техника оригами

      Минхо и Джисон успокоенно сидели на старом диване. Рука первого привычно лежала на бедре второго. И казалось, что в этом жесте совсем не было ничего сакрального, - они лишь привыкли к телесному контакту из-за нескольких лет общения, и не считали это чем-то выдающимся. Просто два друга, до безумия любящие человеческое тепло.       Хан был полностью поглощен новой подростковой мелодрамой, и лишь изредка подергивал ногой, приводя Минхо в чувства. Тот, безучастно, но с умным видом, дабы изобразить хоть какую-то занятость, внимательно вычитывал что-то в интернете. В комнате царила полная тишина, изредка прерываемая звуками телефона Минхо, на что Хан шикал (либо толкал пяткой в чужую ногу). В этом молчании не было никакой неловкости - они привыкли порой понимать друг друга и без слов, и именно эта супер-способность так сблизила их, сильная и непостижимая.       Первым тишину прервал Минхо, как он часто любил делать: без объявления войны поворачивал голову на Хана и просто смотрел. И только богу (или дьяволу) известно, что он хотел там увидеть. Для себя же он отмечал, что глаза Хана так интересно переливаются - не от солнца, а от полу-потухшей лампы, которая лишь мельком освещала лицо Хана и книгу, которую он старался держать ровно (студенту сложно найти денег на книгу в твердой обложке). Минхо знал, что Джисон тоже догадывается, как он смотрит, но, как ни странно, не делал никаких попыток тоже прервать такую сладкую тишину. Этого и не нужно было: Минхо отлично справлялся с этой задачей. - Ты во мне скоро дыру своими глазами просверлишь, - шепчет Хан, не отрывая взгляда от книжки.       Минхо, немного стушевавшись, не знает, что ответить и предпочитает вовсе промолчать. Что ему сказать в такой ситуации? Ни один язык бы не подошел для объяснения такой странной тяги просто смотреть на другого человека. Нет, что вы, это не может называться простой симпатией и любовью, не в случае Минхо.       Разве может он, в здравом уме, рассмотреть Джисона в ином смысле слова "партнер"? Может.       Хан сдерживается еще минут 10, но затем уставшие глаза тоже дают о себе знать. Он откладывает книгу, но боится поднять взгляд. Минхо для него в такие моменты - самый загадочный человек на планете. Он никогда не говорит об этом. Даже мельком не касается, потому что боится узнать правду. Рука на бедре не сдвигается ни на миллиметр: не давит сильнее и не разжимается. Джисон понимает, что стоит ему сдвинуться, весь этот мир, что окружает их в данную секунду - просто развалится.       Он позволяет поднять себе взгляд и заглядывает за ширму души Минхо. Видит его нутро нагишом, но не знает, что ему с этим делать. Сказать, что его сердце сжимается в этот момент - ничего не сказать.       Такое странное давление они ощущают последние полгода, и каждый боится сдвинуться с этой мертвой (а может, на данном этапе и наиболее живой) точки. Минхо считал, что это - нечто похожее на сексуальное влечение. Отчасти он даже был согласен с этим определением, но осознавать боялся.       Каково ему было бы узнать, что Хан, сидящий с ним плечо к плечу с книгой и с рукой Минхо на бедре, частенько косил взглядом и подглядывал в его телефон, просто ради интереса. Он никак не ожидал увидеть там то, о чем вслух кричал в своей голове, стыдившись самого себя.       Они называли это "давай посидим у тебя", и это включало в себя "давай ты будешь читать свои дурацкие книжки, сидеть рядом со мной, делясь теплом, пока я буду строить из себя великого занятого, лишь бы ты просто не подумал, что мне приятно тепло твоего тела". И совсем маленькой деталью являлась рука Минхо, которая так привычно ложилась на бедро Джисона практически в самом начале. В своей голове Джисон описал бы это как оригами - словно он сам сворачивал бумагу под разными углами, а Минхо доделывал последний штрих. такое странное, приятное ощущение от законченности и созидания чего-то нового.       Созидание. наверное так бы охарактеризовал Джисон Минхо, если бы перед ним поставили такую задачу. Попробуй, умести его в одно слово - тут и всех словарей мира не хватит, таких слов еще не придумали... Может быть, хан займется этим позже.       Но одновременно они были разными, словно два полушария еще не изученных миров. Они видели это в моменты, когда пристально смотрели друг на друга. Когда Джисон ощущал такой взгляд Минхо, ему казалось, словно он лежит нагим. Тогда почему же он никогда не пытался закрыться? - Мне нравится видеть твое лицо таким, - начинает Минхо. - Каким "таким?" - немного вздрагивает Хан от неожиданности. - Таким потерянным и отчаянно чего-то жаждущим, - Минхо медленно ведет рукой до талии Джисона. - Жаждущим? - намеренно вырывает тот из контекста. - Да. Словно ты хочешь чего-то настолько, что готов спалить всю солнечную систему к чертовой матери, - ухмыляется Минхо. - Я очень капризный, но солнечную систему бы все-таки не трогал, - Джисон коротко смеется, делая вид, что совсем не замечает Минхо, еще сильнее прижимающегося к нему. - Я могу дать тебе это, - шепот на ухо Хану. - Почему ты так уверен, что знаешь, чего я хочу? - на последнем слове тело Джисона предательски подрагивает. - Я не тот, в чьих словах тебе стоило бы сомневаться.       Джисон с усмешкой подается вперед, потому что вся картина до жути ироничная. Он цепляется ладонями за лицо Минхо, надавливая на его губы своими. Минхо же целует глубже и по-настоящему, перехватывая инициативу; он облизывает губы Хана поочередно, вызывая у того нехилые вибрации по всему телу. Тот периодически подрагивает и слегка выгибается навстречу рукам Минхо, которые достаточно грубовато, но так уверенно держат его талию. Вероятно, останутся синяки. Но будет ли Хан против?       Минхо прерывает поцелуй на самом ярком моменте, когда языки соединяются в одно целое - он понимает, что Джисон понемногу теряет контроль, и намеренно не хочет дать ему конкретно сегодня почувствовать те самые волны наслаждения лишь от одного поцелуя (признаем, что Минхо был профессионалом в этом деле). - Продолжай читать, а я буду продолжать смотреть, - Минхо медленно убирает руки, смотря в очаровательно возбужденные и немного разочарованные глаза Джисона. - Тогда будь добр, не отрывайся от моего лица ни на секунду, - воодушевленно распахивает глаза Джисон, беря в руки потрепанную книжку, - потому что я собираюсь кончить лишь от одного твоего взгляда.