Drabbles

— Пошёл в пизду! Вали из моей квартиры, забери свои манатки и проваливай к своей шлюхе, ушлёпок! Ненавижу! Да чтоб ты сдох под забором, — рвёшь голос вместе с разжигающимися внутри лёгкими. — Подонок! Три года совместных отношений сразу же канули в воду, стоило сегодня увидеть разбросанные чужие женские вещи в вашем семейном гнёздышке, что ты строила и дрожала над каждым неровным уголком. И, как оказалось, твоему парню всё это было не нужно, он не дорожил, пользовался и давал пользоваться другим. А ты верила ему и ссылалась на его плохое настроение или усталость на работе, но то было зря. Как же хуево, что ты не осознала это раньше. — Т/и, прошу успокойся. Давай поговорим. — Засунь своё «поговорим» в ебанный анал своей шлюхи, а ко мне больше не обращайся, — снова срываешься на истеричный крик, потому что не собираешься терпеть и быть сильной в глазах этого подонка, он не достоин такой тебя, пусть видит какой он ужасный человек. Ты скидываешь уже чужие вещи с полок шкафа-купе, пару вещей разрываешь из-за прожигающей злости и обиды, но продолжаешь высказывать накопившуюся за час желчь. — Я, блять, всё сделала. Устроить на работу — пожалуйста, взять кредит на машину для тебя — сию минуту, любимый. Терпеть, лелеять, уважать и, наконец, любить! Всё, сука, для тебя, а ты! Как ты обошёлся со мной?! Разве не ты обещал светлое будущее и двух детей, скачущих в нашем родном гнёздышке, а?! Чужой чемодан неряшливо собран и валяется у ног твоего бывшего парня, с которым ты столько хотела сделать, столько желала изведать в этом мире, но зря. — Уёбывайся. Последнее обидное слово — и хлопается входная дверь, а ты с грохотом валишься на пол, поджимаешь ноги к себе и ревёшь навзрыд. Срываешься на плач, такой дикий и зазывающий на помощь хоть кого-либо. Ты никогда не знала, какова на вкус измена, но даже познав, никому такого «счастья» не желаешь. Вот только в жизни всё нужно испробовать. Время тянется уже к одинокому вечеру, слезы высохли, и осталась пустота, которую просто жизненно необходимо заполнить чем-то.

*****

Бар. Извивающиеся движения под плавную музыку, потные тела и жаркие незнакомые объятия на танцполе. Ты проталкиваешься через всё это, еле достигая барной стойки, и с характерным звуком бросаешь сумочку перед собой, обращая внимание местного лекаря душ на свою персону. Плюхаешься на вертящийся стул и просишь меню. Бармен молча подносит тебе содержимое заведения, и ты безэмоционально пялишься в листок. — Блять, нахуя так называть алкашку? — недовольно возражаешь ты и начинаешь обращаться к молодому парню, что трясет шейкер. — «Голубая лагуна», «Кровавая Мэри», «Зелёная фея» — серьёзно бармен? Что за чушь? Парень беспристрастно отвечает, так и не подняв на тебя взгляд: — Тоже не понимаю, только знаю, что это поднимает интерес испробовать их. — А ты что-нибудь пробовал из этого? — Нет, я не пью. — Ага-ага, а ещё не куришь, не изменяешь, всегда сидишь дома и трепетно жмёшься к девушке. Знаю я вас таких, непьющих, — закатываешь глаза и лезешь за купюрой в сумочку, а после шлёпаешь по столу и протягиваешь к бармену. — Самый не популярный алкогольный заказ за всё время твоей работы. Парень теперь полностью сосредоточен на тебе и твоих последних словах, что так и сочатся желчью обиды на мужской пол. Юнги много повидал разбитых девушек, как ты, и все они унижали бывших, не скупясь на высказывания. — Парень бросил? — принимает валюту бармен и начинает готовить желаемое для тебя. — Уж лучше бы бросил, чем изменил на глазах, — огрызаешься ты, отводя взор в сторону. — Он был непьющий, получается? — Ага, и не курил, всегда ждал моего возвращения и нежно целовал к губы, — придаёшься болезненным воспоминаниям невзначай, а после отрезаешь сама себя же. — Так, а ну послала его в пизду той шлюхи, Т/и! Пусть у него во время траха хрен завянет, как помидор на жаре, — хлопаешь себя по щёкам, приободряясь немного. А Юнги срывает каменное лицо и смеется, удивляясь твоим милым проклятиям в сторону бывшего. — Чего ты ржёшь? Что тут смешного, а? — Ты и есть. Впервые слышу, чтобы девушка желала такого провала, — объясняет причину парень, а потом делает вывод: — С тобой опасно иметь дело, Т/и. Ты с толикой недовольства читаешь имя на бейджике, а после с гордостью и хитрецой говоришь: — Вот именно, Юнги, поэтому давай побыстрее с моим заказом, а то и тебе достанется. Парень немного тушуется с твоего подмигивания, поэтому и переводит внимание на свою работу, отворачиваясь от тебя. Ты от скуки начинаешь изучать спину бармена, узкую талию и упругие ягодицы, что так и завлекают прикоснуться к ним. — Юнги, у тебя такой орех классный. Качаешься? — парень вдруг замирает, а после оборачивается. Его глаза прожигают в тебе дырку, а ты даже не чувствуешь укора совести за такой странный комплимент незнакомцу. — Ну, чего молчишь, я вопрос задала. — А тебе не кажется, что он некорректный немного? — Почему? Я посмотрела на твой попец, мне он понравился, и я решила сделать комплимент. Не вижу ничего такого, — наивно жмешь плечами и наблюдаешь за парнем, что застыл от откровенности. Ты щёлкаешь пальцами перед его лицом, чтобы хоть как-то привести в чувства. — Алё, вас вызывают на Землю. Ну так что, качаешься? Парень помедлив, отвечает: — Нет, гены, — и продолжает тряску шейкера. Ты на его ответ тянешь протяжное «у», и складываешь губки хоботком, а потом мило (как кажется Юнги) хихикаешь. — Что такое? — Подумала о наших с тобой детях и их жопках, что достались бы им от тебя. Парень дивится тебе ещё больше, не понимая твою логику вообще. Как ваш разговор пришел к этому. После твоих слов Юнги сам необдуманно представляет семейную картину, где двойня бегает по двору в милых сандальках, а вы пытаетесь поймать их, неловко падая на зелёную траву и радостно смеясь. Парень аж вздрагивает, но не от страха, а от трепетной картины. — Ну, чего там с моим заказом? — вырывает из раздумий твой голос. Выискивающие приближаешься ближе к бармену и смотришь в упор. Юнги отодвигается тут же и кашляет смущающе. — Что ты такая нетерпеливая-то? — Ой, я бы посмотрела на тебя, когда тебе хотелось заполнить пустоту внутри, оставленную изменой любимого, а тебе всё не наливали, — снова изображаешь недовольство на лице, а парень по-доброму хмыкает и утешающе произносит: — Если я не успею за минуту сделать заказ, то он будет за мой счёт, — неожиданно предлагает сделку Юнги и протягивает ладонь для рукопожатия. Ты недоверчиво смотришь то в глаза бармена, то на его руку, и, помедлив, соглашаешься. — Идёт, — парень почему-то радуется твоей наивности и доверчивости, принимаясь уже заканчивать коктейль. А ты ставишь таймер на 60 секунд и, сложив руки перед собой прямо как в школе, ожидаешь. Вот цифры падают до 10 секунд, и Юнги медленно протягивает тебе бокал на тонюсенькой ножке, что вот-вот соприкоснётся с гладкой поверхностью барной стойки. А ты-то думала, что выиграешь и уйдешь отсюда с целым кошельком, но не тут то было. Тебя окутывает желание не дать победить бармену в этом маленьком споре, поэтому неожиданно для парня переваливаешься через стойку, одной рукой ухватываясь за руку с бокалом алкогольного коктейля, а другой погружаясь в мягкие волосы Юнги, и целуешь. Неизведанный порыв нежности и ласки накрывает тебя волной мурашек, и ты бережливо сминаешь сначала верхнюю губу, а после нижнюю, немного посасывая. Юнги полностью обескуражен и стоит неподвижно, он либо боится спугнуть тебя, либо ещё не понял, что делать в такой ситуации. От твоего лица пахнет какой-то ванилью, что впивается в нос парня, оседая где-то внутри, и, кажется, не собирается выветриваться, потому что Юнги обожает всё, что имеет запах знакомой пряности. Когда ты специально кусаешь губу парня, бокал вдруг падает и разбивается вдребезги. Резко отстраняешься от бармена, что до сих пор стоит в ступоре да с закрытыми глазами. Далее он медленно приподнимает, налитые свинцом, веки и сначала фокусирует отрешённый взгляд на тебе, а после устремляет возмущающий взор на осколки. — Упс, ты не успел вовремя, — лепечешь ты, округляя глаза жалостливо и закрывая хихикающий рот ладонью. Парень поджимает губы ниточкой и складывает руки на груди, недовольно смотря на тебя, что лыбится и радуется своему баловству. Юнги хотел бы, чтобы ему объяснили, в чём причина твоего порыва, и был ли он искренним. У парня поцелуй не вызвал никакого отвращения и злобы, наоборот — у него в душе витает щекочущее чувство трепета, которое нет желания выпускать из сердца. — Ну всё, жду коктейль за твой счёт и мои денюжки, — хихикаешь ты. — Хах, хорошо. Тогда я жду от тебя ужин, как возмещение за разбитый бокал, — лукавит Юнги и смотрит с прищуром, думая согласишься ли ты или пошлёшь его. Парня заинтересовала твоя неординарность и прямолинейность как в поступках, так и словах, поэтому он хочет узнать тебя получше, а где-то в глубине души даже излечить от раны, нанесенной бывшем. — А ты действительно согласен поужинать со мною, зная тот факт, что я отлично навожу порчу на бывших? — Ну я то не бывший, а, наверное, будущий, — ухмыляется Юнги и пододвигается к тебе ближе. Ты отражаешь его задорный оскал и тоже пододвигаешься к его лицу напротив. — Если ты не любишь куриные крылышки с сырным соусом, я прокляну весь твой будущий род. — Тогда сворачивай лавочку, я их просто обожаю. Уходят старые близкие, приходят новые любимые, сменяются порядки и цари, но есть то, что живет вечно — это желание быть счастливым. И Т/и ощущает, как это желание пробирается под клетки кожи, устраивается поудобнее и в скором времени начнёт прорастать, распуская цветы новой, уже опытной любви.

*****

— Да ты не так ешь! — Да какая разница! Желудку не принципиально! — Зато мне мозолит это глаза! — Тогда закрой их! Парень с девушкой сидят в центре забегаловки и злостно кричат друг на друга из-за неправильного способа поедания куриных крылышек. Остальные посетители устало закатывают глаза вверх, силясь уже попросить вас замолчать (если повежливее) или просто выгнать решать вашу пустяковую проблему в другое место (если по-скотски). Только, почему-то, никто не осмеливается подойти к столику, за которым сидят, словно делящие территорию хищники, будто бы зная конечный исход. А ведь всё так хорошо и спокойно начиналось: веселые ты и Юнги зашли в известный Макдоналдс, заказали те самые куриные крылышки в сырном соусе, ты дополнила заказ бургером с двойной котлетой и, конечно же, любимой колой, а парень захотел большую упаковку картошки-фри и стаканчик карамельного капучино. В общем, устроили пир сразу же после знакомства. — Раз я плачу, то будь добр питаться как положено! — Ой, да больно надо! Я и сам в силах заплатить за себя! — Ну уж нет! Если я сказала, что заплачу, то так и сделаю! Или ты думаешь, что я не состоятельная и буду гнуться под мужской кошель?! — Да понял я, что ты теперь сильная и независимая! Угомонись и лопай свой бургер! Наверное, если бы ты не выпила в баре, то не кричала так сейчас на незнакомца, с которым общаешься от силы два часа, да что уж говорить, ты бы вообще не пошла с ним никуда на трезвую голову, ведь… у тебя есть парень. То есть был. Сама не знаешь, почему согласилась угостить его за разбитый стакан, ведь могла просто заплатить за ущерб, почему споришь сейчас с ним над такой незначительной вещью, как поедание крылышек. Ты осознаешь, что каждый человек любит есть по-разному: кому-то нравится отламывать часть крыла и макать в соус, а кто-то прямо так, безо всяких лишних махинаций, зачерпывает соус на курицу. Можно ведь было закрыть глаза. Так зачем ты прицепилась к нему и начала учить? Наверное, потому что не хотелось думать о всяком таком плохом (например, о бывшем), поэтому ты решила переключиться на Юнги, что сейчас сверлил тебя пылающим взглядом и медленно пережевывал еду. — Не смотри на меня так, ты смущаешь, — уже спокойно просишь парня и разворачиваешь двойной бургер из упаковки. Неожиданно ахаешь, ведь не знала, что он будет ТАКОЙ огромный. Вот и слушай друзей после этого, которые так расхваливали хлеб с двумя котлетами. Он же не поместится тебе в рот и, вообще, с какой стороны кусать его?! — Почему не смотреть? Ты сейчас такая смешная, вот я и любуюсь тобой, — отламывает напополам новое крылышко парень и макает её в соус, продолжая раздражать тебя своим поведением. Тебе остается лишь фыркнуть на его слова, ведь он передразнил твою реплику, сделанную тогда в баре. Ну а что еще сказать? Ты лучше придумаешь, как разобраться с бургером, что зажат в твоих руках и ждёт, когда же его откусят. Попытка не пытка, и ты пробуешь первый кусок, погружая в рот весь размер, что было очень зря. Содержимое бургера сзади вдруг вываливается на стол, но ты не сразу замечаешь, занимаясь максимальным и сосредоточенным растягиванием рта, и только тогда, когда Юнги неожиданно хихикает с набитым ртом, понимаешь, что что-то не так. Смыкаешь зубы вместе и начинаешь аккуратно жевать, чтобы не выронить изо рта кусок двойной котлеты с хлебом. Парень ещё сильнее начинает смеяться, теперь уже в открытую, таким образом смущая тебя. — Тх…шт…смхмшся? — пытаешься задать вопрос ты с набитым ртом, но получается так себе, то есть вообще никак, поэтому Юнги лишь откидывается на спинку стула, заливаясь смехом. — Ага, мне очень понятно, — дразнит тебя он, а ты стреляешь в него недовольным взглядом, снова повторяя вопрос. — Ты сначала дожуй, а потом говори, хомячок. В конце он умиленно и с блеском в глазах, смотрит на тебя, что так аппетитно, и совсем не боясь того, как на неё посмотрят люди, поедает такой огроменый бургер. Парень очень удивляется и в который раз не может припомнить хоть одну девушку, похожую на тебя, что на первый взгляд вовсе не париться о расставании, но это только кажется. Юнги смотрит глубже, в самую тень личности, находя там потресканные надежды и заплаканные желания, которые оставил тебе бывший парень. Юнги знает, каково это — игнорировать боль. — Я не поняла, — проглатываешь ты. — Ты надо мной ржал? — Я? — играет парень, глядя на девушку напротив и умиляясь её серьёзности с бургером в руках. — Нет, что ты. Разве я могу смеяться над тобой? — Издеваешься? — щуришь глаза в подозрительном жесте. — Ага, — растягивает губы в тонкую полосочку Юнги и тоже сверкает взглядом в тебя. Пожираете друг друга взглядом, неотрывно и с явной иронией, всё проникая и проникая внутрь ваших душ. Вокруг мир вдруг замирает, а люди хаотично бегут, сменяя позиции в жизненной игре, солнце уже несколько раз закатилось за горизонт, а вы всё продолжаете изучать лица друг друга. Сцена, словно вырвана из романтической комедии, где он и она влюбились в друг друга с первого взгляда, полюбили и состарились вместе, только вот… — Т/и?.. — произносится между вами и тот выдуманный мир превращается в белую вспышку на черном экране, выключив его так же неожиданно, как и нарисовав. Парень высокого роста с широкими плечами и в приятной по цвету рубашке остановился возле вас с Юнги, с интересом изучая одно знакомое лицо. — Охуеть приехали, — ругаешься ты и от шока откидываешься на спинку стула. — Что такое? — непонимающе спрашивает Юнги, перекидывая взор с тебя на высокого парня. Да, он действительно вышка, по сравнению с барменом. Вы с незнакомцем выжидающе смотрите друг на друга, а Юнги ждёт хоть от кого-то из вас первого шага, потому что атмосфера нагнетает. У парня есть предположения, кто этот «высокий», но это только догадки и он очень надеется, что они ошибочны. Ведь не может так везти в жизни, да? — И дня не прошло, а ты уже крутишься с кем-то? — задает тебе вопрос самый ненавистный человек в твоей жизни, а ты молчишь. Впервые за весь день тебе нечего сказать ему, и нет, это не потому что стыдно. Твоей вины в вашем расставании нет. Просто не видишь смысла замечать его, вообще, потому что он остался в прошлом, там где-то на затворках каких-то воспоминаний. Юнги тоже замечает твоё неожиданное затишье, которое не сулит бури — это видно по твоим безразличным глазам, что смотрят исключительно на бывшего и ждут. Ждут того момента, когда он уйдет. — Чего молчишь? Где твой юркий язычок? — откровенно начинает глумиться «высокий» и первый не выдерживает бармен, высказывая не совсем касающиеся его вещи. — А что? Тебе можно, а ей нет? — тот поворачивается теперь в сторону Юнги и, приподняв бровь, одаривает не самым добрым взглядом. — Что? — Ах, ты ещё и глухой… Извини, нехорошо смеяться над людьми с ОВЗ, тебе, наверное, неприятно, да? — строит жалостливую мордашку бармен, наблюдая за хмурым незнакомцем, а после насмешливо продолжает: — Хотя…мне похуй. — Не лезь не в своё дело. — Ну вообще-то это ты тут лезешь куда не просят, — Юнги с хлюпаньем отпивает капучино и бросает взор на тебя. — Ты нарушил наше прекрасное и уютное времяпрепровождение своим склизким присутствием да ещё тупым вопросом. Вали уже отсюда, а-то мне дышать трудно, от тебя веет спёртым воздухом. Т/и, вон, молчит, лишь бы не вдыхать твой пахучую вонь изменщика. Непроизвольно улыбаешься, слушая резкие слова бармена, который, как ты поняла, защищает тебя. На душе становится приятно, и тепло разливается по венам, орошая тело, что успело высохнуть из-за предательства, что продолжает стоять рядом и, действительно, портить воздух своим присутствием. — Юнги, у него ещё и проблемы с памятью. Сегодня я уже послала того к его шлюхе, но он зачем-то пришел ко мне, странно, не находишься? Может у него топографический кретинизм? — подражаешь парню напротив и тоже хлюпаешь кока-колой. — Да? Офигеть! И как ты с ним была? Он же явно с отклонениями, — наигранно округляет глаза Юнги. — Сама в шоке, а ещё скажу по секрету, раз уж ты теперь мой друг, — ты наклоняешься к бармену и громко шепчешь, чтобы бывший специально услышал. — У него вот такой, — показываешь кукиш, шевеля большим пальцем, и Юнги заливисто смеется. — Ах-ха-ха-ха! Серьёзно такой?! Даже не такой? — поднимает мизинец парень. — Не-е-ет, ты что! Там вообще этого не видно. Знаешь, каково было мне три года подпитываться резиновыми? — тоже в открытую смеешься, а после переводишь взор на бывшего, что с нескрываемой злобой пялится на тебя и сжимает кулаки. — Что? Я тебе оскорбила? Ха, я старалась, любимый. Резкий удар и ты, не удержавшись на стуле, падаешь с грохотом на пол. Пока пытаешься понять, что только что произошло, Юнги моментально поднимается с места и с размаха заезжает по физиономии «высокого», что посмел себе недопустимое: ударить девушку, которую когда-то любил. Однако тот только пошатнулся, ухватившись за челюсть, а после в нехорошем жесте зыркнул на нападавшего. — Лучше съебись, пока я не накатал на тебя заяву за избиение невинной девушки, — плюётся Юнги, угрожающее и вызывающе стоя перед твоим бывшим, но тот, видимо, не понял, раз набросился на бармена с матершиной в словах. Завязалась драка и почти сразу же была остановлена другими посетителями. Пораненным и подранным вышел не один Юнги, что радует самого бармена и расстраивает бывшего, которого насильно выводят из заведения охрана. Да, получилось не очень. Юнги подходит к спутнице, что сидит за их столиком и пытается спокойно жевать купленный бургер. — Ты как? — беспокойно спрашивает парень, рассматривая опухшую сторону лица. Парню становится противно от поступка твоего бывшего, ему хочется догнать того и ещё раз вмазать, да так, чтобы он месяц валялся на больничной койке. — Нормально, — еле говоришь ты, ведь боль от удара в щеку отзывается в голове, но лучше умолчать об этом. Бывший даже не пожалел тебя, замахнулся кулаком, а не ладонью, и между прочим, впервые жизни, отчего было обидно. Однако, пускать нюни перед барменом, особенно, не хотелось, поэтому ты продолжала жевать через силу, скрывая правду. Хотя, глядя на Юнги, помощь явно нужна ему, а не тебе. Незаметно рассматриваешь его красное лицо, разодранную губу вместе с бровью и становится совестно. Пусть ты и не приложила к этому руки, пусть парень сам нарвался на неудачу, всё равно что-то под грудью сосёт, вызывая жалостливое чувство совести. — Доедай и поехали, — вдруг говоришь ты, откладывая бургер, потому что больше не в силах пихать его в себя. — В смысле? — недоумевая, спрашивает Юнги. — В прямом, блять. Чего тут не понятного? — начинаешь злиться ты, но парню хоть бы хны. — Раны обработаю тебе и себе заодно, поэтому давай быстрее. — Не нужно. — Я сама решу, что тебе нужно сейчас, а что подождёт. Хочешь с синяком на всё лицо ходить? Я нет, поэтому цыц. Юнги как-то странно улыбнулся, отломил куриную крылышку, а после макнул в сырный соус, думая о чем-то своём — неизвестном для тебя, но, кажется, таком явном для него.

*****

— Хватить дёргаться! Ты мужик или кто?! — Я человек в первую очередь и мне тоже бывает больно! — Но если ты будешь шевелиться, я тебе ваткой в глаз залезу, балбес! — Я тебе после сам залезу туда, куда не приглашают! Даже лечение не происходит у вас в тишине и при здоровом разговоре, тебе и Юнги ну обязательно надо покусаться по мелочёвке. Конечно же, понимаете, что ваши слова несерьёзны, но всё равно перепалка есть перепалка, которая принуждает повышать голос и применять угрозы. Вы даже не могли добраться до твоей квартиры без проблем. Кое-кто (ты) отказывался от оплаты ужина барменом, гордо заявляя, что в состоянии сам заплатить за еду. Ты с Юнги спорила от самого выхода из Мака до приезда такси, и всё о том же: ты везде и всюду сама! В итоге, парень сдался и недовольно плюнул на асфальт, показывая тебе всё негодование и ущемление его прав, как мужского пола, а ты лишь победно хихикала. Однако на этом ваше красноречие не закончилось: за услуги такси тоже надо платить. И в этот раз, еле успев просунуть купюру вперёд водителю первее девушки, парень облегчено выдохнул, наконец закрыв данный гештальт и выйдя из салона в приподнятом настроении, в отличии от спутницы, которая всю дорогу до её дома искоса посматривала на бармена. Боль. Вот, что каждый из вас сейчас испытывал. Да уж, твой бывший постарался на славу, оставив после себя не только неприятные воспоминания, но и гематомы, которые успели расцвести алыми лепестками на вашей коже. Даже удивительно, что вы с Юнги не родные брат и сестра с такими «живописными» лицами. — Блять, Юнги, твою машу! Потерпи, пожалуйста, я правда ссыкую, что проткну тебе глаз, — в которых раз ругаешься на непроизвольные дёргания парня, что устроился на диване напротив тебя. — Ну а что я сделаю, если щиплет?! Вот ты подуй и не будет так больно! Кто тебя только учил оказывать первую помощь, — фырчит бармен на неаккуратность твоих движений, а ты тяжело вздыхаешь, но молчишь, вместо резких слов кусая нижнюю губу, что не остаётся незамеченным от взора парня. «Раз хочет, чтобы ему подули на ранку, то пусть подавится», — думаешь ты и после того, как мажешь перекисью по уголку брови, резко и сильно дуешь, заставляя Юнги рефлекторно закрыть глаза. — Да что ты творишь больная?! — Дую. Не чувствуешь, что ли? Тогда давай ещё сильнее подую, — ехидничаешь ты и приближаешься ближе, набирая воздух в лёгкие и готовясь выпустить его, но неожиданно чужая рука закрывает тебе рот, преграждая потоку ветра. Парень отодвигается от тебя и равняется глазами с твоими, заглядывает в них, ища что-то своё. Ты не можешь оторваться от его радужек, разглядывая их в непозволительной близости ваших лиц и подмечая их насыщенность вместе с ярким блеском. Снова невидимый мир воссоздаётся вокруг, останавливая течение времени и замедляя биение двух сердец, позволяя налюбоваться друг другом подольше и в полном объеме. Тут совсем медленно ладонь парня начинает сползать вниз по подбородку, незаметно перемещаясь на твою больную щеку и начиная поглаживать синяк. Юнги пытается унять твою ноющую боль, взять половину себе и разделить её значение. Он хочет, чтобы ты поняла его правильно, оттого незамедлительно сокращает расстояние между вашими губами и аккуратно смыкает их. Ты явно не удивлена и вовсе не возражаешь теплоте и мягкости губ бармена. Мужские половинки начинают трепетные и немного пугливые движения, захватывая в свой плен сначала верхнюю губу девушки, потом нижнюю и в конце слегка оттягивая последнюю. Юнги, не отрываясь от тебя, приоткрывает веки и замечает твои закрытые и едва подрагивающие. Картина хочет заставить парня смеяться, но тот крепко держится, начиная углублять поцелуй, что было очень зря, ведь ты неожиданно вздрагиваешь и отталкиваешь ладонями тело бармена. Не смеешь поднять глаза и заглянуть в чужие напротив, потому что становится непозволительно ужасно стыдно. Неизвестное противное чувство, что вынуждает ощущать себя ничтожным человеком в мире, который виноват во всех преступлениях общества. Вот только, что такого сделала ты, что аж сердце придаётся бегу? Верно, ответила на поцелуй едва знакомого парня сразу же после расставания с другим. И всё в один день. Слова бывшего эхом звучат в мыслях, они смеются и издеваются на твоей душой, погружая её в грязь. — Т/и, прости, я не должен был, — замечает твою растерянность и скованность Юнги, касаясь плеча. Голос парня сочувствующий и тихий. — Нет, ты не виноват. Я сама тут… — оправдываешь ты бармена, поднимая взгляд на него и неловко улыбаясь, — …виновата. Ну забудем, давай я закончу с твоими ранами и отправлю тебя домой. Ты возобновляешь обработку царапин на лице бармена, пытаясь не пересекаться с ним глазами. Юнги отчетливо чувствует твою напряженность, от этого и ему самому становится нехорошо. — Ты не виновата в том, что ответила на мой поцелуй, — озвучивает догадки парень, ловя твой взгляд на себе. — Я вообще считаю, что слова твоего бывшего до ужаса бесящими, ну сама посуди: ему можно, а тебе нельзя? Что за несправедливость?! Ты внимательно слушаешь бармена, неотрывно пожирая интересующими глазами его, а тому это только на руку, поэтому он продолжает свою речь с более уверенным выражением лица. — Ты такая красивая, веселая и, блять, до ужаса охуительная девушка. Я знаком с тобой всего пару часов, но уже влюблён в твою манеру речи, странное поведение и, чёрт бы побрал, в твои круглые глаза, глядя на которые, у меня просыпался рой мурашек несколько раз за сегодня, — Юнги вдруг берёт твою руку в свою и прикасается к запястью губами. Ты сидишь как вкопанная, не зная, что и промолвить на букет комплиментов. Твоя душа приятно ошарашена и до предела смущена, это видно по красным щекам и сверкающим глазам. — Т/и, знаешь, о чём я подумал, когда мы были в бургерной? — ты молчишь. — О том, как мне было бы приятно видеть бегающих по дому детей с моей ореховой задницей и твоими большими глазами. Ты оживаешь и смеешься, тогда Юнги подхватывает твой заразительный смех, смущенно опуская голову вниз и разглядывая свои коленки. Ему вдруг стало неловко перед тобою. Когда бармен высказался и раскрыл свои чувства, превратив их в оголенные провода, при неправильном взаимодействии с которыми можно нанести вред себе и другим, ты поняла всё, на что была способна. Да, Юнги прав, тебе не должно быть стыдно за свои желания и чувства, которые ты начала испытывать к бармену, пообщавшись с ним мизерное время, но даже этого хватило, чтобы понять, какой человек сидит перед тобой. — Ну ты и извращенец, такое думать, — перестаешь ярко смеяться, останавливаясь на милом хихиканье, которое парень недавно полюбил слушать. — Сама не лучше, — в ответ улыбается Юнги. — Кто расхваливал мои ягодицы несколько часов назад и хотел деток с ними, а? — Ну я, — гордо соглашаешься ты, а после с прищуром спрашиваешь. — Ты, случайно, не знаешь, папаша прилагается вместе с этими орехами? — Думаю, он будет не против. Я спрошу его, — отражает твою лукавую ухмылку на своих губах бармен и медленно переплывает берег между вашими лицами, близко останавливаясь возле твоих губ. Ты замечаешь, что Юнги дышит тебе губы, и уверенно накрываешь его своими, сразу же начиная пробовать их теплоту и мягкость. Парень, почувствовав твою решительность, улыбается в поцелуй, взаимно поглощая твои половинки губ, на границе вкуса которых отдается сырным соусом, отчего желание целоваться усиливается. Ты не уступаешь ему в слиянии ваших языков, стараешься перехватить власть в свои руки, не позволяя бармену хоть малейшего контроля. Юнги замечает твою терпкость к овладению любой ситуацией, но сам он тоже не из робкого десятка, и поэтому сейчас нагло напирает на тебя, заставляя ухватиться за его плечи и прогнуться в спине, чтобы не упасть. — Ну-ну не напирай так, я уже не так молода, могу сломаться, — хихикаешь ты в поцелуй и томно шепчешь. — Всё в порядке, я склею тебя супер-клеем, — чмокает тебя в нос бармен и потягивает обратно к себе, заключая в медвежьи объятия, которые несут в себе необъятную заботу и ласку. Странные слова парня вызывают дикий хохот. И как только можно додуматься до этого? — Ты же помнишь тот факт, что я умело навожу порчу? –сквозь смех спрашиваешь ты. — К чему этот вопрос? — не понимает парень. — К тому, чтобы ты знал, с кем связываешь жизнь, — на полном серьёзе предупреждаешь Юнги заранее, потому что не можешь быть уверена в том, что после ещё одного расставания, найдется ещё один бармен, который излечит твою душевную рану, так же хорошо, как сделал это Юнги — Тогда я научусь снимать твои заклинания, — с полнейшим спокойствием произносит парень, крепче прижимаясь щекой к твоей макушке. А ты замираешь, потому что такие слова значат многое для тебя, это больше, чем простое «мне всё равно» или «я вытерплю все твои замашки». Это означает, что Юнги готов разрушить то, что запретит ему быть с тобой, его слова стоят выше слов «я люблю тебя» и они незабываемо сильно греют душу, что разбилась и склеилась в один и тот же день, только разными людьми. — Спасибо, — шепчешь ты, но Юнги не принимает благодарность, потому что знает, что не заслужил ещё. Это только начало вашего совместного будущего, в котором царит счастливая атмосфера дома и любящих сердец.