да кому я вообще нужен?

Но, как обычно это ебанное «но», сука, везде влезет, что-то щёлкает в его голове, он резко разворачивается и бежит к другому краю, со словами: — Сейчас или никогда. Всё бы ничего, но он выбирает сейчас. Арсений, замечая, что Антон куда-то побежал, бежит через арку на другую сторону дома. НО, блять, видит только летящее вниз тело. Антон даже не кричит, быстро разогнавшись, благо крыша это позволяет, он наступает одной ногой на невысокий бортик и отталкивается другой. В мыслях проносится: «Прости, Арс, я очень тебя люблю, и не хочу мучить.» Но Антона не знал, что сделал только хуже. Арсений понимал, что вызывать скорую бессмысленно, 25 этаж, шансов нет, но всё же сделал это. Тело Антона лежит в непонятной, не выполнимой для живого человека позе. Арсений смотрит на своего любимого человека и не понимает, что сделал не так, где допустил ошибку, где повернул не на ту тропинку, но мозг отказывается это воспринимать. Мужчина дожидается «скорой», односложно отвечает на вопросы, которые задаёт фельдшер, что-то пишет и с полностью пустым лицом поднимается в квартиру. В квартиру, где всё напоминает об одном единственном человеке. Они выбирали эту квартиру вместе, вместе заказывали мебель и элементы декора, растения, которые так любил Тоша, его письменный стол, на котором лежит та самая записка, Арсений на неё поначалу не обратил на нее внимания, но после того, как перебрал всё побрякушки Шастуна посмотрел на стол и клочок бумаги. Читать её не было никакого желания, но интерес взял своё. «Любимый мой, Арсений Сергеевич, Вы не представляете, как я Вас уважаю, как ценю то, что Вы для меня сделали, каждую мелочь, каждый комплимент брошенный в мой адрес, каждый поцелуй оставленный на моем бренном теле грел моё сердце, Вы навсегда останетесь в нём. Хочу сказать одно, пожалуйста, не вините себя в моей смерти.» Обращение на «Вы» добило Арсения, но, заебали эти «но» выкиньте их нахуй из лексикона моего, плакать после прочтения не хотелось, хотелось только забиться в угол и ждать, похорон, потом можно и самому умереть, НО только не в этой квартире, всё слишком давило, каждый сантиметр напоминал об Антоне.