Волки и овцы

Наше время Был холодный томный вечер. За окном дребезжали капельки дождя, что сливались с голосом диктора из телевизора. Телевизор был старый, коробочка, а диктор внутри него усталый, бледный и с синяками под глазами. В зале было холод, что бродил туда-сюда, охватывая всё, хоть окно и было закрыто. В комнатке был старый обшарпанный диван, покрытый тканью и покрывалом, на холодном деревянном и немного вздутом полу лежал старый русский коврик, что отдавал запах старины и материалов ковра, столик, что был покрыт белой шёлковой скатертью, на котором был разложен набор для вышивки, тетрадь, ручка и горстка старых журналов, сделанных из непонятной газетной бумаги и дающая приятный запах чернил. На против дивана стоял маленький столик, что еле как держал большой и тяжёлый телевизор-коробку. Единственным источником света, кроме телевизора, являлась лампочка, что заменяла люстру и иногда мигала, издавая тихое неприятное уху трещание. На диване сидела бледная, низкая и худая девушка, ей было под лет так пятнадцать. Длинные русые волосы, что были аккуратно собраны в косу и положены на плечо, зелёно-серый уставшие глаза, под которыми были синяки, от недосыпа, на лице разбросаны веснушки, аккуратненький носик. У неё наблюдалась маленькая талия, форм как таковых не было, как многие девочек обзывают, «Доска». Она была в длинном белом платье, середина икры, белые чулочки и белые тапочки, на груди её сиял крестик. Она была укрыта в пледе и немного подрагивала от холода, но терпела. Сидела она ровно, ножки вместе и на бочок, спинка ровная, в руках игла с ниткой и сетка для вышивки, что закреплена держателем в виде круга. Тихо что-то напевая тонким соловьиным голоском она рукой вышивала. Эта нежная ручка в длинном рукаве платья была будто крылом бабочки или птички, что нежно махала ей туда-сюда. Тут послышались шаг, пол поскрипывал под ними. В комнату зашли женщина, бледная и худая, в чёрном платье с белым фартуком, крестом на груди и белым платком на голове, и не высокий полный мужчина с кривым носом, весь в прыщах и веснушках. У того русые кудрявые волосы с сединой, одет в костюм, что задуло от его тело, от него неприятно пахло потом, от девушки же пахло духами роз. Лица можно и не запоминать, единственное, что можно понять, что эти лица наполнены жадностью и хитростью, а у мужчины в добавок и похотью. Тут раздался не очень приятный голос, сравнимый с карканьем вороны совместно с забитым носом и скрежетом от мела, который давят на доску царапая её. - Жаночка, доченька, подойди к нам пожалуйста. Девушка сразу встрепенулась и встав оно подошла к этим людям встав перед ними. Она была значительно ниже, но почти примерно ростом с мать. - Представься перед нашим гостем солнышко. Девушка, чуть покачнувшись поклонилась и выпрямилась, раздался тихий дрожащий голосок, как звон маленьких колокольчиков, что приятен слуху. - Здравствуйте, меня зовут Жанна Увоксинс. Пятнадцать лет, закончила девятый класс Б, поступаю в десятый экономический, рада знакомству. Та чуть улыбнулась. Мужчина довольный погладил свой живот и ответил басистым и грубым голосом. - И я рад, Жанна. Сказал тот широко улыбаясь. Мать захлопотала и улыбаясь спросила у гостя то, что заставило навернуться слезам на глазах у Жанны. - Нравится ли вам моя доченька? Она очень хозяйственная, вышивает, мало ест и сладкого не пробует даже, а как поёт. Каждый бы вам завидовал. - П.. подождите м.. матушка, я не много не понимаю… - сказала Жана чуть дрожа, чувствуя, как страх и боль от чувства того, что мать её продаёт поднимают слёзы из её сердца. - Жанна, я с мистером Гарисом хотим выдать тебя замуж за него. Представь как это прекрасно! Быть за мужем у такого... Не успела та договорить, как страх и злость из недр сердца заставили выкрикнуть Жанну: - Не за что! И тут же прикрыла ротик дрожа и чуть отступив, по её холодным щекам покатились слёзы. Мать выпрямилась и поставив руки в бёдра, пока мужчина недовольно пыхтел, скрестив руки на груди, выкрикнула. - Да как ты малявка смеешь?! Это не ты решаешь, а я. Пока ты находишься в моём доме ты обязана меня слушать, так как ты моя дочь! Чуть красная от слёз девушка разрыдалась, закрыв своё веснушчатое лицо руками, что были спрятаны в рукавах белоснежного платья. Она, отвернувшись, рванула в свою комнату что-то бормоча под нос. По её бледным розоватым губам можно было прочесть молитву. Забежав в комнату, она закрыла дверь. Светлая маленькая комнатка. Белые стены, белая железная кровать, над которым весел деревянный крест, пол покрыт самым светлым паркетом и так же белый шкаф, что выделялся голубоватыми узорами. Окно было закрыто белоснежными шторами, но даже белый цвет комнаты пожирала темнота туч и шум падающего дождя, что только усилился. Девушка, открыв шкаф, отодвинула маленькую заслону и полезла в маленькую дырку в стене попутно закрыв шкаф и поставив заслонку. Об этой комнате никто не знал. Жана была маленькая и уютная. Включив маленькую лампу, нежно-жёлтый свет пролился в помещение. Это была будто прогрызённая норка. Маленькая библиотека из шести книг, на стене весит крест, на полочках стоят иконки, а покрыто всё пледом, сверху подушки и одеяло, всё белого цвета. Улёгшись, закуталась в тёплое белоснежное одеяло положив свою голову на пышные подушки и уместившись поудобнее. Сжавшись, она тихо продолжала плакать дрожа. В её мыслях крутилось лишь пару мыслей. {Не хочу замуж… я хочу жить нормально, как все подростки, почему я должна быть женой какого-то богача, которого я не люблю…} Постепенно эти мысли начали уноситься всё дальше и дальше. Разум девочки затуманился и закрыв глаза она погрузилась в объятья нежного и любящего всех сна. Она в последний раз всхлипнула и дыхание стало умеренным. Жанна уснула.