён на провал. Только вот сам Кэйа победно улыбался. Не двигался, не задавал вопросов, только продолжал держать клинок в одном положении, не позволяя опустить голову. Когда во рту пересохло и захотелось сглотнуть, Дилюк понял смысл его плана. «Ну ты и тварь», — читалось в его взгляде, когда он слегка разжал губы, стараясь вдохнуть влажного подвального воздуха. — Я ведь говорил, что заставлю тебя открыть рот, но не уточнял, как именно, — раздался донельзя довольный шёпот, прежде чем клинок перестал давить на кожу и Дилюк смог наконец облизать пересохшие губы. Кэйа прикоснулся двумя пальцами к его губам, и тот против воли приоткрыл рот ещё сильнее — только чтобы вдохнуть необходимую плавящейся голове прохладу, исходящую от пальцев. Кэйа ожидаемо усмехнулся, но ничего не сказал, только толкнул пальцы в открытый рот, обвёл ими горячий влажный язык и как ни в чём ни бывало убрал ладонь. — Уже лучше, — заявил он, наслаждаясь произведённым эффектом — пусть большая часть всё же была от укола, — а сейчас будет ещё лучше. Он уверенно опустился на колени, ловким движением расстегнул незамысловатую застёжку на штанах, и, не медля ни секунды, прижался губами к возбуждённому члену прямо через тонкую ткань белья. Дилюк зашипел, до крови закусил губу, лишь бы не выдать своего и так очевидного состояния. — Ну же, не сдерживайся, — с улыбкой посоветовал Кэйа. А после опустил бельё чуть ниже и прохладным языком провёл вдоль всего члена — от головки до яиц, не забыв напоследок облизать собственные губы. — Прекращай, Кэйа, это слишком далеко… — договорить ему не дали. Кэйа вновь прижался губами к члену, провёл по всей длине языком, а после сосредоточил всё своё внимание на мокрой головке — облизал со всех сторон и следом взял её в рот. Дилюк не мог сказать, что ощущалось сильнее — жар собственного тела или прохлада рта капитана. Контраст температур сводил с ума, губы Кэйи плотно сжимали член, а его язык непрерывно терзал истекающую влагой уретру. Казалось, Кэйа языком проник бы внутрь, если бы сумел. — Хватит, — прошипел Дилюк, из последних сил сдерживая желание толкнуться бёдрами навстречу. Кэйа в ответ молчал — как минимум потому, что так и не выпустил член изо рта, — только посмотрел снизу вверх, заглатывая чуть больше. И Дилюк сдался. Кэйа откровенно нарывался на наказание весь вечер, открыто предлагал себя — и Дилюк больше не собирался ему отказывать. Конечно, разум его был затуманен, и это с самого начала была не совсем честная игра; но Кэйа никогда не брезговал грязными методами. Сегодня Дилюк твёрдо решил последовать его примеру. — Руки отвяжи, — попросил он, натягивая на лицо молящее выражение. Кэйа довольно заурчал от произведённого эффекта, и Дилюк ощутил слабую вибрацию. — Так бы сразу, господин Полуночный герой, — прошептал он на ухо, поднял руки и лёгким движением распахнул кандалы. Дилюк поморщился — мог бы и сам это сделать, но просто не догадался, будучи в неспокойном состоянии от поведения Кэйи. Впрочем, теперь это было неважно. Кэйа снова опустился на колени, подразнил языком ещё немного, смотря вверх, пока Дилюк разминал затёкшие кисти, затем вновь взял в плен влажного рта такую же влажную головку. А следом вскрикнул, когда горячие руки опустились на его голову и резко прижали, заставляя заглотить член полностью. — Я ведь предупреждал — не дразни меня. Хотел, чтобы я тебя трахнул, Кэйа? Хорошо, будь по-твоему. Сквозь выступившие на глазу слёзы Кэйа не мог видеть его лица, но по голосу был уверен — Дилюк улыбался. Он почувствовал, как рука резко потянула за волосы на затылке, заставляя отстраниться и почти выпустить член изо рта, а следом вновь прижала к паху. Кэйа постарался расслабить горло, лишь бы не задохнуться, попытался сам двинуть головой назад — но, конечно, ничего не вышло. Хватка Дилюка была стальной. — Будь хорошим мальчиком и не дёргайся, — предупредил Дилюк, прежде чем ещё сильнее сжать волосы Кэйи в руке. А после он начал двигаться. Казалось, его вовсе не волновали ни слёзы, стекающие по щекам рыцаря, ни его отчаянные попытки вцепиться руками в бёдра Дилюка, ни его едва слышимые стоны — болезненные. Губы горели, дышать было тяжело, а горло от непрекращающихся толчков начинало саднить. Кэйа жалобно заскулил, когда Дилюк толкнулся особенно резко, но тот и не подумал остановиться. — Не ной, ты ведь этого хотел, — усмехнулся он. Кэйа зажмурился — потому что Дилюк был прав. Хорошо, не совсем прав — Кэйа хотел вывести Дилюка из себя, подразнить его, увидеть смущение на его лице — а не смущаться самому, — и, конечно, хотел закончить вечер подобным образом. Только вот не думал, что всё пойдёт настолько не по плану, не думал, что сам будет скулить от обжигающего горло члена и дрожать — то ли от страха, то ли от возбуждения. Не успел он определиться с собственными ощущениями, как Дилюк ослабил хватку на его волосах и вышел, довольно смотря сверху вниз. — Открой рот и смотри на меня, — приказал он, кладя свою руку на член. Кэйа догадывался, что за этим последует. Хотел бы отдышаться, унять дрожь во всём теле и облизать потрескавшиеся губы, но чувствовал — лучше бы ему послушно делать то, что хотел от него Дилюк, который в быстром темпе дрочил прямо перед его лицом. Коротким движением смахнув с глаза слёзы, Кэйа послушно поднял взгляд, открыл рот, тяжело дыша. — И язык высунь, — с усмешкой добавил Дилюк. Кэйа сглотнул, но вновь послушался. Он чувствовал жар на своих щеках — мог представить, как развратно выглядел сейчас, и впервые ему было неловко. С любым другим партнёром он бы не чувствовал себя настолько уязвимо; впрочем, никому другому он бы и не позволил подобного… Мысль была прервана низким стоном Дилюка, и следом Кэйа ощутил на языке горячую сперму. Несколько капель попали и на щеки, и их хотелось тут же стереть, но Дилюк одним взглядом пресёк его попытку поднять руки. — Не вздумай выплюнуть, — хрипло предупредил он. Кэйа посмотрел на него вопросительно, надеясь уловить улыбку в его глазах, но увидел только безграничную похоть. — Да глотай уже, хватит так смотреть, — зашипел Дилюк и пальцами поднял его голову за подбородок. Чувствуя, как тяжёлые капли скользят по языку, Кэйа сглотнул. Не убирая пальцев, Дилюк поднёс всё ещё твёрдый член к его рту, и Кэйа без слов понял, чего от него хотят. Зажмурившись, он слизал оставшиеся на стволе солоноватые капли, чувствуя себя до невозможного уязвлённым. — Умница, — похвалил Дилюк. Дышать наконец стало легче, горячие пальцы отпустили голову, и Кэйа упёрся ладонями в пол — ноги дрожали от напряжения и сидеть ровно было невозможно. Судя по шагам, Дилюк отошёл к столу, и Кэйа понадеялся, что на этом всё и закончится — всё же доза, что он дал ему, была небольшой, и разум должен был вот-вот вернуться к Рагнвиндру. — Поднимайся, — раздался в тишине камеры его голос. — Не могу, — честно ответил Кэйа. Он попытался — но дрожь в ногах не позволила ему даже пошевелить ими, не то что встать. Губы горели огнём, хотелось пить и сбежать отсюда как можно дальше. Дилюк подошёл, почти бережно взял его руки в свои и потянул наверх, позволяя облокотиться на себя. Кэйю всё ещё трясло, идти сам он не мог, но в таком положении было почти удобно. — Ну же, Кэйа, — заговорил он тихим, вкрадчивым голосом, от которого по телу пронеслась волна мурашек. «Ну наконец-то он пришёл в себя», — подумал рыцарь, сделал над собой усилие и шагнул, позволяя вести себя. Но Дилюк никуда более не шёл — остановился, поднял руки Кэйи над его головой, словно собирался снять с него рубашку, а следом на запястьях сомкнулись кандалы. — Что ты делаешь? — голос его сорвался на высокие ноты, когда осознание пришло в затуманенную голову — Дилюк не собирался его отпускать. Вместо этого он перекинул тяжёлую цепь через потолочную балку, зацепил одно из звеньев за торчащий из стены крюк — так, чтобы руки у Кэйи были подняты вверх, как недавно у него самого, так, чтобы ему пришлось слегка приподняться на носках. Очевидно, стоять в таком положении было неудобно. — Ну и кто теперь беспомощный, Кэйа? — прошептал он прямо возле его уха. Кэйа в ответ не произнес ни слова — губы саднило от недавнего незапланированного минета, да и отвечать на такой вопрос было бессмысленно. Дилюк тем временем прижался к нему со спины, и с ужасом Кэйа ощутил его возбуждение. Он постарался отстраниться, вырваться — но непослушные ноги, едва державшие его, не давали и шанса сбежать. И цепь, конечно. — Создай под ногами лёд, — шепнул Дилюк. Кэйа вздрогнул, вспоминая, что глаз бога всё ещё на поясе, что с его помощью цепь можно просто заморозить и разбить, но горячие руки, сжавшие его бёдра, не дали возможности им воспользоваться. — Быстрее, — Дилюк вжался ещё сильнее, а в голосе его зазвучало нетерпение. И Кэйа вновь послушался — потому что понимал, что даже разбив цепь, далеко не убежит, а раз уж он тут застрял, лучше делать то, что от него требуют. Стоять на льду было не в пример сложнее, чем на каменной поверхности, и оставалось лишь радоваться, что на ногах всё ещё были сапоги. — И кубиков льда наморозь, — добавил Дилюк, и Кэйа вновь послушно исполнил приказ, не понимая, зачем те нужны. Глаз бога после этого оказался снят с его пояса и убран в сторону — так, чтобы Кэйа не смог им воспользоваться. Впрочем, он в любом случае не смог бы — разум плавился. — Будь послушным мальчиком, Кэйа, и я не сделаю тебе больно, — пообещал Дилюк, а следом впился зубами в плечо, там, где рубашка позволяла коснуться кожи. Кэйа всхлипнул от такого обмана — укус был болезненным. Он не мог видеть, но чувствовал, как острые зубы терзали чувствительную кожу прямо возле шеи, как горячий язык обжигал её, а следом вновь на его место возвращались зубы. Дилюк всё ещё тесно прижимался к нему, одной рукой опять вцепился в волосы, оттягивая голову назад, а второй медленно оглаживал бедро, иногда впиваясь в него пальцами. Когда он, не отрываясь от укуса, потёрся вновь вставшим членом о его задницу, Кэйа впервые за вечер испытал страх. — Пожалуйста, Люк, отпусти меня, — зашептал он, морщась от очередного укуса. Дилюк и не подумал остановиться — прижался сильнее, толкнулся бёдрами несколько раз, будто пытался попасть внутрь прямо через ткань штанов. — Пожалуйста, — всхлипнул Кэйа, — прошу тебя… И вскрикнул, когда вместо того, чтобы отпустить его, Дилюк переместил руку с бедра на пах, сжимая полувставший член. — Просишь отпустить, умоляешь, а сам получаешь удовольствие, — заключил он, отпуская наконец волосы, — какой же ты испорченный, Кэйа. — Неправда, — попытался возразить он, но тело раскрывало правду красноречивее слов. От мыслей о том, что Дилюк вскоре действительно его трахнет, Кэйа застонал — потому что в конце концов он на это и рассчитывал. И вкалывая ему наркотик тоже понимал, что нежного секса не получится. Он ждал этого и теперь сожалел только о том, что оказался в таком положении, что не двинуться. — Вот видишь, — рассмеялся Дилюк, отошёл, отпуская его совсем и вскоре вернулся, встав спереди. Опустив голову, Кэйа заметил в его руке кинжал — тот самый, которым он сам его дразнил минутами ранее. — Никак не могу понять, как тебе хватает бесстыдства разгуливать по городу с таким вырезом, — задумчиво произнёс Дилюк, внимательно оглядел тот самый вырез и следом провёл по коже лезвием — прямо там, где заканчивались края рубашки. — Стоит выбирать что-то поскромнее, — продолжил Дилюк и переместил клинок выше — примерно туда, где начинались ключицы. Он сделал два зеркальных движения, оставляя на коже царапины, повторяющие контур его выреза — только гораздо выше. Кэйа не видел, но очень хорошо чувствовал, как острие проходит по коже, разрезает её, оставляя кровавые полосы, как медленно стекает по груди кровь, впитываясь в ткань. Боль отрезвляла, заставляла испытывать страх — потому что Кэйа действительно не знал, чего ожидать от Дилюка дальше; и вместе с тем этот страх пьянил, кружил голову и заставлял довольно стонать от удовольствия. — Ты даже от боли стонешь? — усмехнулся Дилюк, не ожидая ответа. Наигравшись, он опустил лезвие к краю ткани, надавил слегка и провёл вниз, разрезая. Возможно, он был слегка неосторожен — на животе Кэйи выступили несколько красных капель; но сам Кэйа недовольства не высказал. Несколько аккуратных движений — и рубашка, разрезанная на части, упала к их ногам. Следом Дилюк потянулся клинком к штанам, но на этот раз был очень внимателен — случайно порезать стоящий теперь колом член Кэйи он не хотел. — Кто бы сомневался, — хмыкнул он, когда и штаны лоскутами упали на пол, а Кэйа остался в одних сапогах и повязке. Конечно, под штанами белья не было. — Ты пришёл сюда в штанах на голое тело? Так хотел, чтобы я тебя трахнул? Или, может быть, — он недобро прищурился, — ты и по городу так ходишь? — Нет, — выдохнул Кэйа. — Не верю. Он вновь вернулся к нему за спину, вжался членом между ягодиц и свободной от кинжала рукой обхватил его член, не спеша, впрочем, двигать ею. То, как отчаянно Кэйа пытался спасти свою репутацию, сильно его забавило. — Ну же, скажи мне, как часто ты это делаешь? Может быть ты и в таверну так ходишь? Или даже на ночных патрулях… Так и ждёшь, чтобы кто-нибудь разорвал эти блядские штаны и беспрепятственно вставил тебе прямо в переулке? — Я не такой, — зло прошипел Кэйа, а сам двинул бёдрами, толкаясь в горячую руку. — Не такой? И потому скулишь, пока я трусь членом о твою задницу? Потому твой член течёт? Рука с оружием задвигалась, прочертила красные полосы от запястий до локтей, а следом замерла у шеи. Кэйа широко распахнул глаз — и проклял себя за то, что таким образом недавно дразнил Дилюка. Теперь настала пора его расплаты. — Давай, Кэйа, расскажи, как это было в последний раз? В какой позе тебя трахали? Давление на шею усилилось, и Кэйа мог чувствовать скользящие по груди капли — он был уверен, что это не пот. — Я тебе вопрос задал, — почти зарычал Дилюк. — Нет, — выдохнул Кэйа, чувствуя, как вот-вот упадёт — ноги держали его из последних сил. Понимая, что Кэйа не собирается отвечать, Дилюк убрал клинок от его шеи, не забыв прижаться губами к свежей царапине. Она не была глубокой — всё же он не собирался оставлять серьёзных ран; но место её расположения было удачным — кровь стекала к ключице, собираясь в ямке, и оттуда двумя струйками текла по груди. И это было чудесным зрелищем. — Кэйа, я ведь сказал тебе быть послушным. Не хочешь говорить по-хорошему — и мне придётся заставить по-плохому. Лезвие прошлось по напряжённой спине, и Кэйа мог лишь догадываться, оставались ли там кровавые полосы. Судя по тому, что следом за клинком спины касался горячий язык — ещё как оставались. Когда холодный металл опустился на ягодицы, оставляя там паутину царапин, Кэйа дёрнулся в испуге, но ничего не сказал — даже в таком положении начать рассказывать Дилюку о его последнем сексе было выше его сил. — Не передумал? Кэйа лишь качнул отрицательно головой. Горячие пальцы с его члена пропали, оказавшись на бедре, сжимая его так крепко, что даже с разъезжающимися в стороны ногами Кэйа не смог бы двинуться ни на миллиметр. А следом между ягодиц почувствовался холод. — Нет, нет! — закричал Кэйа, дёрнулся вперед изо всех сил, но Дилюк держал слишком крепко. — Тогда говори, — подсказал Дилюк. Холод никуда не делся, и Кэйа нервно вдохнул, понимая, что выбор у него невелик — либо начать говорить, либо оказаться изнасилованным собственным кинжалом, так необдуманно принесённым сюда этой ночью. — Кто это был? — Неделю назад, — зашептал он, — в Ли Юэ, — прервался на вдох, — случайный собутыльник. — Ему очень повезло. Будь это кто-то из местных — я бы его на куски разорвал сейчас. Почувствовав давление на сжатый в страхе анус, Кэйа всхлипнул и заговорил быстрее. — В отеле, быстро, на коленях, — признался он. — Наверняка ты уткнулся лицом в подушку и позволял ему трахать себя раком, да? Скажи это, и я его уберу, — Дилюк двинул рукой, и Кэйа сжался ещё сильнее. — Да, — выдохнул он, неспособный сказать ничего больше. Холод наконец перестал чувствоваться сзади, а следом послышался звон — Дилюк бросил кинжал далеко в сторону. — Видишь, ничего сложного. Ты такой доверчивый, когда обездвижен и возбуждён… Я бы не стал трахать твою чудесно узкую дырочку остриём — хотя кровь была бы неплохой смазкой… — шептал он, оглаживая вход пальцами, — это была всего лишь рукоять, но ты так мило испугался. Кэйа едва не взревел от обиды — конечно, откуда ему было знать, чем его касаются сзади? Но не успел он обрадоваться тому, что пытка закончилась, как сухой горячий палец толкнулся внутрь. — Дилюк, ну пожалуйста, не на сухую же! — взмолился он, уже не пытаясь отодвинуться — знал, что это бесполезно. — Услуга за услугу, — легко согласился Дилюк. Он убрал пальцы, чтобы тут же взять в них один из намороженных Кэйей кубиков льда. Руку с бедра он убрал, потянулся ею к шее, надавливая до спёртого дыхания, а следом почти нежно провёл льдом по его сухим губам. Кэйа жадно облизал его — пересохли не только губы. А следом Дилюк легонько толкнул кубик ему в рот, под язык, чтобы тот не подавился и потянулся за следующим. Кэйа затрясся от холода — во рту мигом всё онемело, контраст температур отключал голову, а Дилюк, не давая ему привыкнуть к новому ощущению, уже проталкивал внутрь второй кубик льда — только вот не в рот. Холод там ощущался куда отчётливее, чем во рту, и Кэйа забился в его руках. Но Дилюк, конечно, и не подумал остановиться до тех пор, пока лёд не скрылся внутри его тела. Только после этого он убрал пальцы, впрочем, ненадолго — снова потянулся ко рту капитана и толкнулся ими внутрь, задевая язык. Инстинктивно Кэйа попытался онемевшим языком их вытолкнуть. — Да соси нормально, себе же лучше сделаешь, — пригрозил Дилюк, погружая пальцы ещё глубже и царапая нёбо. Кэйа даже испытал благодарность — из-за холода всё внутри онемело, и пальцы не ощущались как нечто сильно мешающее. — Давай-ка продолжим, — Дилюк прикусил его шею рядом с ухом, — его ты тоже просил растягивать себя не на сухую? Или сам это делал? Кэйа понимал, что лучше бы ему ответить сразу, но едва попытался сказать хоть слово — почувствовал, что из-за пальцев не может внятно говорить. Во рту скопилась слюна, почти растаял кубик льда, и Дилюк ещё раз погладил его язык, прежде чем вытащить мокрые пальцы. — Теперь говори. — Я сам. Едва ответив, он шумно вдохнул носом, сглотнул, чувствуя, как холодная вода обожгла изнутри грудную клетку, а следом почувствовал не менее холодные пальцы внутри — Дилюк проник в него сразу двумя. — Видимо, ты часто этим занимаешься, раз так легко принимаешь мои пальцы. Что ещё он делал? Целовал тебя? Оставил свои следы? — Не целовал, — Кэйа вздрогнул, когда пальцы сделали особенно резкое движение, — след… оставил, один, справа. Дилюк перевёл взгляд на смуглую кожу под правым ухом — там на плече алел противно небольшой след. Его можно было принять за раздражение или укус назойливого насекомого, но Кэйа только что сам сдал себя. Дилюк ощутил прилив ревности. — Кэйа, — обманчиво ласково зашептал он, — никто не смеет оставлять на тебе следы, слышишь? А этот… от него я избавлюсь. Кэйа слышал. А ещё чувствовал, как третий палец толкается внутрь, как горячие губы касаются шеи, а следом зубы грубо разрывают кожу — о, Кэйа знал, что она была прокушена насквозь. Это было больно, но настолько мешалось с холодом во рту и заднице, и жаром прижатого тела, что вызывало лишь громкие стоны. Дилюк трахал его пальцами, до синяков сжимал горло, кусал до крови, — а Кэйа только закатывал глаза от удовольствия. — Какой же ты развратный, — шепнул ему Дилюк, укусил ещё и за мочку, наконец убирая руку от шеи. Он дал ему пару минут — отдышаться, не забывая, впрочем, двигать пальцами. Но хотелось чего-то… более интересного. Свободной рукой он подцепил повязку на глазу, зная, что скрывать Кэйе там нечего, но без неё он будет ещё более беззащитным. — Знаешь, стоит тебя наказать за такое поведение, — ухмыльнулся он и вытащил пальцы. Кэйа даже разочарованно простонал — пустота внутри казалась теперь неуютной. Впрочем, долго ему не дали ощущать себя незаполненным — Дилюк достал ещё один кубик и затолкнул его внутрь. А затем ещё, и ещё. На пятом Кэйа сбился со счёта. — Достаточно, — проскулил он. Дилюк его внезапно послушал — не стал запихивать следующий, отбросил в сторону, сам тоже отошёл на шаг, любуясь. Кэйа выдохнул. А следом едва не подпрыгнул, проглатывая крик — Дилюк шлёпнул его. — Один, — сказал он и замахнулся вновь. Следующий удар был сильнее, или Кэйе так казалось после первого — он не знал. От каждого шлепка тело вздрагивало, а кубики льда внутри приходили в движение. — Десять, — раздалось довольно, и наконец удары прекратились. Кэйа чувствовал, как по ногам начала стекать вода — лёд внутри подтаял, но холод всё ещё ощущался внутри. Ягодицы горели, наверняка покраснели вызывающе, но холод подземелья помогал отвлечься. Впрочем, через секунду Кэйа опять вздрогнул, почувствовав, как ануса коснулся горячий член. Он отчаянно задёргался, скользя ногами по льду. — Не так! Дальше он только беспокойно зашептал просьбы сделать это по-другому — потому что был уверен, что не устоит на ногах и переломает себе руки, повиснув на цепях. — Только что рассказывал, как тебя раком трахали, а теперь тебя смущает такая поза? — Дилюк даже отошёл, встал спереди, наслаждаясь испугом в глазах. Кэйю поза не смущала — смущало то, что ноги уже не чувствовались, а руки, казалось, онемели и не расслабятся до конца его дней. — Пожалуйста, прошу, что угодно, я всё сделаю, только не надо вот так, — продолжал бессвязно шептать Кэйа, смотря ему в глаза и надеясь уловить там хоть каплю сочувствия. — Хм, — Дилюк улыбнулся краем губ, отошёл на шаг, оставляя Кэйю висеть на руках. Ноги ныли от усталости, казалось, будто мышцы вот-вот лопнут от напряжения, но Кэйа не просто так славился своей скоростью в битвах — он достаточно тренировался, чтобы не повиснуть безвольной куклой на цепях. — Попроси меня. Умоляй, пока я не посчитаю, что убеждён. Кэйа уставился на него в немом шоке — мало что ли просил? Он и так еле стоял, остался в одних сапогах, член уже болел от желания разрядки, а тело было покрыто укусами и кровью — и этого всё ещё было мало? — Поторопись, — напомнил Дилюк. И Кэйа послушался — не в последнюю очередь потому, что Дилюк вновь шлёпнул его по и так горящей от прошлых ударов ягодице. Зашептал как в бреду то, что от него очевидно хотели услышать — то, как сильно он хочет ощутить член Дилюка внутри, как сделает всё, о чём его попросят, как будет слушаться, если ему позволят наконец сменить положение. После каждого его слова следовал мощный шлепок, и Кэйа вздрагивал всем телом, чувствуя, как ещё не растаявшие кубики льда внутри трутся друг о друга при каждом движении. Под конец его монолога, когда сил на слова не осталось, он мог ощущать текущую по ногам влагу — лёд был наконец растоплен теплом его тела. — Вот видишь, какой ты умница, — похвалил Дилюк, подходя спереди и подхватывая Кэйю под бёдра. Опора под ногами исчезла, а вместе с ней и усталость в конечностях. Дилюк держал крепко, но будто бы вовсе не прикладывал силы, и Кэйа запоздало вспомнил, что его руки были довольно натренированы… Дальше думать не получалось. Слабость скользнула по всему телу, заставила расслабиться на сильных руках, позволила дрожащим ногам безвольно повиснуть, не испытывая больше напряжения. — Кэйа, посмотри на меня, — ласково позвал Дилюк. Сфокусировать взгляд удалось не сразу, и тем ярче было удовольствие от мягкой улыбки на губах напротив. — Ты заслужил награду, — продолжил Дилюк и прижал его теснее к себе. Теперь они соприкасались членами, и Кэйа бессознательно толкнулся бёдрами навстречу, тут же пугаясь своего движения. — Такой нетерпеливый, — заметил Дилюк, но ничего не предпринял. Вместо слов он прижался к искусанным в кровь губам своими, нежно огладил их языком, по очереди поцеловал каждую, и только после толкнулся языком в доверчиво открытый рот. Кэйа простонал прямо в поцелуй. Контраст всего, что Дилюк делал до этого, и плавные медленные движения его языка сейчас сводили с ума. Он бы не смог даже примерно сказать, сколько это длилось — только лениво отвечал, закрыв глаза от блаженства. Когда Дилюк приподнял его чуть выше, явно собираясь перейти к сути их сегодняшней встречи, Кэйа запаниковал. — Подожди, я не готов, я так не смогу сразу… — Сможешь, — решил за него Дилюк, толкаясь резко внутрь. Ощутив внутри одну только головку, Кэйа вскрикнул, вцепился ослабшими ногами в торс Дилюка и задёргал руками. — Дай хотя бы привыкнуть, — заскулил он. Больно было… недостаточно для того, чтобы переживать за целостность собственной задницы. Скорее непривычно после недели, за которую мышцы отвыкли от члена и стали тугими. И всё же принять в себя сразу целиком Кэйа опасался — иначе рисковал всё же повредить себя внутри. — Хорошо, — вновь ласково ответил Дилюк, но в его голосе Кэйа уловил вовсе не нежность, — сожми меня ногами покрепче. Кэйа послушался, не имея других вариантов. Ноги вновь заныли от напряжения, и он мог лишь гадать, зачем Дилюк приказал это сделать… — Нет, не надо! — закричал он, когда Дилюк убрал руки с его ягодиц. Оставшись без поддержки, он почувствовал, как неумолимо начинает сползать вниз, насаживаясь на член. Пришлось вцепиться ногами до боли в мышцах, до искр перед глазами — но надолго это не помогло. — Дилюк, — всхлипнул он, когда сил не осталось и он насадился на член до основания. — Видишь, я даже ничего не сделал. Ты сам, — улыбнулся он, возвращая руки на покрасневшую задницу и приподнимая Кэйю вверх, выходя почти полностью. А после снова отпустил, и инстинктивно Кэйа вновь вцепился ногами, да так, что Дилюк поморщился — казалось, вот-вот рёбра треснут. Но ожидаемо быстро хватка ног ослабла и Кэйа, скуля, опустился на член вновь. — Твоё выражение лица просто бесценно, — сообщил Дилюк, прежде чем впиться пальцами в столько желанную задницу и начать двигаться — на этот раз без остановок. Ему хватило несколько толчков, чтобы найти угол, под которым при каждом движении Кэйа кричал — да так, что стало страшно — не сбегутся ли рыцари с верхних этажей? — Как долго ты собираешься кричать? — через тяжёлое дыхание поинтересовался Дилюк, не останавливаясь. — Или хочешь, чтобы сюда прибежали твои коллеги? Увидели, как ты сжимаешь мой член своей задницей и стонешь при каждом движении? Продолжить мысль он был не в силах — потому что надо было успевать дышать, вбиваясь в податливое тело. Да и вряд ли бы Кэйа его услышал сквозь собственные стоны. Вскоре он заскулил совсем жалобно, задрожал, попытался двинуть бёдрами и потереться давно требовавшим внимания членом хотя бы о скрытый остатками водолазки пресс Дилюка. Конечно, он ему не позволил, чуть меняя угол и толкаясь ещё быстрее. — Какой же ты, Кэйа, — договорить он не успел, решая не портить себе вершину удовольствия перерывами на слова. Чувствуя близкую разрядку, он сжал его бёдра особенно сильно, впился ногтями прямо в покрытую следами шлепков чувствительную кожу и ощутил, как внутри Кэйи стало ещё теснее. Под его вскрик Дилюк наконец кончил, вжимаясь изо всех сил в дрожащее на его руках тело. — Дилюк, — застонал Кэйа, ощутив внутри себя горячее семя. Дилюк посмотрел на него — и понял, от чего голос его звучал так жалобно. Кэйа всё ещё был возбуждён, и не мог помочь себе даже рукой. Очень хотелось помучить его ещё немного. Что он и сделал — вышел из напряжённого тела, опустил Кэйю вновь на скользкую поверхность и встал сзади, осматривая красные со следами ногтей ягодицы и не менее покрасневший растянутый анус. Он молча наблюдал, как из него медленно текла его же сперма — и не смог отказать себе в маленьком удовольствии напоследок. — Прольёшь на пол — будешь языком вылизывать, — предупредил он, звонко шлёпнул по напряжённой ягодице и собрался наконец дать Кэйе то, чего тот хотел — но этого не понадобилось. От властного голоса, от неожиданного удара, от представленной в голове картинки Кэйа с глухим стоном кончил, так и не прикоснувшись к себе. Прежде чем он вывихнул бы себе руки, Дилюк успел подхватить его и снять наконец с израненных запястий кандалы. Кэйа совсем на ногах не держался, руки тоже не сильно его слушались, и Дилюк подхватил его как невесту, опускаясь вместе с ним на пол. — Кабинет… кровать, — прошептал Кэйа, не в силах сказать ничего более связного. В камеру проник холодный ветер, немного остудил разгорячённое тело и помог прочистить разум — и Дилюк нахмурился. Встал, кое-как застегнул свои штаны и закутал Кэйю в свой плащ, а после очень быстро покинул камеру, заперев торчащим из замочной скважины ключом, и поднялся по неиспользуемой винтовой лестнице на нужный этаж. Никто не встретился ему на пути, и можно было лишь молиться, чтобы никто ничего не слышал этой ночью. — Ну и что ты натворил? — спросил он с укором, укладывая капитана на мягкую кровать. Сознание почти прояснилось, и Дилюк бы винил себя в произошедшем — если бы с самого начала это не было идеей Кэйи. — Всего лишь помог тебе. Кто бы знал, что у тебя в голове живут такие демоны. — Кто бы знал, что ты такой мазохист. — Ты бы мне не навредил. — Да ты себя видел вообще? — Дилюк с сожалением провёл пальцами по покрытой укусами и синяками коже. Особенно невесомо он коснулся царапин. — Подумаешь, — отмахнулся Кэйа, — я не знал, как иначе заставить тебя это сделать. — Сделать что? Переспать с тобой? Конечно, я видел все твои попытки затащить меня в постель, но ты явно переборщил. — Потому что ты на меня смотрел как на хрустального, а я прекрасно видел все твои скрытые желания. И был не против. Пришлось помочь, — он усмехнулся. — Ты такой сумасшедший, такой безрассудный, — покачал головой Дилюк, ложась рядом и укладывая голову Кэйи себе на грудь, — за это я тебя и люблю. — Значит, мы это повторим? — Я не хочу делать тебе больно, даже если ты ловишь с этого кайф. Кэйа печально вздохнул, но сразу же хитро рассмеялся. — Тогда я снова поймаю Полуночного героя и дам ему ещё немного волшебного зелья. И буду ловить его до тех пор, пока этот самый герой не перестанет сдерживать свои истинные желания. Однажды ты всё равно сдашься. Дилюк лишь вздохнул. В итоге Кэйа опять победил. — Спи, — шепнул он, — насчёт твоих самоубийственных идей утром поговорим. Поговорили. А спустя две недели Дилюк вновь хмуро смотрел на Кэйю, держащего в руке уже знакомый шприц. — Ты совсем бесстрашный, — вздохнул он. — Тебе я таким нравлюсь, — констатировал Кэйа и довольно вонзил иглу в тонкую кожу. Он обязательно дождётся того дня, когда Дилюку не нужна будет сторонняя мотивация; но пока что он будет довольствоваться этим.