Luce e ombra.

Всё началось в Италии, а быть точнее в Венеции, где всё продолжается и по сей день. Один день перевернул их жизни вверх ногами, а последующие лишь дополняли. Им обоим тогда было по семнадцать, каждый из них уже знал чего хочет от жизни и у каждого был свой путь, который пересекся с путём другого. Их встреча произошла совершенно случайно, прямо как в романтических фильмах. Они плыли в гондоле по Гранд-каналу. Журчание реки, пряный запах и атмосфера — всё было прекрасно. Отведя взгляд от воды, по которой плыла итальянская лодка, Саске наткнулся на блондина, сидящего напротив. В его персиковых ладонях покоилась книга, которую он заинтересованно читал, но, почувствовав взгляд на себе, блондин оторвал свои голубые глаза от текста, и посмотрел на источник пристального изучения, слегка щурясь от палящего солнца. Тогда они не заговорили, просто смотрели друг другу в глаза, стараясь найти какой-нибудь ответ на неведомый вопрос в глазах друг друга. Саске думал, что ничего особенного нет в том, что он встретил довольно красивого парня, который обратил на него внимание. Если гляделки и недоверие можно назвать вниманием. Для Учихи это было обычной встречей прохожих людей. Говорят, что если судьба сводит людей, то она будет их сводить до того времени, пока оба не поймут, что нуждаются друг в друге. Судьба свела их вновь. Саске тогда рисовал желающих на главной площади Венеции, напевая мелодию, которую напевал ему старший брат в детстве. Парень аккуратно скользил кистью по холсту, работая над малейшими тонкостями. Когда портрет двух молодоженов был готов, к Саске напротив подсел паренёк. — Нарисуете меня? — Учиха поднял взгляд, встретившись с тем самым взглядом голубых глаз и пышных ресниц. Тот самый, который запомнился ему с того самого дня. — Ну, так что? — Разумеется. Вам портрет или.. — Саске не успевает договорить, как сидящий напротив его перебивает, улыбаясь лучезарной улыбкой. — Нарисуйте так, как Вы этого хотите. Саске принялся за рисование, выводя чёткие линии пропорций его лица. Пока он рисовал заметил, что этот незнакомец довольно хорош собою. Незнакомец был будто нездешним, совсем иным. Учиха повидал много типов людей, но этот был другим. Особенным. Глубокий взгляд небесных глаз, слегка загорелая кожа, лохматые пшеничные кудри и ямочки на щеках, которые появлялись даже от самой лёгкой улыбки. Брюнет внимательно изучал его, чтобы потом не забыть, чтобы вспоминать его и рисовать его образ снова и снова. Он был на расстоянии вытянутой руки, и Саске мог коснуться его, чтобы почувствовать мягкость этой персиковой кожи. Интересно, она такая же бархатная, как персик? Старший брат Саске — Итачи сразу бы расхохотался и сказал, что младший слишком мечтателен. Но несмотря на то, что Итачи любил шутить над братиком, он всегда поддерживал его и помогал советом. — Я вижу, что уже готово, не так ли? — незнакомец с пшеничными кудрями берёт портрет, нарисованный Учихой и внимательно рассматривает. — Ещё не совсем. — Вполне хватит, — тот отмахивается, всё так же ярко улыбаясь. — Не хотели бы Вы сходить прогуляться? Думаю, Вам хотелось бы освежиться, не сидеть же здесь весь день! Саске неуверенно поджимает губы, смотря за спину Узумаки, не зная соглашаться ли. — Я, — Учиха поднимает взгляд чёрного дыма на Узумаки, — принимаю Ваше предложение, э.. - брюнет не знает как обращаться к белобрысому незнакомцу, замешкиваясь. — Наруто. Меня зовут Наруто. Можно сразу на ты, — он поднимается, протягивая ладонь парню напротив, лучезарно улыбаясь. Вот он момент, когда Саске может узнать какая на ощупь эта кожа. — Саске, — Учиха пожимает протянутую ладонь, чувствуя мягкость и бархатистость. Ощущения, будто он потрогал свежий персик. Такой же мягкий и бархатный.

***

Саске давно не выходил с кем-то гулять по городу, последний раз был с Итачи, когда тот попросил его сопроводить на встречу к знакомому. Наруто весело осматривал портрет, нарисованный парнем, шедшим рядом с ним. — Хей, Саске, а как давно ты рисуешь? — Узумаки с улыбкой повернул голову к брюнету, чуть наклонив голову набок. — С самого детства, — Учиха пожимает плечами, помня, что после смерти родителей начал рисовать свои страдания, а после это переросло в хобби — рисовать всё, что угодно. Больше всего Саске любит рисовать людей. Ему нравится вырисовывать каждую мелкую деталь натурщиков. Для него это было чем-то вроде расслабляющего компонента, в котором он нуждался. — Ты довольно одарён, — подметил Наруто, расплываясь в озорной улыбке. Учиха усмехается, качая головой: — Не думаю, что это так. Просто обычный опыт, но никак не дар. Всё приходит с опытом. — Рассуждаешь, как философ, — ворча отвечает Наруто, складывая бумагу в несколько раз, дабы та поместилась в рюкзаке. — От брата нахватался. В прошлый раз я заметил, что ты читал какую-то книжку. Ты любитель почитать? — Я не просто любитель, я коллекционер редкостных книг и вообще большой фанат литературы. В особенности люблю классику, ну и что-нибудь с юмором. Бабуля говорит, что я слишком болтлив стал из-за чтения, хотя это у меня с самого детства. Если тебя утомляет, то ты только скажи! — Всё в порядке, мне нравится слушать тебя, да и я хотя бы могу с кем-то поговорить по душам, — Саске расслабленно отвечает, наслаждаясь компанией нового друга. Дальше они шли, рассказывая о себе, делясь какими-то моментами из прошлого. На торговой и главной площадях Венеции были слышны песни здешних музыкантов. Кто-то читал поэмы посреди улицы, передавая все их тонкости, будто проникаясь внутрь произведения. А кто-то танцевал, тем самым развлекая прохожих. Голос города был слышен на каждой улице и это всё передавало атмосферу жаркой Италии. Куда не взгляни — приветливые люди, море позитива и радости. Наруто потащил Саске в один из книжных магазинов, где состоялась презентация новой книги какого-то известного автора. В зале было много людей, желавших получить свою копию только вышедшего издания. Тираж был невелик, все хотели успеть ухватить. — Смотри, это его жена, которая всегда служит для него опорой и вдохновением. «Слишком вульгарная дама» — так о ней многие говорят, — Узумаки шептал своему спутнику на ухо, рассказывая о писателе, тем самым вводя в курс дела. — С точки зрения художника, она бы хорошо выглядела бы на картине, которую можно было бы выставить на выставку, — Саске пожимает плечами, внимательно осматривая даму, которая являлась женой того писателя. — Саске, не будь занудой, ты погляди на неё. Она ведь похожа на злую тётушку, как Круэлла из далматинцев, только полнее в несколько раз, — протестует Наруто, не понимая, как Саске увидел в ней что-то тонкое. Тот качает головой, ничего не отвечая. Совсем скоро подходит их очередь забрать экземпляр книги, которую так хотел заполучить Узумаки.

***

Проходят дни, а связь обоих всё крепнет с каждым днём. Они побывали абсолютно везде и успели поцеловаться несколько раз в туалете музея. Конечно, это были лишь небольшие касания губами куда-то в щёку, лоб или же шею. Саске стал чувствовать привязанность и ответственность за бойкого товарища, который один раз чуть не угодил в фонтан по чистой случайности, разумеется. Дни стояли жаркие, какие свойственны Италии летом. Палящее солнце оставляло небольшие отметины на чувствительной коже Учихи. Наруто называл это поцелуем солнца, ласково посмеиваясь, когда Саске начинал шипеть из-за них. Их первый поцелуй произошёл на дне рождения Саске. Тогда они ещё долгое время смущались и старались забыть столь неловкое мгновение. Оба посчитали, что это была лишь слабость сердец. — Саске, я тут подумал.. — Наруто тихо оповещает о своём присутствие через несколько недель после того неловкого события. — Знаешь, мне понравилось с тобой целоваться. Учиха разворачивается, приподнимая брови: — О чём ты? — Не придуривайся, что не понимаешь о чём я. Ты знаешь, что я имею ввиду. Да, мне понравился поцелуй, и да я бы хотел повторить. Покажусь глупцом, но прими этот факт, пожалуйста. — Если я правильно понимаю, то ты предлагаешь повторить. — Что? Нет, то есть да, если ты этого хочешь, разумеется. — Усуратонкачи.. — Саске тяжело вздыхает, подходя к Узумаки, перетягивая всю инициативу на себя. С того дня началась бурлящая связь. Они будто были копиями Инь и Янь, которые никак не могут существовать друг без друга, дополняя. Они были магнитами, которым суждено было столкнуться. Они, как свет и тень, как ночь и день, луна и солнце. Их первый секс был спонтанным, но жарким и чувствительным. Два тела сливались в одно, становясь одним целым. Совместные вздохи и выдохи, совместное возбуждение, совместное безумие. Им было до жути хорошо вместе. Касания горячих губ по случайным местам, укусы на теле, приятные воспоминания. Они всё разделяли совместно. И пусть с тех событий прошло ровно пять лет, они всё ещё вместе. Им уже давно не семнадцать и они уже давно не подростки, но их любовь и тяга друг к другу осталась всё также, только теперь она стала ещё крепче и сильнее. Они буря, которая может разрушить всё на своем пути. Они не могут существовать по отдельности, никак. Пройдут года, но их связь; любовь будет становиться всё сильнее и сильнее, пока не остановится на последнем вздохе обоих.