Drabbles

Время видеть десятый сон, а в общаге разгорелась целая тусовка всех тех, кому либо ко второй паре, либо просто наглых студентов. К сожалению, ты не относилась к этой категории и прямо сейчас, лежа на кровати, втыкала в тёмный потолок и слушала вопли с соседней комнаты. — Ебанный, блять, Хосок! — подрываешься с места моментально, как только слышишь дикий ржач своего брата, которому законы комендантского часа, видимо, не писаны. — Погоди, я тебе сейчас такое устрою, маленький гном из инкубатора. Твоя вежливость не терпит такого отношения к себе да и к другим студентам, что помалкивают у себя в комнатах и ничего не говорят, толерантно терпя каждый возглас с тусовочной комнаты. Ты никогда не понимала, почему обязана терпеть такое наплевательское отношение к себе, а утром мило улыбаться, не выспавшись за всю ночь. Если что-то не нравится, то надо говорить сразу, чтобы после не жертвовать нервами и комфортом. Как говорят в народе: либо ты их, либо тебя, — и ни в коем случае не ждать не пойми чего! На одном терпении далеко не уедешь и счастлив точно не будешь. Не церемонясь с вежливым «тук-тук», ударяешь по двери кулаком, чтобы наверняка услышали гуляльщики. Голоса за стенкой затихают, и ты ещё раз бабахаешь, при этом грубо крича: — Открывайте, долбаёбы, ваша смерть пришла! Абсолютно все общажные знают тебя и твои жестокие меры наказания за неповиновение. Так уж получилось, что умная и ответственная Чон Т/и стала старостой этажа, а её младший брат получил славу весельчака и местного организатора вечеринок по поводу и без. Вас считали просто небом и землей, но если с Хосоком студенты были рады провести свободное время, то тебя обходили стороной, потому что просто-напросто не хотели получить шишек. Вот и сейчас дверь комнаты брата медленно открывается, и в щёлке виднеется глаз самого Хосока, что, честно сказать, тоже побаивается тебя, но не настолько, чтобы прятаться. — Т/и, что-то случилось? — хлопает невинно глазом брат, продолжая придерживать дверь, таким образом защищаясь от твоего визита. — Сейчас случится! — и с размаху толкаешь препятствие в виде деревянной двери, от чего Хосок вынужден отлететь от неё, а остальным гостям сегодняшней вечеринки приходится замереть в ожидании твоих дальнейших действий. Осматриваешь трёхместную комнатушку и замечаешь то, что, в принципе, и ожидала: пустые и полупустые стекляшки алкоголя, раскрытые пачки чипсов вместе с сушёными кальмарами и виновника сего празднества с колпаком на голове, что надевают в честь дня рождения. Студенты боятся совершить лишнее движение и получить молниями, что сверкают и искрятся в чёрных глазёнках сестры Хосока. Каждый уже представил тебя в роли Потрошителя и готовился бежать по своим норам, но тут выступила ты. — Я даже не буду комментировать, просто попрошу разбрестись по комнатам, — отходишь от входа, выпуская гостей, что не раздумывая покидают вечеринку. Однако, ты уверена, что такие пиршества будут повторяться, несмотря на запрет. Такие уж эти люди — студенты — своевольные и строптивые. Вскоре в комнате остаётесь только ты и Хосок (его соседи тоже сбежали, не желая попадаться под твою горячую руку). Ты молча с недовольной миной на лице подходишь к брату и, как по закону воспитания, заряжаешь ему смачный подзатыльник. Парень шипит и поглаживает место, что приняло на себя всю мощь сестры. Хосок понимает, что виноват, но это не будет означать остановку в его гулянках. — Ещё? — интересуешься ты у брата и, не дождавшись ответа, шлёпаешь теперь по плечу, а он даже не пытается увернуться, ведь знает, что такое поведение породит большее негодование со стороны родной сестрички. — Ничего не хочешь сказать, а? — Да чего? Я имею полное право отмечать др моего братана! — обиженно вскрикивает Хосок, задирая голову вверх и глядя на тебя свысока. Ты же зыркаешь на парня исподлобья и ударяешь непослушного ребёнка по заднице. — Какое, блять, ты имеешь право в час ночи, придурок малолетний! Людям завтра к первой, а ты вообще на практике, балбес! Как ты смеешь заливать мне в уши такую диарею, а?! Хосок молча выслушивает твои крики, потирая место удара на ягодицах. Ему ничего не остаётся, как закатывать глаза вверх, недовольно цокая на порицания Т/и. Уж такая вот у него сестрица — дисциплинированная и ответственная — надаёт любому за несоблюдение правил, и которую он любит с теплотой родного сердца. — И чего ты тут лыбишься, оболтус? Я кому говорю, что хватит устраивать гулянки и подставлять меня как старосту? — замечаешь счастливую и яркую улыбку брата, что может осветить даже самый чёрный туннель в твоей жизни. — Ты чё лыбу давишь, я спрашиваю? Стоп, ты чего, блять, курил?! — ахаешь, когда представляешь его с папиросой травки, но Хосок останавливает твои ужасающие мысли, захватывая в медвежья объятия. — Скажи, что не курил или я тебе голову гаечным ключом откручу! — Да не курил я! Сестра, почему ты такого плохого мнения обо мне? Я же тебя так люблю, но порой мне кажется, что ты не разделяешь мои чувства, — сжимает тебя крепче Хосок и начинает медленные покачивания в стороны, будто бы усмиряя шторм в твоём сердце. — Ну же, скажи, что любишь меня и не можешь без меня жить! Скажи, а то я обижусь на тебя! Хныканья брата режут слух, но не сестринскую душу, которая трепетно относится к озорнику-брату. Пусть он и не такой умный, ответственный, пусть у него ветер в голове и алкоголь в крови, да пусть хоть он будет самым плохим человеком для других! Для тебя он так и останется любимым младшим братиком, что любит выводить сестру на эмоции. — Ну-у же… Я жду! — Я л...лю т…бя, — мямлишь ты, ведь говорить такое откровение никогда не умела. Накричать матерными словечками, обзывательствами гнилого рода и ударить того самого Хосока — всё это знак твоей любви, которую понимают единицы, но благо брат не относится к этим людям. Ты знаешь, что он понимает тебя всю без остатка, но каждый раз (для своего убеждения) просит иногда говорить слова любви вслух. — Да ну нет, нормально скажи, Т/и, а то поцелую прямо сейчас! Вот за эту румяную щёчку, отвечаю — парень слегка щипает тебя за кожу на лице и ждёт твоего моментального ответа, ведь как никто другой знает твою непривычность к телесным контактам. — Раз…два… два на ниточке… — Да люблю я тебя, причина несостоявшегося аборта! Всё, отпусти ты меня! — вскрикиваешь и начинаешь брыкаться, надеясь освободиться из родных рук, в которых тебе донельзя неловко. А Хосок смеётся заливисто, ведь другого и не ожидал от тебя. Брат не сдерживается, любуясь твоей милотой, и чмокает тебя в щёку, а после отрывается и отходит на безопасное расстояние. Ты ошарашенно смотришь не него и, как рыбка, открываешь рот, чтобы высказать все возмущения. — Молчать, сестрёнка! Тебе завтра к первой паре, так что отправляйся на боковую, а то я всё маме расскажу, — серьёзно говорит Хосок и аккуратно толкает тебя к выходу, а ты всё продолжаешь желать высказаться, но как назло все плохие слова застряли в горле. — Ну всё, споки-ноки, Т/и-ша. Дверь закрывается, а ты остаёшься стоять и пережёвывать произошедшее. Ну и как тут не возникать на брата, когда он своевольничает и не держит слово! — Чёртов Чон Хосок.