Усмирение монстров Тяньбао

Дул вечерний ветерок; листья деревьев-зонтиков, покрывающих горы, шелестели, отбрасывая тени в оставшемся свете сумерек, словно приоткрывая занавески очень долгого, но прекрасного сна. Когда кто-нибудь хотел пересечь Желтую реку, она была скована льдом; когда кто-нибудь хотел подняться на горы Тайхан, проход уже давно был закрыт огромными снежными просторами. Лазурное небо простиралось до самого горизонта. Вершина гор Тайхан круглый год была покрыта снегом, сливаясь в одно целое с плывущими по горизонту облаками. Это место было недоступно для обычных птиц; лишь несколько белых соколов парили высоко в небе, противостоя холодному ветру, превратившись в несколько черных точек, усеявших темно-синее небо. Огромная птица сжимала в когтях сверток, завернутый в ткань. Она летела сквозь облака, широко раскинув крылья. В полумраке золотые лучи света отражались от ее перьев, когда она срывалась вниз и летела к облаку, окутавшему вершину гор. Пробившись сквозь облака, посреди гор Тайхан появились ослепительные дворцы, окруженные несколькими горными вершинами. Внешние стены дворцов выглядели так, словно в сумерках их окрасили слоем красного пламени. Снег во дворах не скапливался круглый год, вместо него на территории росли зеленеющие платаны. Под великолепным солнечным светом казалось, что на дворе середина лета. Дул вечерний ветерок; листья деревьев, покрывающих горы, шелестели, отбрасывая тени в оставшемся свете сумерек, словно приоткрывая занавески очень долгого, но прекрасного сна. Гигантская птица приземлилась на платформу перед главным дворцом. С протяжным криком, эхом разнесшимся по горам, она распахнула свое сверкающее оперение со свистом, который, казалось, покрыл всю землю, а затем снова притянула крылья к телу. Когда шлейфы, заполнившие небо, полностью рассеялись, посреди них появился высокий молодой человек. Его рост составлял почти девять чи; у него были четкие черты лица, а в черных глазах сверкало темное золото. Верхняя часть его тела была обнажена, хорошо выраженные мускулы пульсировали на животе, а кожа с ног до головы имела бронзовый оттенок. На нем была черная монаршая юбка, расшитая золотыми узорами, которая свободно развевалась на ветру. В руках он держал сверток, медленно шагая к главному дворцу. Дворец был заполнен юношами и девушками, которые проходили мимо. Увидев мужчину, все они тут же упали на колени. — Король Цин Сюн! Юбка мужчины, которого звали Цин Сюн, развевалась за ним, когда он проходил через атриум с платанами и углублялся в главный дворец. Тихо опускалась ночь. В главном дворце еще не были зажжены лампы. На фоне естественного света, проникающего внутрь, высоко во дворце стояли три трона: два были пусты, а на среднем троне восседал рыжеволосый мужчина в столь же ярком красном одеянии. Его малиновые волосы казались подобными пылающему пламени. Его королевская мантия казалась ослепительно красновато-золотой даже в темной комнате, словно сквозь роскошный материал струилось великолепное утреннее небо. Длинный пылающий шлейф, который тянулся от его пояса, тяжело опустился на землю. Королевская мантия на его верхней части тела свободно свисала с плеч, обнажая светлую кожу и мощные мышцы. Услышав звук шагов, он поднял голову, и его глаза встретились с глазами Цин Сюна. Он был королем этого дворца, правителем снежного края и тверди. О почитаемом имени «Чон Мин» сейчас мало кто знал в мире; пролетело около двухсот лет, сменились династии Божественной Земли, и его былая слава давно бесследно исчезла из истории. У него было красивое лицо, брови, похожие на лезвия, и он излучал достоинство и величественность. На его шее виднелся шрам от ожога, а опухшая кожа спускалась ниже одного из ушей. После продолжительного молчания Цин Сюн наконец заговорил. — Когда Кон Сюань умер, он оставил тебе сироту на воспитание. — Как он умер? холодно спросил Чон Мин. Цин Сюн очень медленно покачал головой, и во дворце воцарилась смертельная тишина. — Я не буду воспитывать потомство от него и какого-то человека, — равнодушно сказал Чон Мин. — Иди к Жертвенной скале в дальних горах и найди место, где его можно выбросить. Цин Сюн опустился на одно колено и опустил сверток в своих руках. Когда сверток приземлился, он постепенно увеличился в размерах и раскрылся. Четыре угла, расшитые узорами лотоса, излучали тусклый блеск, а когда он полностью раскрылся, в ткани появился мальчик. Мальчик лежал, свернувшись калачиком, на боку. У него были прекрасные черты лица, но на его маленьком теле был надет потрепанный халат из мешковины, его маленькая грудь вздымалась и опадала при каждом вздохе. Он держал что-то в руках, и его свернутая поза выглядела как попытка защитить важный предмет в его руках. — С точки зрения человеческого возраста, ему уже четыре года, — продолжал Цин Сюн. Чон Мин спокойно наблюдал за ребенком. Цин Сюн взял ребенка на руки и тот поморщился от дискомфорта. — Он похож на своего отца, когда тот был маленьким, — сказал Цин Сюн. С ребенком на руках он поднялся по ступенькам и остановился перед Чон Мином. Он прошептал: — Посмотри — глаза, брови. Чон Мин не изменил своего ответа. — Я сказал, убей его! Цин Сюн передал ребенка Чон Мину но тот не принял его, поэтому он прижал мальчика к телу мужчины. Ребенок снова зашевелился, словно пробуждаясь от глубокого сна. Он почувствовал голую, но теплую грудь Чон Мина и непроизвольно схватился за королевскую мантию. В то же время предмет в его руке выскользнул — это было зеленое павлинье перо. — Дай ему имя. Я ухожу. Цин Сюн отошел от трона. — Куда ты идешь? ледяным тоном спросил Чон Мин. — Ты оставляешь его рядом со мной, но когда я вспомню об этой женщине, я убью его. — Решать тебе, — Цин Сюн повернулся лицом к Чон Мину, сделав несколько шагов назад. — Время Ди Жэньцзе вышло. Мир людей постепенно превращается в страну яо. Время возрождения Мары близко, я должен узнать правду о смерти Кон Сюаня. — А теперь я пойду. Сказав это, Цин Сюн вскочил на ноги, расправил в воздухе крылья и превратился в огромную черную птицу. Взмахнув крыльями, он издал протяжный крик и вылетел из дворца в ночное небо. Услышав крик Цин Сюна, ребенок внезапно проснулся. Павлинье перо из яшмы соскользнуло с королевской мантии Чон Мина и упало на пол, издавая звуки «динь, динь», отскакивая от земли и скатываясь по ступеням. Глаза ребенка обратились к его рукам. Он понял, что схватил королевскую мантию Чон Мина, а когда поднял глаза, то увидел его взгляд. На лицо ребенка упала капля слезы. С недоуменным выражением лица он протянул руку и погладил лицо Чон Мина, помогая ему вытереть слезы. — Кто вы? — робко спросил ребенок. ~~~ Хэбэй, платформа Ючжоу; в небе кружились кровавые кленовые листья. Мужчина и женщина стояли перед зданием; мужчина был одет в синий халат, а женщина выглядела красивой и манящей. Они прислонились к парапету, откуда открывался вид на грандиозные горы и реки. — О Небо и Земля, как безграничны и без конца! Я совсем один, по моим щекам катятся слезы, — небрежно произнес мужчина в синем халате. — Бо Юй действительно неординарный гений. — Почему у тебя вдруг такое изысканное настроение? Женщина стояла позади него и неторопливо говорила: — После смерти Ди Жэньцзе мир людей постепенно превратится в страну яо. — Не стоит слишком беспокоиться, — пробормотал мужчина в синем халате. — Мы все еще не знаем, есть ли у этого старого пердуна другие запасные планы. Как идет подготовка к приему хозяина Мары? Красивая женщина ответила: — На этот раз хозяин полностью согласен, так что слияние прошло очень гладко, но нам еще нужно понаблюдать некоторое время. Кстати говоря, не боишься ли ты навлечь на себя беду после убийства Кон Сюаня? Что если тот человек в горах Тайхань вернется… — Если бы он хотел вернуться, то давно бы это сделал. Мужчина усмехнулся. — Тридцать лет назад удача была на восточном берегу, но по прошествии тридцати лет она повернула на запад; золотой век дворца Яоцзинь прошел. Чон Мин попал в ловушку яда пламени, иначе ему не пришлось бы уходить в отставку двести лет назад. Теперь Чанъань принадлежит и тебе, и мне. Издалека донеслась музыка сичжу*. Он подошел к красавице, пригладил волосы на висках и изучил ее лицо. Он прошептал: — Пойдемте, Его Величество все еще ждет. ~~~ Двенадцать лет спустя, во дворце Яоцзинь на вершине гор Тайхан, ярко светило солнце в середине лета, и пестрые тени деревьев проносились мимо, как метеоры. Молодой человек был одет в короткое темно-красное платье без рукавов. На талии у него был повязан пояс, расшитый зелеными узорами, как кусок прекрасного нефрита. Он сидел на ветке дерева, держа в руках миску с белой пыльцой. Время от времени его живые глаза заглядывали в главный дворец через открытые окна. В главном дворце марлевые занавески развевались на ветру. Чон Мин лежал на королевской кушетке и смотрел на горы, залитые солнечным светом. — Хун Цзюнь! — Шшш… Молодой человек по имени Хун Цзюнь поднял палец и посмотрел вниз. Тот, кто кричал, на самом деле был карпом-яо, у которого были и руки, и ноги. Яо выглядел очень странно: его тело было туловищем карпа длиной почти в два чи, а из туловища росли две человеческие ноги, покрытые волосами, так что он мог стоять. Из-за плавников появились две руки, которые в данный момент обнимали дерево, когда он закричал. — Спускайся, быстрее! Рот рыбы-яо открывался и закрывался, выплевывая несколько пузырьков. Хвост рыбы вилял, призывая: — Ты не умеешь летать, если ты упадешь и поранишься, Его Величество убьёт нас! Смешав пыльцу, Хун Цзюнь прошептал вниз: — Отец весь день просидел внутри, не желая никого видеть. Он выйдет из себя, если кто-нибудь войдет. — Он ждет кого-то, — ответил карп яо. —Его Величество сегодня не в лучшем настроении. Хун Цзюнь закончил смешивать пыльцу в руках и спросил — Кого он ждет? Карп яо хмыкнул и замялся. Хун Цзюнь спрыгнул с дерева и быстро обошел главный дворец. По пути, где бы молодой человек ни проходил во дворце Яоцзинь, все кланялись и называли его «Ваше Высочество». Хун Цзюнь кивал в ответ. Дойдя до задней части главного дворца, Хун Цзюнь выбросил крюк, взлетел вверх и приземлился на крыше. Пригнувшись, он бесшумно переместился через весь дворец на крышу над Чон Мином. Он тихонько поднял глазурованную черепицу и, держа в руке чашу с лекарством, осторожно подул на нее. Лекарственный порошок вылетел из чаши, словно живой, и засветился белым светом, проникая в комнату. Карп яо повернулся боком и наблюдал за происходящим с расстояния за пределами главного дворца. Чон Мин, дремавший на диване, смотрел на возвышенные горы Тайхан. Багровая метка на его шее вспыхнула. Пыльца облетела и окружила его, образовав целую галактику светлых частиц, которые постепенно прилипли к багровой метке и образовали на ней слой инея. Рот карпа яо открылся чуть шире. Вместе с ровным дыханием Чон Мина, он внезапно вдохнул немного пыльцы. Мужчина внезапно открыл глаза, и выражение его лица стало очень странным. « У меня получилось!» подумал про себя Хун Цзюнь. Он спрыгнул вниз с главного дворца и стал наблюдать за Чон Мином вместе с карпом яо, и увидел, что тот торопливо встал и осмотрел свое окружение. Черты его лица дернулись, когда он выглянул из дворца. — Отец… обрадовался Хун Цзюнь, и как раз когда он собирался позвать его, Чон Мин резко обернулся. — АА… ЧОО! Вместе с сотрясающим землю чихом Чон Мина, из главного дворца мгновенно вырвался огненный шар размером с карету и с огромной разрушительной силой устремился прямо к горам снаружи. Он с громким грохотом врезался в склон горы. Горы задрожали, а во дворце Яоцзинь служители в панике закричали. — Это землетрясение! — А… ЧОО! Еще один огненный шар вырвался и разрушил одну из белых нефритовых колонн главного дворца. Хун Цзюнь издал громкий крик, затем схватил карпа яо и бросился в атриум, чтобы спрятаться в пруду. — А-чу-чу, а-чу-чу! А-чу-чу! Чон Мин чихнул три раза подряд. Огненные шары вырвались наружу и подожгли деревья-зонтики в атриуме, и в одно мгновение весь дворец Яоцзинь превратился в море огня. — Там огонь! Потушите его! Огненный шар упал в пруд. Карп яо тут же страдальчески завопил: — Как жарко! Прежде чем кто-либо успел что-то заметить, Хун Цзюнь схватил карпа и вылез из пруда. Он пошарил под рухнувшими деревьями, которые загорелись, затем перебросил его через стену, после чего развернулся и побежал к Чон Мину. — Отец! Хун Цзюнь вбежал в главный дворец. В комнате уже пылал огонь. Чон Мин закрыл рот и нос, посмотрел на Хун Цзюня. Второй быстро сказал: — Отец! Я хотел помочь тебе… Чон Мин тут же повернулся и неожиданно втянул воздух. На этот раз он не смог больше сдерживаться — пламя, способное затмить небо, вырвалось наружу со взрывом, который превратил весь главный дворец в пылающий океан. Тлеющее пламя окружало Хун Цзюня со всех сторон, но Чон Мин бросился к нему и внезапно притянул мальчика к своей груди для защиты. Крик феникса пронзил небо. Прежде чем кто-либо успел отреагировать, со спины мужчины распахнулись разноцветные крылья, защищая Хун Цзюня и его самого от огня. Они излучали хромированный желтый свет; под священной защитой феникса человек не потерял бы даже пряди волос на своем теле, даже если бы был погружен в лаву. Одежда обоих сгорела, не оставив ни единой нитки, и обнажила их тела. Хун Цзюнь обернулся и посмотрел на окружающую обстановку: главный двор дворца Яоцзинь уже полыхал Священным Огнем Самадхи. Со всех сторон слетались птицы, принося с собой скопившийся в горах Тайхан снег. Снизу вверх они устремились к вершине, как обратный водопад, и со свистом пронеслись по воздуху, заполнив внутреннее пространство дворца Яоцзинь. Вьюга мгновенно заглушила пламя, а затем растаяла. Спустя два часа на лице Хун Цзюня, стоявшего у входа в кабинет, все еще виднелись черные пятна. — Айя! Правитель ударил его по ладони, и Хун Цзюнь вскрикнул от боли. — Сколько раз это будет повторяться?! Чон Мин переоделся в обычную одежду, в руке он держал линейку. Он холодно сказал: — Скажи мне! Хун Цзюнь замялся. Чон Мин снова ударил его линейкой, и юноша снова закричал. — Ты хочешь сжечь себя до смерти? гневно укорил Чон Мин. —Стой во дворе, пока не стемнеет, иначе тебе нельзя будет есть! Чон Мин ударил его в третий раз, причем ударил особенно сильно, отчего у Хун Цзюня даже слезы потекли. — Тащи свою задницу вон туда, лицом к стене! гневно крикнул мужчина. Хун Цзюнь мог только повесить голову, идя через двор к стене. Карп почесал чешую на своем теле и последовал за ним. Он присел на корточки рядом с Хун Цзюнем, а затем повернул голову в сторону, чтобы зачерпнуть немного талого снега во дворе и попить. Чон Мин был вне себя от ярости. Ему пришлось пережить такое неожиданное несчастье, хотя он просто лежал дома. Выйдя со двора, он свистнул, и со всех сторон слетелись птицы, унося своими клювами обгоревшие ветки и обломки. — Я же говорил тебе не шутить, — сказал карп яо рядом с ним. — Сколько раз это повторять? Твой отец сегодня тоже был не в духе. — Откуда мне было знать, что он чихнет? запротестовал Хун Цзюнь. — Я кропотливо искал три года, только чтобы найти этот порошок снежного лотоса! — Все уже сказано, — ответил карп яо. — Яд пламени твоего отца не может быть вылечен, перестань мучить себя! Хун Цзюнь замолчал. Он встал перед стеной в качестве наказания, и, постояв некоторое время, он перенес вес на другую ногу, затем снова перенес, и ему стало немного скучно. Поэтому он начал изучать серые следы на стене двора. Это было похоже на пейзажную картину, поэтому Хун Цзюнь протянул руку и немного стер ее, чтобы разглядеть очертания горы. Он был очень доволен и подумал, что это очень похоже на картину, нарисованную брызгами краски. — Твой отец снова будет ругать тебя, если ты испачкаешь руки! напомнил карп яо. Хун Цзюнь быстро ответил: — Я вымою их перед едой. После полудня вокруг главного дворца все еще вился черный дым. Угли были еще теплыми, снег повсюду растаял, и земля была в беспорядке. Когда Чон Мин увидел эту картину, ему очень захотелось плакать, но слез не было. Тут раздался крик птицы. Гигантская черная птица, покрытая золотым светом, летела к вершине гор Тайхан. Приземлившись, она превратилась в Цин Сюна, который был ошеломлен, когда проходил мимо атриума. — Почему это место находится в таком состоянии? спросил Цин Сюн, пораженный. Он подозвал молодого служителя и спросил: — Враг напал? Слуга не осмелился ответить и только сказал, что Его Величество Чон Мин ждет в боковом дворце, поэтому Цин Сюн развернулся и вошел в боковой двор. — Цин Сюн! раздался радостный возглас. Не успел он сделать и нескольких шагов, как Хун Цзюнь уже набросился на Цин Сюна и обнял его за шею, прижавшись всем телом к его спине. ≪≪≫≫ Пояснения от Переводчика: * Область Чаошань провинции Гуандун, граничащая с Фуцзянь и включающая города Чаочжоу, Шаньтоу и Цзеян, формирует свою культурную сферу. Чаочжоу сяньши (潮州弦诗, буквально «поэма Чаочжоу»; также называемый xianshi yue или «музыка в стиле струнных стихов») классифицируется как разновидность музыки сичжу (камерная музыка для струнных и деревянных духовых инструментов, буквально «шелк / бамбук»), хотя обычно в ней используются только струнные инструменты.