Спящий красавец и лягушка Несмеяна

      Италия. В особняке Вонголы только что состоялось срочное собрание, ради которого со всех уголков мира съехались ключевые члены семьи. Естественно, независимый отряд убийц Вария и хранители Десятого присутствовали в полном составе. И конечно же, некоторые выдающиеся личности (не будем показывать пальцами) были крайне недовольны сложившимся положением вещей. Но речь пойдёт не о них. И даже не о самом собрании. Речь пойдёт о событии, произошедшем через несколько часов после окончания данного мероприятия.       Так как многие участники смогли прибыть в особняк только к вечеру, к тому моменту как были обговорены вопросы, требующие безотлагательного решения, время перевалило за полночь. Некоторые участники, уставшие после длительного перелёта, буквально засыпали на ходу. Другие же, наоборот, пылали энергией и, заметно заскучав от длительных переговоров, пытались спровоцировать потасовку. Занзас прикончил очередную бутылку виски. Обстановка накалялась, а дел хоть и менее срочных, но не менее важных, оставалось ещё более чем достаточно.       Ради сохранения жизни и здоровья всех присутствующих было решено продолжить собрание на следующий день, а участников разместить на ночь в особняке. Предложение приняли почти единогласно. Гости в сопровождении местного персонала сразу же разошлись по отведённым им комнатам. Единственное яростное исключение, которое потихоньку начинало страдать от похмелья, вскоре тоже сдалось под напором грозы всех стёкол и барабанных перепонок — капитана Скуалло. Очевидцы рассказывают, что голос императора мечей, доносившийся из апартаментов Занзаса, как-то подозрительно оборвался в середине очередного убедительного довода… Но мы сами не местные — ничего не видели, ничего не слышали и утверждать наверняка не можем.       Особняк потихоньку затих и погрузился в сон. Освещение в коридорах и общих помещениях перешло в сберегательный режим. Приятный полумрак позволял без проблем ориентироваться в пространстве и в то же время не слепил людей, зачем-то покинувших свои комнаты в столь поздний час.

***

       Фран не спалось. Не то чтобы она не устала от собрания… Просто во время перелёта ей удалось хорошенько вздремнуть. Быть иллюзионистом вообще намного полезнее, чем может показаться на первый взгляд. Особенно в повседневной жизни. Например, всегда можно незаметно пробраться в уютный закуток, в обычных условиях не предназначенный для отдыха пассажиров, соорудить там гнездо из одеял и прочих подручных средств и всё это вместе с собой любимым скрыть за какой-нибудь иллюзией, хорошо вписывающейся в обстановку. Тогда ни одна сволочь не попытается тебя разбудить во время полёта. Да и потом тоже. Тут главное — не проспать посадку и залечь в такое место, где об тебя не будут спотыкаться... Но сейчас не об этом.       Полтора часа перекатываний с одного края роскошной кровати на другой не принесли никакого результата, кроме лёгкого головокружения. Именно поэтому, нацепив на себя знававшие лучшие времена джинсы и растянутую футболку, иллюзионистка покинула своё пристанище и пошла куда глаза глядят. Благо особняк большой, а шанс наткнуться на людей в такой час крайне мал. Будет совсем хорошо, если под утро ей всё-таки удастся поспать хотя бы часа три, но шансов, честно говоря, не много. С другой стороны, ей не привыкать. Как она ни старалась перейти на дневной образ жизни, с такой работой эта задача изначально была обречена на провал. К тому же «земную жизнь пройдя до половины» в качестве совы, как-то глупо надеяться, что твой хронотип одумается и изменится на более удобный. Ну ладно, с «до половины» это немного перебор, но сам факт! Ночное небо с детства манило Фран, да и в удовольствии прогуляться под звёздами она никогда себе не отказывала, тем более уже в пять лет могла создать простенькую иллюзию, чтобы никто не заметил её отсутствия…       Вдоволь нагулявшись по особняку, больше похожему на замок, и выбрав пейзаж посимпатичнее, девушка уютно устроилась на широком подоконнике, даже не подозревая, напротив чьей комнаты она решила остановиться.

***

      Гокудера Хаято безудержно матерился. Не сказать, что очень громко и эмоционально, зато безостановочно. Он, как и все, устал… Устал от этого сборища недоумков! Этих недалёких мерзких типов, которые смеют тратить драгоценное время Джудайме на бесполезные споры и пререкания. И не важно, что часто он сам становится причиной этих перепалок. Ну подумаешь, формулировки у него грубоваты и прямолинейны, зато ясно, коротко и по делу.       И теперь, когда все эти ленивые сволочи сладко спят в роскошных комнатах, так великодушно предоставленных Десятым, он, Правая Рука Босса Вонголы, уже битый час возится с этими грешными отчётами! Несмотря на то что распоряжения по принятым в ходе обсуждения решениям были розданы подчинённым сразу же, оставалось много формальностей, которые надо было уладить. Сегодня. Срочно. Сейчас!       Первый час Тсуна и Ямамото честно пытались помогать с этой кипой бумаг, но… Эти ребята не то чтобы созданы для такой работы. Особенно ночью. Особенно после такого напряжённого дня. Поэтому, перепроверив и трижды исправив очередной документ, Хаято собрался с духом и очень вежливо послал Десятого набираться сил перед завтрашним днём. Такеши тоже был послан, не совсем вежливо и не совсем отдыхать, но в такой ситуации он был рад любой формулировке.       Когда помощники ушли, дела пошли на лад, но объём работы не способствовал поднятию настроения и боевого духа. Именно поэтому Гокудера так вдохновенно матерился. Это был его старый и проверенный способ не уснуть за нудной работой, а заодно выпустить пар.       Одержав безоговорочную победу над бюрократией и завершив последние приготовления к следующему раунду переговоров, Хаято устало плёлся к своей спальне, на ходу залепляя пластырем палец, который умудрился порезать последним отчётом. По пути он размышлял о том, что погорячился, когда выбрал для себя самую дальнюю комнату в почти не использующемся крыле особняка. В конце концов, не так уж много у Правой Руки времени на сон, чтобы по полчаса добираться до такой прекрасной, такой удобной, такой вожделенной кровати… И каково же было его удивление, когда напротив своей комнаты он заметил девушку, которую мгновенно узнал. Ещё бы! Она уже давно вызывала в нём целую бурю противоречивых эмоций.

Flash back

      — Бел-семпа~а~ай, я, конечно, всё понимаю, но мне уже изрядно надоело каждый раз тащить вас в больницу после очередных «дружеских соревнований», — как всегда в нос, жаловалась девушка, водрузив на спину тушку принца. — Вам обоим пора уже смирится с тем, что ваши силы равны…       Фран недовольно покосилась на Бельфегора, но тот уже успел отключиться под её монотонный голос. Тогда иллюзионистка перевела взгляд на пепельноволосого парня, который шёл самостоятельно, хоть и сильно шатался. Тот усмехнулся, постарался выпрямиться, впрочем, не слишком успешно, и ответил:       — Чёрта с два! Конечно же, я сильнее! Даже сейчас он, — Гокудера ткнул пальцем в сторону своего соперника, — в отключке, а я спокойно иду на своих двоих!       — Ну ладно он, — девушка тяжело вздохнула и кивнула головой на принца, — но вы… Вы же вроде не маньяк. Даже не совсем идиот…       — Тс… Что значит «не совсем»?! С другой стороны, зная твою манеру разговаривать с людьми, это можно считать комплиментом, — без особой злости фыркнул подрывник и неожиданно осознал, что последнюю фразу девушка сказала нормально. В смысле, совсем нормально! Без растягивания гласных и не гундося почём зря.       — Кто бы мог подумать, что у тебя такой красивый голос, — вслух удивился подрывник.       — Гокудера-сан, вы чего? — тот слегка поморщился.       — Во-первых, раз уж мы так часто пересекаемся, давай на «ты» и просто Гокудера, ненавижу хонорифики. А во-вторых, у тебя действительно красивый голос.       На последней фразе Хаято пожал плечами, не поняв, что так удивило его собеседницу. Фран же недоверчиво хмыкнула, явно ожидая подвоха, но спустя некоторое время всё-таки согласилась с первым пунктом.       Как ни странно, этот коротенький диалог стал началом чего-то смутно напоминающего дружбу. При встрече они обсуждали последние миссии и надоедливых общих знакомых. Иногда, совсем немного рассказывали о себе. Так, Фран между делом призналась, что приобрела свою фирменную манеру речи, когда заметила, насколько сильно она снижает уровень нежелательного общения. Очень удобная привычка для человека, который не ищет бессмысленных разговоров.

Конец flash back-a.

      Гокудера устало потёр глаза и снова посмотрел на подоконник. Иллюзионистка никуда не делась.       Сложно сказать, почему дальше произошло именно то, что произошло. Была ли тому виной накопившаяся усталость, которая мешала здраво соображать, или же ночь и приглушённый свет создали подходящую атмосферу?.. Неизвестно.       Фран разглядывала очертания запущенного сада, когда заметила в отражении на оконном стекле, что к ней кто-то приближается, и напряглась. Больше по привычке, чем ожидая настоящего нападения. Когда человек подошёл ближе, она почувствовала знакомый запах пороха, табака и кофе и незаметно для себя расслабилась, с любопытством ожидая дальнейшего развития событий.       Парень медленно подошёл к ней и так же неторопливо поймал в объятия, пропустив одну руку под коленями, а вторую положив на талию, как будто собрался подхватить на руки. Но вместо этого только сильнее наклонился, легонько, как ласковый кот, боднул в плечо и замер в таком положении.       — Ну и что ты забыла у моей комнаты? — на лице подрывника играла улыбка, которую Фран не могла разглядеть в мутном отражении.       — Я тут случайно, просто не спалось… — её голос не выражал никаких эмоций, но Хаято был готов поспорить, что она улыбается: почти незаметно, слегка приподняв уголки губ, как иногда улыбалась во время их недолгих разговоров наедине.       Двигаться было тяжело и лениво, но парень оторвал чугунную от недосыпа и совершенно пустую голову от тёплой опоры и придвинулся ближе. Мочка уха, выглядывающая из-под зелёных прядей, казалась чрезвычайно соблазнительной, и он её поцеловал, едва коснувшись губами. Как будто действительно боялся спугнуть ночной мираж. По телу девушки прошла волна мурашек: прикосновения были очень тёплыми на фоне ночной прохлады.       — С каких это пор Правая Рука Десятого прохлаждается по ночам, вместо того чтобы отдыхать перед следующим днём преданного служения Джудайме? — поинтересовалась иллюзионистка, в привычной манере дразня подрывника.       — Вот же ядовитая лягушонка, — недовольно фыркнул Хаято, щекоча дыханием её шею. — Я между прочим не развлекался, а работал.       Воспоминание о пережитых страданиях вместе с поддразниванием Фран вызвали вполне объяснимое желание кого-нибудь укусить (долгое знакомство с Хибари никому не идёт на пользу). «Закусать до смерти» Гокудера сейчас был явно не в состоянии, зато оставшихся сил как раз хватило, чтобы слегка прикусить нежную кожу на шее девушки. Благо шея вот она, совсем близко, даже шевелиться почти не надо.       — Если бы я была ядовитой лягушонкой, ты бы уже корчился в предсмертной агонии.       — Знаешь… До следующего собрания осталось часа четыре от силы, а я ещё даже не лёг. Как представлю, что мне снова придётся зарыться в эти грёбаные отчёты, перспектива скончаться от твоего яда здесь и сейчас кажется вполне заманчивой, — как будто в подтверждение своим словам парень лизнул место укуса.       — Какое удачное стечение обстоятельств…       — Ага, прямо-таки судьба, — усмехнулся Хаято, подхватывая Фран на руки и разворачиваясь в сторону комнаты. — Знаешь, всегда считал полезным аксессуаром перстни с потайным отделением для яда, но как-то не было повода обзавестись. Да и с коробочками они не очень сочетаются. А тут такая удача — ядовитая лягушонка сама в руки прыгнула.       — Странные у тебя представления об удаче.       — Какие есть… — подрывник задумчиво посмотрел на ручку двери, ведущей в его комнату. — Не могла бы ты помочь?..       — С чего бы мне помогать психу, пытающемуся затащить меня в своё логово?       Гокудера устало вздохнул и закатил глаза. Всё-таки яд в кольце проще и надёжнее: раз — и всё. Не то что некоторые несговорчивые иллюзионистки. Прижав девушку покрепче к себе, он плавно отпустил её ноги и открыл освободившейся рукой дверь.       — Во-первых, это не логово психа, а спальня чертовски уставшего человека с суицидальными наклонностями на фоне хронической переработки. А во-вторых…       Хаято завёл не слишком-то сопротивляющуюся Фран в комнату и захлопнул дверь. Ещё раз глубоко вздохнул на этот раз с облегчением от опустившейся темноты и предчувствия скорого свидания с кроватью. Одной рукой Гокудера крепко обнимал иллюзионистку, поэтому сейчас они стояли лицом к лицу настолько близко, что он чувствовал на коже её дыхание. Второй рукой аккуратно провёл по её волосам, положил ладонь на неожиданно холодную щёку и мягко погладил большим пальцем.       — А «во-вторых»? — поинтересовалась Фран, подставляя голову под тёплую руку.       — А во-вторых, я тебя уже затащил в своё логово и не собираюсь отпускать, — Гокудера довольно ухмыльнулся.       — Осталось только добавить, что я могу кричать сколько угодно, потому что здесь меня никто не услышит.       — Ты можешь кричать сколько угодно, потому что здесь тебя действительно никто не услышит, — послушно повторил парень. — В этом крыле вообще никого кроме нас сейчас нет.       Собрав последние силы, Хаято снова взял девушку на руки и направился к кровати. Та положила голову ему на плечо, по всей видимости, окончательно смирившись с судьбой.       — Неужто даже не будет остроумных попыток оспорить свою участь?       — Давай отложим на следующий раз… как-то лениво.       На последнем слове Гокудера нервно хохотнул. Ох, знал бы кто, как ему сейчас лениво… Даже просто дышать лениво! А он, как сказочный дурак, тащит на руках свою Царевну-лягушку в кровать и при том без какой-либо задней мыли. Просто чтобы укутать её в тёплое одеяло и, наконец-то, уснуть. А ведь в кои-то веки выпал шанс покуситься на нечто большее, чем… кхм… светская беседа на бегу. Ещё и Фран сегодня не слишком зубоскалит. Жалеет бедного труженика, что ли?       На этой радостной ноте Хаято всё-таки дошёл до кровати. Уже собирался положить свой ценный груз на мягкие перины, сделал шаг, чтобы было сподручнее… но споткнулся. Запутался в собственных джинсах, оставшихся валяться на полу после поспешных сборов. Поэтому красивого жеста не получилось. Зато получились матерящийся Гокудера и ржущая в голос Фран, которая упала на кровать и потому не пострадала.       Ругался Хаято недолго. Оценив всю нелепость ситуации, тоже рассмеялся, стянул с шеи уже давно распущенный галстук и выкинул его куда-то в темноту. Пиджак, как оказалось, забыл ещё в кабинете, поэтому, кое-как взобравшись на кровать, подрывник, наконец, лёг. Брюки и рубашку сложно назвать одеждой удобной для сна, но знаете, когда за окном уже светает, всё тело болит, а рядом никак не может отсмеяться любимая девушка, как-то не до того.       Глаза предательски слипались, но у Гокудеры оставалось ещё одно важное дело, которое надо было закончить любой ценой. Он перекатился на бок, приподнялся на локте, навис над затихшей Фран, протянул свободную руку… Качнулся, чтобы ухватить за край огромное одеяло, на котором они оба лежали, и резко потянул на себя. В результате этой хитрой манипуляции, большая часть тела девушки оказалась укрыта пуховым одеялом, а сам парень упал обратно на спину. Таким образом, миссия увенчалась успехом.       — …       — …       — Меня посещали смутные подозрения, что ты человек… ответственный. Но я даже не представляла, насколько всё плохо.       Хаято удовлетворённо улыбался. На сегодня он сделал всё, что мог, и даже чуточку больше. Если совсем честно, было бы неплохо подвинуться поближе к Фран, а ещё лучше — её обнять, но он не мог пошевелиться.       — Гокудера?..       — М-м-м…       — Ты спишь?       — Гу-гум…       Послышалось шуршание и тот небольшой кусок одеяла, который до этого лежал у парня на груди, съехал. Хаято уже успел пригреться и теперь, оставшись совсем без укрытия, начинал замерзать. К тому же, он смутно ощущал, что его практически спящая тушка подвергается экзекуции, но сделать с этим тоже ничего не мог. Спустя некоторое время рубашка, которая до этого хоть как-то спасала от холода, предательски распахнулась, отчего кожа на животе и груди покрылась мурашками, а сам подрывник недовольно поморщился и попытался нащупать одеяло. Одеяло не нашлось, зато рука наткнулась на что-то упругое и подозрительно тёплое. Пришлось открыть глаза. Моргнуть. Ещё раз моргнуть и всё-таки признать тот факт, что он нагло лапает не что иное, как подтянутую ягодицу бесстрашной лягушонки, которая сидела рядом с ним на кровати в одной футболке и задумчиво косилась на его брюки.       Гокудера точно помнил, что, когда он закинул девушку на кровать, та ещё была в джинсах. И когда он накрывал её одеялом, одежда всё ещё была на ней. Он же всего на пару секунд глаза прикрыл...       — Какого чёрта?!       — Ещё скажи, что тебе не нравится и вообще холодно нынче для такого наряда. Лучше ремень расстегни. Это не пряжка, а какая-то головоломка.       Парень нервно сглотнул, но послушался, даже сам не заметил, когда успел.       — Хороший мальчик, — усмехнулась Фран. — Как вообще можно спать, когда у тебя на животе такое чудовище? Ещё и в рубашке…       Здоровая пряжка в виде черепа, и правда, мало подходила для здорового сна.       — Не хотел, знаешь ли, тебя смущать внезапным стриптизом, — огрызнулся Хаято, приподнявшись на кровати и расстёгивая пуговицы на манжетах.       — А то я тебя никогда без штанов не видела, — развеселилась Фран, вспоминая сколько раз присутствовала при осмотре и лечении закадычных врагов в лице Принца-Потрошителя и подрывника.       Гокудера только фыркнул в ответ, наконец, избавился от рубашки и теперь пытался снять брюки. Синхронизировать действия рук и ног после такого резкого выхода из дрёмы оказалось непросто, но вскоре удалось справиться и с этим.       — Теперь довольна? — ворчливо осведомился Хаято, укладываясь на место и поёживаясь от холода.       В процессе раздевания иллюзионистка ухитрилась перетянуть всё одеяло на свою половину кровати, даже ту его часть, на которой до этого лежал парень, и теперь сидела, закутавшись в него с головой.       — Вполне.       — Может хотя бы одеялом поделишься?       — Может и поделюсь… — задумчиво протянула Фран, разглядывая через небольшой просвет замерзающего подрывника.       «За что мне такое наказание?!» — думал Хаято, лёжа с закрытыми глазами в собственной кровати и подрагивая. Он же ничего плохого не сделал. Только много и усердно работал. А когда, наконец, собрался поспать, на него свалилось это недоразумение, подкараулившее его у спальни. И кто тут, спрашивается, на самом деле жертва маньяка?..       Усталость брала своё, поэтому закончив мысленный монолог, Гокудера скрестил руки на груди, чтобы хоть как-то согреться, и снова начал проваливаться в сон.       — Убери руки.       — Теперь-то что?! Чем тебе мои руки не угодили?! — возмутился парень.       — Они мешают.       В ответ послышался только стон смертельно уставшего человека, руки которого бессильно съехали на кровать.       — Ты действительно решила меня прикончить! Как это я забыл, что связался с членом элитного отряда убийц. Ещё и кохаем Потрошителя. Не удивительно, что у тебя такие изув… — Гокудера остановился на полуслове.       — Так что там у меня «такие»? — усмехнулась девушка, теснее прижимаясь к парню под одеялом и укладывая голову у него на груди.       — Кхм… изумительно красивые глаза, — быстро среагировал Хаято и улыбнулся, положив руку на её спину.       — Так-то лучше. А будешь много ворчать и правда прикончу, толку от тебя… — вторую фразу иллюзионистка пробурчала в одеяло.       Это прозвучало так по-детски, что Гокудера невольно рассмеялся и погладил Фран по голове.       — Зато я красивый… — и поймав момент, когда рука прикрыла ухо девушки, тихо добавил: — И люблю тебя, как последний идиот.       — Ты и есть идиот.