Твоя главная проблема

      Реализацию своей идеи Алёна решила начать с написания плана. Но, поскольку она никогда этого не делала, то энтузиазм быстро улетучился, и со стороны это выглядело скорее как попытка создать годное из ничего, а потому девушка не придумала ничего лучше, кроме как сесть в самом отдалённом углу маршрутки по пути на тренировку и всерьёз задуматься о том, что она могла бы сделать, а что нет.        — Так, а если попробовать это и это, — тихо размышляла Алёна, делая заметки в телефоне. — Хотя нет, слишком заезжено. Социальных роликов и без этого в тиктоке полно. Нужно что-то оригинальное, и чтобы было просто. Александра Владимировна, за что Вы так со мной… Я бы лучше кабинет убрала или ведомость заполнила, чем эти конкурсы. Ладно, всё, тренировка взбодрит и принесёт вдохновение, — с этими мыслями девушка покинула транспорт и направилась прямиком к студии.        Пройдя мимо холла в сторону раздевалки, Алёна заметила в коридоре очень знакомого ребёнка, в котором признала девочку Василевской, вот только настроение у неё было так себе. Обычно довольный и весёлый ребёнок не мог усидеть на месте и чуть ли не с боем рвался на тренировку, а сейчас понуро сидела на лавке. Разумеется, Чихирёва не могла пройти мимо. — Привет, — улыбнулась девушка, сев на лавку рядом с ней. — Ты ведь Женя, верно? — Да, — грустно ответила та. — А ты Алёна, ленивая ученица моей мамы. — Это такое обо мне мнение бытует? — засмеялась Алёна. — Класс. А ты чего грустная такая? Случилось чего? — Ничего, — как-то грубо ответила девочка и гордо отвернулась. — Правда? А вот твоё состояние говорит об обратном. Я в детстве тоже так делала, да и сейчас ничего не изменилось. Я не психолог, конечно, но держать в себе плохо, потом плакать хочется, когда никто не видит, и всё такое. Можешь не говорить мне, представь, что я, например, подружка твоя, или кто-то близкий, кто будет не ругаться, а поддерживать. — Ладно. У нас инструктор уходит, и нас переводят к другой, а мне она не нравится, много ругается просто ни за что. А родители и слышать ничего не хотят. Говорят либо терпеть, либо уходить, за другую студию платить не будут. А я не хочу уходить, танцы — это моё всё. Но и с другой тоже не хочу. — Понимаю, — кивнула девушка. — А нет больше никого что ли? Да ладно тебе. Столько девочек готовы преподавать, неужели никого не найдут? Ты, знаешь, попробуй всё же до последнего биться. Уверена, вам найдут хорошего инструктора. Кто знает, может ещё увидимся на каком-нибудь соревновании.       Ещё раз улыбнувшись, Алёна прошла в раздевалку, где уже сидели девочки из её команды и переговаривались, обсуждая последние новости из мира моды, работы, а также последние слухи, добытые из недр знакомых и незнакомых людей. — Эй, Чихирёва, слышала новость? — окликнула девушку одна из танцовщиц. — Хомякова уходить собралась, так что сегодня, видать, последнее собрание команды. — А ты откуда знаешь? — удивилась та. — И вообще, с чего ей уходить? Она ж здоровее нас всех будет, как кремень. — Свои связи имеются, так скажем. Она, короче, в декрет собралась. Правда какие-то обстоятельства странные. Говорят, записалась на какой-то «марафон желаний», и после него всё удалось. Но я лично не верю. Все эти марафоны — сплошное разводилово на деньги, особенно после скандалов в интернете. И вообще, по ней видно было. Ой, ладно, сама всё скажет. А кто-нибудь слышал об индексации зарплат?       Дальше Алёна слушать уже не стала, поскольку всерьёз задумалась о том, что команда может действительно разойтись, и что делать дальше — никто не знал. Шансы на мечту — поставить в будущем собственное шоу — таяли на глазах, а личных знаний не хватало. Но всё же, решив выжать из этой тренировки максимум, она переоделась в форму и вышла в зал.       Инструктор направления «high heels» Светлана Хомякова стояла в привычной куртке и леггинсах, вот только уже без каблуков. Заметив своих девочек, она улыбнулась и развернулась к ним. — Ну что, вот и мои красотки. Скажу сразу, пока вы не накинулись на меня со своими вопросами. Да, я решила уйти. Я вас всех, конечно, люблю, но моё положение не позволяет дальше выдаваться на все сто. И потому объявляю о том, что последнее занятие мы проведём как закрепительное. Сейчас мы пройдём в более просторный зал, и каждая из вас продемонстрирует то, чему научилась за всё время своего нахождения здесь. А дальше мы уже определимся, что делать дальше. Чего стоим, красотки? Напрягли свои сочные булки и вперёд, на второй этаж.

***

      Александра тем временем ехала за своим ребёнком и параллельно просматривала официальную группу студии. Эта идея пришла ей после того, как она услышала в коридоре, что все постановки выкладываются на стену, и это касается всех без исключения. И раз Гордеев добыл ей лишь крупинку информации, приходилось справляться самой. Пролистав ленту группы где-то до начала года, Василевская наткнулась на интересную видеозапись. Это была постановка для отчётного концерта, в которой она сразу признала объект своих поисков. Алёна Чихирёва двигалась так, словно это был последний концерт в её жизни и даже через экран телефона передавала свою харизму и энергию.       Засмотревшись на девушку, Александра и сама не заметила, как проехала свою остановку, и не одну. Опомнилась лишь тогда, когда уехала в соседний квартал. За это она и ненавидела маршрутки, а права были только у её мужа, который сейчас работал. Сколько раз она хотела пойти сдать на права, и всё же каждый раз что-то её останавливало, и дело было даже не в деньгах, а в банальном страхе. Выругавшись про себя, она вышла на следующей и направилась обратно, даже не удосужившись скосить путь, уж очень хотелось ей прогуляться.       Подойдя к студии на полчаса позже положенного, Александра прошла по коридору и увидела своего ребёнка в подавленном состоянии, прекрасно понимая её положение. Василевская и сама не рада отдавать не пойми кому, особенно после четырёх лет стабильности, но не в её силах было что-то менять. — Привет, зефирка. Пойдём домой. Всё будет хорошо. — Не будет. Мама, я не хочу, это будет каторга. — Мы с тобой уже это обсуждали. Если тебе что-то не нравится — давай прямо сейчас пойдём и сдадим твою карту обратно, будешь дома сидеть и развлекать нашу собаку своими выступлениями. Этого ты хочешь? — Отвлекшись на телефон, Василевская продолжила: — Так, всё, давай прекращать этот концерт, наш папа пораньше освободился и приедет за нами.       Выйдя в коридор холла, женщина заметила, как по лестнице спустились девушки из старшей категории и разошлись по домам, и лишь Алёна осталась стоять с кипой бумаг около инструктора. Заметив Женю, девушка улыбнулась, но продолжила заполнять документы. — У меня возник вопрос, — заявила Василевская-старшая, подойдя к администратору. — Вот у нас меняется инструктор, а возможно ли самостоятельно выбрать? Просто мой ребёнок, скажем так, успел привязаться, и сейчас всё заново, сами понимаете… — Не нужно никого искать, — улыбнулась Хомякова, услышав этот разговор. — У нас как раз появились свободные места к новому инструктору по «high heels» и современным стилям. — Да вы что? — удивилась та. — И как я могу попасть к нему? — А он перед Вами, — сказала Хомякова, указав на свою теперь уже бывшую подопечную. — Алёна Артуровна шесть лет провела под моим крылом и буквально сегодня доказала, что достойна занять моё место в качестве педагога. Тем более, девушка имеет образование и вполне себе может учить других не хуже. — Интересно получается… — задумалась Василевская, но, увидев ошарашенные глаза ребёнка и загоревшийся огонь, улыбнулась. — А давайте так. Я приведу свою дочь на индивидуальный пробный урок, и потом решим, к кому её переводить, — опустив взгляд на младшую, спросила: — Пойдёшь к этой девочке? Услышав утвердительные вскрики, не могла не рассмеяться и на выходе бросила: — Ну удачи тебе, Алёна Артуровна. Скоро увидимся.