Ведьм у нас сжигают

— Молодой человек, не подскажете, который час? — Семь сорок четыре. — Спасибо. Артём, поправив рюкзак, направился было дальше, но тут же был остановлен сжавшей его плечо ладонью. — Здарова, красавчик. Куда так вырядился? Несмотря на то, что парень был ниже Артёма, взгляд зеленых стекляшек будто свысока прошёлся с худых ног в белых кроссовках до тёмных, сбритых по вискам волос. Услышав за спиной насмешливый голос, Артём медленно повернулся, приподняв бровь в молчаливом негодовании. — Спокойно, дружище, я ж просто подошёл, а ты уже в штаны написал, — Саша поднял руки в примерительном жесте и по-доброму усмехнулся, — Чё ты пыришь на меня, как будто первый раз видишь? Резко выпустив порцию дыма изо рта, Артём, смяв окурок пальцами, бросил его на еще влажный утренний асфальт и, поелозив по нему носом ботинка, двинулся в направлении треклятого учебного корпуса. Внезапно оставшийся один Сашка быстро догнал его и, поравнявшись с другом, бодро зашагал рядом. Шли молча, наслаждаясь влажным утренним воздухом. Саша, решив не оставлять так просто приятеля в покое, спросил первое, что взбрело в голову: — Ты на кой, кстати, вчера мою ашку спиздил? Я три дня назад ее купил, одну из последних в том магазе. Мог попросить, я бы одолжил без вопросов. Тон, с которым был задан вопрос был скорее озадаченный, нежели раздражённый. — Так ты ж занят был, вот я и решил не отвлекать расспросами, — раскрывать свои непонятные на данный момент желания не хотелось. — Вежливый какой смотрите-ка. А как сигарету мне одолжить так нет, курить же вредно. Артём искоса глянул на Сашу — весь из себя веснушчатый, зеленоглазый — сама невинность и чистота, блять. Резко отведя взгляд, он прибавил шаг. * * * — Тёмыч, погнали в столовку, я не жрал ничего с утра! Еда таинственным образом закончилась после выходных. Нужно оказывается куда-то ходить и покупать её, представляешь? Саша и столовка — это как та самая тётя Тамара, застрявшая в своих 18-ти, из девятого подъезда и молодой историк Алексей Степаныч, который не торопится арканить страстную женщину, годившуюся ему в бабушки. Тут такая же история — столовая их технического колледжа пытается заманить его своими слипшимися макаронами с пролежавшим неделю в грязном морозильнике сыром, а он, подлец, не ведётся. Вздох, уставший взгляд, скользнувший из-под ресниц.  — Ну пошли, только ты опять будешь носом воротить и не съешь нихуя. Вот только попробуй сказануть что-нибудь поварихе, — Тёма нахмурился, явно вспоминая прошлый конфуз в столовой, — А то потом директор тебя отпиздит за «неуважение». — Знаешь, я даже от плесневелой картошки с котлетами из куриных голов не откажусь, — Саша, нахмурив рыжие брови и нетерпеливо поведя плечами, взял Артёма за руку и поволок в коридор. * * * — Куда ты в рот суёшь, дебил! — Саша резво вытянул изо рта Тёмы только сделанный им бутерброд из свежекупленных продуктов и положил обратно на тарелку. — Надо же с чаем, а не всухомятку. — Мфф. А тебе не похуй ли с чем бутерброды жрать? Ты мне в мамки заделался или куда? Артём уселся на старенькую табуретку и положил ногу на ногу, сложив руки на коленях, как истинная леди на инвесторской встрече с mamá и papá. Только сумочки от Шанель не хватало. И дорогущего терьера с бантиком. — Какие мамки, Тём. Я о твоём же желудке забочусь, — Сашка скорчил трогательную рожицу, — Чтобы ты не приполз потом ко мне с многочисленными язвами желудка и просьбами о скорейшем избавлении. Набрав воздуха, Саша думал было разойтись на тираду о вредности употребления хлеба с колбасой, тем более без жидкости, но, одернув себя, продолжил: — Да и к тому же, мы вроде фильм собирались посмотреть. Будет не круто, если ты сожрёшь все прямо сейчас. — Ладно, хорошо. Саша встал на табуретку, обернулся и спросил про чай. — Похуй, любой. Артём задумчиво пожевал губу. Саня угукнул, подхватил пальцами большую коробку с чаевыми ассорти и, не глядя, вытащил пакетик. Это оказался чай со вкусом имбиря и лимона — Сашин любимый. — Тебе сколько сахара? —Саша перевёл взгляд на друга. — Ебашь все три, люблю сладкое. Артём отвернулся и устало посмотрел в окно. Солнечный свет, разлившись по стенам домов медовыми лучами, проникал в окно Сашкиной двушки, преимущественно на подоконник, который был заставлен горшками разного размера с разнившимся наполнением. Артём с детства удивлялся обилию растительности в Сашиной квартире, но всегда считал, что это дело рук его мамы. Пока однажды не застал Сашку, таращившимся с вожделением и благоговением на бледно-голубые фиалки, стоявшие в плетёных горшочках за витриной цветочного магазина. В ответ на недоумевающий взгляд Артёма Саша опустил глаза, засмущался и лишь сказал что-то про глупые детские интересы. И сейчас вспомнилось время, когда в детском саду их учили заботится о всем живом, в частности — ухаживать за растениями, воспитывая тем самым терпение и заботу. Детям раздали маленькие горшочки с фиалками. Нужно было не дать цветку умереть на протяжении месяца. Саша справился на ура — фиалка была как с картинки, с яркими, упругими листьями и нежно-розовыми бутончиками. Артём же принес в тот день горшок с сухими палочками. Он стоял, держа его в руках, и объяснял, что не его это мальчишеское дело — цветы выращивать, и он бы лучше лишний раз погулять вышел да в футбол поиграл, чем возиться с каким-то бестолковым сорняком. Из воспоминаний о чу́дном далеком времени его вытащил звук разбившегося стекла и громкая ругань. — Блядская хуйня! Как же горячо…! Саша оказался стоящим посреди кухни с большим мокрым пятном на толстовке и штанах. — Вот у кого руки кривые! А ты на меня наговаривал. Артём, все же переживая за друга, подбежал к Саше, осматривая растяпу. — Ты как? Сильно обжёгся? Криворучка, у тебя что, руки из того самого замечательного места? Чашку разбил, так еще и к полу щас прилипнешь. Саша стоял в ступоре, не зная куда кинуться, но явно начиная злиться. — Блять, как же жжётся, дай пройти! Потом злорадствовать будешь. Ступив ногой в другой конец лужи и собираясь шагнуть дальше, парень поскользнулся и моментально растянулся на полу, не успев произнести ни слова. — Раздай кто-нибудь награду за неуклюжесть, ты бы разбил ее через секунду, Сань. Артём сжал губы, сдерживая смех, подошел ближе и протянул руку с желанием помочь кривоногому другу подняться, однако через секунду обрушился на взвывшего от боли Сашку, запутавшись ногой в тапке. Потеряв на мгновение ориентацию в пространстве, Саша завозился, отчаянно стараясь сбросить с себя немаленькое тело, потому что нет, только не сейчас. Поднявшись на трясущихся коленках и превозмогая ноющую спину, Саша подобрал тапок, валявшийся рядом, и стал колотить Артёма, но подлец уже перевернулся на спину, закрыв лицо руками и хрипя от беззвучного смеха. Тогда Саша склонился над ним, пытаясь удержать его за плечо одной рукой, дабы прицелиться, но, почувствовав чужие пальцы под толстовкой и приступ щекотки, упёрся лбом куда-то в основание шеи Артёма, тут же выпустив видавший виды тапок с почти оторвавшимся помпоном из пальцев. Сердце тут же бешенно заметалось, перед глазами верещала тревожная красная лампочка, и Саша оторвался от теплой шеи, будто боясь обжечься. Замерев, он буквально впаял взгляд в лежащего под ним Тёму. Так ужасно неправильно и невероятно близко. Наваждение, как туман по утрам весной, поймало его в свой капкан. В маленькой кухоньке стало душно, ладони мгновенно вспотели. Тёма, не видя напряжённого взгляда, отнял руки от лица, громко выдыхая — наконец отдышался. Подняв взгляд выше, он на мгновение заметил то, что, по его ощущениям, явно не должен был: Взъерошенный и красный Сашка уставился на него невидящими глазами. Мутный взгляд упёрся куда-то ниже Артёминых глаз. Саша же, через пару мгновений осознав, в каком положении находится, и не вспомнив, как пропустил момент, когда их падение превратилось в это, пробормотал что-то про помыться и сменить шмотки, подорвался с лежащего под ним тела и ускакал в ванную, попутно одергивая штаны, оставив Артёма в полнейшем недоумении. Фильм был выбран спустя час. * * * Цветные блики от дешёвого прожектора отражаются в пластиковом стаканчике алкогольной мешанины, покоящимся в пальцах пару минут. В воздухе смешались запахи алкоголя, сладкого дыма электронных сигарет, энергетиков, пролитых по пьяне на пол, назойливый, даже липкий запах женских духов, принесенных сюда очередной невероятной красавицей, каких было на вечеринке штук двадцать. Тыкни в любую — не отличишь. Какофония из ароматов втекала в голову, вызывая мигрень и приступы тошноты, но Артём упрямо сидел на диване, барабаня пальцами по пластику. Большинство находящихся там молодых людей поглощены паручасовым удовольствием, утопая в тех ощущениях, которые не способна подарить им дневная рутина. В основном, на вписки приходят оторваться, может даже завести временное знакомство, а потом быстро перепихнуться в туалете или на диване, не смущаясь других людей. Приходят забыть о сессиях, висящих прямо над головой, пропущенных парах, за которые преподаватели позже вытряхнут из тебя всю душу вместе с остатками сил. О «неуд.», стоящему через некоторое время в колонке важного предмета. Родителях, наверняка переживающих из-за будущего их ненаглядного, ибо «как ты будешь жить дальше без образования?». Чаще всего, в ход идут страстные речи по типу: «получишь диплом — иди хоть на все четыре стороны, а пока ты живёшь в нашем доме, будь добр соблюдай правила и оправдывай наши надежды». По умолчанию этому нужно внимать с особым трепетом. По умолчанию с закрытым ртом. Напряжение вкупе с головной болью и легкой дымкой тошноты не уходит, а напротив, набирает обороты и потихоньку начинает раздражать. Путаница мыслей делает этот винегрет ещё кислее. Становится душно. Привыкший к осмысленным, хоть и не всегда распланированным действиям и наученный горьким опытом, Артём не привык отклоняться от стрелочки в своём навигаторе. Тренькает уведомление. Учитывая, что они выключены у всех, кроме пары человек, догадка от кого оно приходит сама собой. Рыжий санчоус: «Ты где?» Перебираю в голове множество имён разных девушек, находится нужное: «У Насти, которая с параллели. Тут что- то типа вписки» Рыжий санчоус: «Ночевать планируешь?» «Нет конечно, пойду шататься по улицам в обнимку с бутылкой пакетированного вина» Рыжий санчоус: «(つ･･)つ я могу скрасить твое одиночество, пить одному мне тоже впадлу» «Бухаем, значит» Рыжий санчоус: «Заебался» Дойдя до другого района и лавируя между домами по узким тротуарам, высокий молодой человек достал пачку сигарет из заднего кармана. Тёплая палочка тлела между пальцами — так классно было выкурить нормальную сигарету, а не приторно-горькие ашкьюди, оседающие ароматизатором на языке. Сашку Артём заметил, завернув за угол — тот стоял точно под фонарём и смотрел пристально, не отрывая взгляд. Тёма не смог этого разглядеть, ибо со зрением класса с пятого было туго. — Кто-то развлекается, а кто-то напивается? — Артём подошёл достаточно близко, чтобы наконец сфокусировать взгляд на парне в огромной чёрной кофте с капюшоном, многочисленными кольцами и бутылкой вина под мышкой. — Кто-то пока не напивается, но уже готовится, — Саша устало усмехнулся, потерев лицо свободной рукой, — Ну что, прошу! Кареты нет, к сожалению, не накопил еще, так что физкульт-привет. Артём выдохнул пар изо рта в холодную черноту. — К тебе или как? * * * Молодые люди ввалились в прихожую, захлопнув за собой дверь так, что она чуть не слетела с петель. Да уж, покупать по пути еще бутылку виски было плохой идеей. Сашиной идеей. С трудом сняв обувь и чудом сохранив вертикальное положение, Саша поморщился, разминая ноющую спину. Пошарив ногами по полу и не найдя многострадальные тапки с отгрызенными котом помпонами, он потянулся к стене с выключателем. Ладонь внезапно оказалась на чужой теплой шее, а большой палец слегка надавил на сильно выступающий кадык. Артём, открывший рот для грязной шутейки, замер в оцепенении, когда пальцы перелетели на щеку. Саша, забыв про свет, с интересом и без задних мыслей смело огладил гладкую щеку и оттянул пальцем нижнюю губу. Тёма, уставившись другу в глаза, опешил от его манипуляций и смелости, даже ленивости, с которой Саша бесстыдно изучал пальцами чужое лицо, бегая глазами от глаз к носу, губам и шее. А потом Саша сделал невероятное — щемяще-нежно посмотрев в непроглядные глаза, резко прижался своими мягкими губами к шершавым напротив. Ответа не было. Целовал Саша, прикладывая свое отчаяние, но в ответ не было ничего. Холодные шершавые губы сомкнулись в тонкую линию, от резкого толчка руки повисли безвольными тряпками вдоль тела. Стыд за свой глупый порыв и разочарование ударили мешком по голове. Впрыгнув в кроссовки и подхватив рюкзак, Артём вылетел из крохотной прихожей, хлопнув треклятой дверью. Холод резанул лицо. Взор затуманился, по щекам побежали горячие слезы. Идиот. * * * — С вас 385 рублей. Расплатившись и кинув в рюкзак сигареты и банку алкогольного лимонада, я вышел практически в черноту. Колокольчики над дверью мелодично звякнули. Голова раскалывалась от выпитого накануне алкоголя, воспалённые глаза слезились при взгляде на редкие фонари. Прошло ровно два дня после того вечера. Вина по-прежнему сжигала изнутри, я много раз одергивал себя на мыслях о понимании со стороны Артёма. Больше всего не хотелось, чтобы глаза смотрели с отвращением, губы кривились в едко-брошенном «педик». Внутри все рвалось и скрипело при мысли о потере самого близкого человека. Пройдя до конца длинного дома, я занырнул в темный переулок, в котором на фоне янтарного света единственного фонаря плясали чёрные тени мусорных баков. Под ногами послышался тихий всплеск и стало мокро. Блять. Увидев мокрые кеды в небольшой, но глубокой луже, я вымученно вздохнул. Сбоку мелькнула длинная тень. Повернуть голову не дали — чужая ладонь зажала рот, не давая вздохнуть. Вцепившись пальцами в руку нападающего, я с силой сомкнул зубы на открытом участке кожи. Капкан из рук резко раскрылся, давая время на маневр. В рослом крепком парне с трудом узнается Дима Кондарев — грёбаный ублюдок, сестра которого настойчиво клеилась ко мне весь год, а услышав отказ — пропищала, что это так не оставит. Тогда я серьёзно задел её самолюбие и подорвал репутацию «самой желанной девушке в группе.» Мощный хук в правую скулу полностью вывел из равновесия, не оставляя шанса на сопротивление. Это не всё. Тупая боль в области виска, после — сильный удар по коленям — короткий стон — я рухнул мешком на асфальт, ослеплённый болью и не способный подняться. Отсутствие жгучей ярости не удивляет. Затуманенным взором успеваешь захватить второй не менее крупный силуэт, — их двое? — доходит уже слишком поздно. * * * Первое ощущение на грани сознания — жуткая головная боль. Машинально пытаюсь пошевелить ногами — тупая боль в коленях. Разлепив глаза, понимаю, что лежу на кровати под двумя одеялами. Взгляд фокусируется на явно мне не принадлежащих постерах на стене. Небольшая комната со старенькими обоями в мелкий желтый ситчик, рабочий стол из тёмного дерева, чьи-то шмотки на спинке стула. Мозг обрабатывал туго, но мысль у кого я валяюсь дома в кровати мгновенно подействовала отрезвляюще. Блять, он что, нашёл меня? Припер домой и уложил в кровать?! Кто вообще будет нянькаться с парнем, который засосал тебя пару дней назад? Потрясающе, вашу мать, просто шикарно. Буквально со скрипом повернув голову набок, я почувствовал приятный аромат чистого постельного белья. Это, знаете, если стирать вещи с ну очень вонючим кондиционером, они и после сушки будут так пахнуть. Пополам с ароматом «альпийских лугов» был ощутим запах чужого одеколона. Белые электронные часы на тумбочке показывали полчетвёртого. Хорошо, конечно, что я не валяюсь где-нибудь в луже с бутылкой в жопе, но сидеть в берлоге моего лучшего «друга», учитывая неприятную ситуацию, было неловко и страшновато. А может он придет с минуты на минуту и с криками: «всё? Повалялся? Теперь выметайся из моего дома, пидор!» Даст пинок, и я полечу как фанера над Парижем? В любом случае выбора у меня нет. За дверью послышались тихие шаги. Вспомни говно — вот и оно, как говорится! Я вжал голову в плечи, натянув одеяльную гору до самых глаз, и зажмурился. Ручка тихонько скрипнула — в комнату вошли. Воцарилась тишина. Стараясь не дышать, как загнанная лошадь, я разлепил один глаз — было слишком тихо, и я не понимал, что задумал мой ненаглядный. Углядев размытый силуэт в непосредственноей близости к кровати, я запаниковал. С какого рожна он стоит и ни черта не делает? Второй раз аккурат прочитав мои мысли, Артём проскользил дальше и сел на край кровати. Ну, была ни была. Я разомкнул веки, в тот же миг встречаясь с тревожно-задумчивым взглядом серых глаз. Через мгновение они расширились, и Артём встрепенулся. — Саша! Он тут же вскочил на ноги, ощупывая мое лицо. — Здесь больно? А тут? Я вроде обработал вчера, но… — Он закусил губу и поморщился. — Тём, я…ты…прости…— Начал неуверенно Сашка, нервно потирая шею выпростанной из-под одеял рукой. Не дав несчастному закончить свои пиздострадательные речи, Артём осторожно обнял Сашу, оглаживая ладонями теплую спину.  — Ты блять даже не представляешь, как я испугался за тебя, долбаеба кусок! — Голос Артёма нервно сорвался. Просидев в тепле пару минут, Саня нехотя отлип от горячего в прямом смысле тела, и положа руки на плечи парня, осторожно заглянул в глаза. Артём тут же отвел взгляд. Воцарилось неловкое молчание. Вспомнив то, как вчера в порыве слепой ярости выбивал последние вздохи из того мудака, Артёму в голову ударила мысль, что он мог бы потерять в тот момент, как увидел Сашку, ничком лежавшего в луже. Ярость и ужас превзошли страх, Артём в один момент опознал силуэт, стоящий рядом с избитым Сашей, и шестеренки в голове сложились в цельный механизм. Переборов неловкость, Артём поднял глаза. — Ты это… Есть будешь? Я суп сварил утром. Если сильно болит что-то, давай в больницу поедем. Ты не молчи, если что, говори сразу. Щас поешь и я тебе обработаю все твои…поврежедения. —Тема кивнул на стоящую рядом коробку, доверху забитую всяческими баночками, тюбиками, бинтами и пластырями. Выдержав недолгую паузу, парень продолжил: — Мудака этого я обработал. Пару дней с кровати не встанет. И на будущее: если кто доебется еще, или будет хуйню какую-то нести, ты мне говори, ладно? Сашка немного потерялся от такого предложения. — Спасибо тебе…я даже не знаю, как… — Саш, успокойся, пойдем я тебе супа налью. Суп с курицей, мелкой лапшой и криво порезанной картошкой оказался очень даже ничего. После двух съеденных тарелок желудок уже пел серенады своему хозяину. Все же после нескольких дней, в течение которых рацион Саши состоял из чипсов, алкогольного лимонада и пельменей, нормальная еда была принята вышеупомянутым желудком с распростёртыми объятиями. * * * Артём сидел на корточках и обрабатывал стертую до алых капилляров коленку кусочком ваты, смоченной хлоргексидином. Саша стоически держался, морщясь от боли. Аккуратные прикосновения, а порой и дыхание, опалявшее разодранную поверхность кожи, вызывали приятные мурашки по спине. Саня с интересом разглядвал Артёма. Кривоватый нос с горбинкой странно подходил его типу лица. Темные брови идеально оттеняли светло-серые глаза с такими же темными ресницами. Чёртов красавчик! В комнату через окно проникали карамельные лучи вечернего солнца. На улице было не жарко, несмотря на середину июня. — Готово. Хлопнув меня по бедру и поднявшись на ноги, Тёма принялся убирать все медикаменты обратно в коробку. —Никакого спорта, понял? — Я поднял голову и встретился с серьёзным прищуром. — Хорошо, папочка. Брови Артёма непроизвольно поползли вверх. Не выдержав, Сашка рассмеялся. — Ладно, я домой пойду. Вернее поеду. Спасибо за то, что не оставил меня там, — На лице появилась улыбка. — И накормил, и отпиздил мудилу. Я поднялся и, надев штаны и кинув последний взгляд на Артёма, вышел, захлопнув за собой дверь. * * * С наступлением тёплых деньков, а соответственно, приближением окончания чертовой сессии, студенты судорожно готовились к последним экзаменам. В техническом училище, как и в других подобных заведениях, началась беготня. Часть студентов предпочла зубрежке прогулки и поездки, наслаждаясь беззаботной молодостью. Рассовав зимние вещи по шкафам и кладовкам и достав летние, все скорее спешат махнуть на природу. Саша, на удивление окружающих, в этом году решает-таки добросовестно заняться подготовкой. Вторую пересдачу он не потянет морально. Все эти дрожащие конечности и нехватка кислорода он больше не перенесет. Поэтому, вместо гулянок с друзьями он сидит дома в старой длинной футболке с какой-то нарисованной рок-группой, которую он откопал в старых вещах отца. Поправочка, единственных вещах, оставшихся ещё со времён, когда Саше было два года и отец был с ними. Периодически погрызая ручку, он, зарывшись в книгах и надев очки, старательно вызубривает новый материал, попутно пытаясь восстановить в памяти информацию с прошедших пар. Из столь важного процесса его выдергивает звонок в дверь, после ещё один, и ещё. Выдернув наушники и отшвырнув толстую, исписанную тетрадь в сторону, Саша подрывается и в три оленьих прыжка оказывается в прихожей. Провернув тугую задвижку, он распахивает входную дверь. Артём, уже занеся руку для повторного нажатия, так и застывает в проеме, уставившись на парня. Саша, не догнав в чем дело, опускает голову и понимает, что стоит в одной футболке и трусах. Ничего необычного. Ну да, без штанов, но не голышом же. — Проходи, чего стоишь-то. Сашка, все же слегка смутившись, отошел в сторону, давая парню пройти. Разувшись и выпрямившись, Артём повторно окинул Саню нечитаемым взглядом. Прокашлившись, он поспешно отвернулся и перевел тему.  — Чем занимаешься? — Артём заглянул в комнату напротив и увидев огромную стопку книг, округлил глаза.— Ты че, готовишься что ли? Нихуя себе, от тебя точно не ожидал Саш. Думал, ты будешь последним, кто будет так заморачиваться. — Ты думаешь мне нравится сидеть на стуле и ебаться с учебниками? Конечно нет, просто если я опять завалю сессию, выбора может не быть вообще. Какой выбор может быть у того, кто окажется на улице? — Ты главное, не переусердствуй. Если даже тебя из дома мать выпнет, ты всегда сможешь у меня перекантоваться. Родители никогда не бывают против, ты же знаешь. Сашка, смутившись, потупил глаза. — Знаешь, спасибо тебе за все, Тём. — Саша подошёл чуть ближе, сверкая изумрудами. — Я просто не знаю, что бы делал без тебя. У меня почти никого не осталось, ты мой самый близкий человек, ты же знаешь это, да? Горькая усмешка мелькнула на лице. — Я же никому кроме тебя, да и моей бабушки больше не всрался. Мать, если возвращается домой не в три утра, закрывается в комнате, даже не вспомнив блять о том, что у нее есть сын. Да, она зарабатывает нам деньги, но мне нужно видеть рядом любящую маму, которая будет спрашивать как у меня дела, как в колледже, есть ли у меня друзья, какой чай я пил утром и что мы будем готовить на ужин. — голос дрогнул. — Я опять звонил отцу пару дней назад, но на этот раз мне ответила какая-то тётка, сказавшая, что Димочки нет дома, и кто это ему названивает. — В груди защемило, дыхание сперло от наказывающих слез. Я закрыл лицо руками, стыдясь своих эмоций. Мне было стыдно за свое внезапное откровение, стыдно, что загрузил его своими проблемами. Однако чувства, копившиеся все это время, требовали освобождения. Артём молча подошел и усадил меня на кровать, крепко обняв. Неровные вздохи прямо в его шею перемешивались со всхлипами. — Сань, я рядом, все будет хорошо, Сессию ты сдашь обязательно... Он начал укачивать меня в объятиях, нашёптывая то, как я ему нужен и дорог и какой мой отец мудак. Когда я намочил весь воротник его футболки и перестал всхлипывать, Артём отстранился и, обхватив моё лицо руками, посмотрел прямо в глаза. Лица оказались невероятно близко, и я замер, ожидая дальнейших действий, пытаясь подавить вдохи, рвущиеся наружу. — Ты очень нужен мне, Сань. Даже не представляешь насколько. Мы справимся вместе, слышишь? Мы обязательно прорвёмся. И, погладив большим пальцем покрасневшую скулу, прижался к моим губам, нежно сминая их. Я широко распахнул глаза, не сразу осознавая, что произошло. Слезы уже, кажется, счастья, полились из глаз с новой силой. Не давая влажным дорожкам скатиться по шее, чужие пальцы нежно стирали их с щек, а губы мягко и медленно сминали мои. Очнувшись, я начал отвечать более активно, сильнее подаваясь вперед. Было сладко. Вкусно. Со сколькими же людьми нужно перецеловаться, чтобы делать это так невероятно. Артём, зарывшись руками мне под футболку, пересчитывал пальцами ребра, выцеловывая шею. Я, откинув голову назад для предоставления большей площади, рвано дышал, вцепившись ему в плечи и пытаясь успокоить дыхание. Внезапно накативший эмоциональный всплеск с той же внезапностью сменился возбуждением. Прикусив мою губу напоследок, Артём отстранился, тяжело выдохнув. И продолжил говорить, как ни в чем не бывало. — Завтра мы на шашлыки собираемся с пацанами, и ты едешь с нами. — Не вопрос — утверждение. — В два у подъезда. — Бегло окинул взглядом, — Возьми крем от солнца, или как эта хуета называется. Купаться будем. В следующий момент Тёма поднялся с кровати и направился к двери, по пути запнувшись о тетрадь с формулами по химии (Так ей и надо). Глянув напоследок на огромную стопку книг и ошарашенного меня, сказал что-то про то, чтобы я не перетруждал свои красивые мозги и ушел, на этот раз мягко прикрыв дверь. В трусах неприятно тянуло. В голове случился пожар. Зато дурацкая улыбка перекосила лицо, делая его ещё более дурацким. * * * Силясь вспомнить, куда задевались мои чёрные плавки, я не заметил, как наступил на кота. Жуткий вопль боли эхом раздался по комнате. Спешно отскочив, я глянул на то место, где, по идее, должен был находиться мученик, но перед глазами был только пустой паркет. Граф, сверкнув розовыми подушечками и опустив хвост, скрылся под диваном. Обиделся. Ну и хер с ним, забудет через пару дней. Тут Саша из будущего постучал бы по голове Саши в настоящем, ибо он лишится одних из своих лучших пар носков, потому что они больше не отстираются. Однако Саше в настоящем явно было не до этого. Он метался по квартире, хватая и бросая различные вещи в голубую спортивную сумку. Постепенно приходя в бешенство от так и не найденных плавок, Саня принялся перерывать стопку с чистым бельем, так как ну а кто его знает, куда могли исчезнуть труселя из неизменного дальнего угла верхней полки шкафа. Не имея особой страсти к плаванию и выезжая на озера раз в три - четыре года, плавки лежали в дальнем углу и ждали своего звёздного часа. Дождались. Таки отрыв заветные, непонятно как оказавшиеся труселя в горе чистых рубашек, носков и простыней, пахнущей стиральным порошком, Сашка ломанулся переодеваться. Но вот незадача. Плавки, пролежав в шкафу пару - тройку лет, явно были маловаты, и сейчас, на подросшем Сашке выглядели как латексные трусы на элитной проститутке. Проституте, прости Господи. — Ну еб вашу мать, какого хуя? Яростное восклицание осталось сотрясать воздух, когда послышалась корабельная сирена. Нужно все же подумать о замене звонка, оставшемся еще от старых владельцев. В трубке Артём кричал что-то про опаздывать, натянуть яйца на лицо, и что если он не выйдет через две минуты, тот поднимется, вышибет дверь и сам донесет его до ебаной машины, игнорируя факт его готовности. И, смирившись с ролью стриптизера из клуба "Голубая фея", Саша со скоростью света натянул футболку с шортами, и, подхватив сумку, при этом не забыв впрыгнуть в кеды, вылетел из квартиры помойным ветром. Граф в очередной раз убедился в долбаебности своего хозяина. Уместившись на заднее сидение между одним крупным парнем и парнем помельче, Сашка наконец расслабился. Артём, назвав его ебанной золушкой, недовольно сверкнул глазами в зеркало заднего вида. Проглядев всю дорогу на поля и коров, Сашка не заметил, как машина подъехала на небольшой пляжик у речки, который оказался совершенно пустым. Захлопнув дверь, Артём принялся открывать багажник отцовской машины, чтобы достать небольшой переносной мангал, сумку - холодильник и бутылки разных размеров и наполнений. — Так, давайте-ка помогайте. Быстро управившись со всем делами вчетвером, они натаскали веток, и Тема, достав красную зажигалку, поджёг стопку хвороста в мангале. Сашка, Леша и Эд поставили белый раскладной столик и расставили бутылки со стаканами. — Че, купаться? — Естественно, мы же не только пожрать приехали. — Леша, светловолосый, голубоглазый парень со спортивной фигурой, являющийся общим другом Саши и Артёма, принялся раздеваться. — Говори за себя, Лех. — Эд, высокий брюнет с татуировками по всему телу, чем-то смахивающий на Артёма, стянул майку, обнажив худое тело с темными витиеватыми узорами. Эдуард, или Эдик-педик, получив свое прозвище за весьма очевидное наличие молодого человека, стал частью шайки-лейки только на первом курсе, по ошибке приняв Сашу за старого друга со школьной скамьи. Эд подлетел к нему сзади, давая смачный поджопник, и прокричал: " Не ожидал, Рыжий лобок?". Конечно, после ответного поджопника уже Артёма, недоходчивому Эду объяснили что к чему. Тогда раздосадованный парень в обеденный перерыв позвал Сашу с Артёмом в кафешку, где молодые люди и разговорились, на удивление обнаружив множество схожих интересов. Узнав о том, что их новоиспечённый друг является представителем нетрадиционной ориентации, парни стали лаского называть его Эдик-педик. Тем временем Сашка тоже принялся раздеваться. Дойдя до мокрого песка и погрузив одну ступню в воду, он почувствовал, что она не такая холодная, как ожидалось. Внезапно сзади сильные пальцы вцепились в бока, обжигая холодом кожу. Легко закинув вмиг начавшего сопротивляться и вопить Сашку на плечо, Артём зашагал в воду. Накупавшись и пожарив куриные крылышки, парни уселись на сваленное дерево, чтобы, наконец, поесть. Уже давно стемнело, и яркие язычки пламени костра красиво отражались на лицах. Подвыпив, Саша травил жуткие анекдоты, с которых такие же ужравшиеся ребята ухахатывались. Только Артём, будучи за рулем, был как стеклышко, потягивая газировку из пластикого стаканчика. Сашка, страшно вытаращив глаза, в порыве эмоций в процессе шутки схватился за коленку рядом сидящего Лехи. Смеющиеся изумруды внезапно встретились с темной рутутью напротив. Поворошив пальцами распушившиеся рыжие кудри, Сашка опустил голову в ладони, промычав что-то про то, что он начинает трезветь и у него болит голова. – Ну а когда еще у тебя в ближайшее время получится побухать и поесть шашлыка? Наслаждайся, пока можешь. — Эд печально улыбнулся. — Я, по крайне мере, не зависим от алкоголя, так что переживу. — Саша тяжело поднялся на ватные ноги, разминая спину. — Чуваки, давайте сворачиваться, поздно уже. Я пошел переоденусь. Доковыляв до ближайших кустов по остывшему песку, Саша буквально соскоблил с себя жуткие плавки, надел привычную одежду и вышел к остальным. Уже переодевшись, ребята заканчивали складывать вещи в багажник. Отвеселившись, с головной болью на четверых, товарищи отправились домой, не забыв убрать за собой срач из бутылок и пластиковой посуды. Доехав до города под розовую попсу по радио и высадив по пути Лешку с Эдом, Артём повёз домой последнего пассажира. Добравшись до нужного подъезда, Тёма, поразмыслив, вылез из машины вслед на Сашкой. — Ты проводишь меня решил? До двери? – Саша усмехнулся. Артём, хитро прищурившись, ответил, что просто внимательно проследит за тем, чтобы Саня не собрал все углы своими боками и коленками. А через пару секунд крепко сжал руку на Сашиной талии, когда тот чуть не навернулся на ступеньках. С крепкой рукой под боком идти было проще, и что уж греха таить, спокойнее. "Доставив" Сашу до двери квартиры, Тёма нехотя выпустил теплое тело из рук, чтобы попрощаться. — Можетостанешьсячайпопьемужепоздно, — собрав всю свою уверенность, выпалил на одном дыхании Саша, стараясь не поднимать взгляд от плиточного подъездного пола. Какого же было его удивление (облегчение), когда сверху послышалось немного хриплое — Да, почему нет. Попав в замочную скважину с третьего раза, Саша первый протиснулся в квартиру, тут же отскакивая в сторону, освобождая место в прихожей. — Ты ставь пока чайник, я пойду в душ схожу, ладно? — Дождавшись кивка в ответ, Саша потопал в ванную. Заваривая их любимый чай (с некоторых пор Артём очень полюбил чай с имбирём и лимоном) Тёма поглядывал в окно, докуривая при этом вторую сигарету. Прошлепав на кухню все в той же длинной футболке с мокрыми волосами, Саша присел на стул, опуская взгляд на чашку, тут же оказавшуюся перед ним. Казалось, воздух можно было разрезать, как мягкий бисквит. Зачесав назад ладонью мокрые и раскудрявившиеся после душа волосы, Саша неловко поднял взгляд на друга. В следующий миг кружка громко падает на пол, стул с грохотом переворачивается, а Саша оказывается зажат между столом и чужим телом. Артём, расположив руки по обе стороны от него и сжав губы, внимательно вглядывался в зелень чужих глаз. У Саши, итак не способного здраво мылись в такой момент, кажется, отнялся язык. Прочертив взглядом дорожку от изумрудов напротив до рта, Артём решительно подался вперёд, прижимаясь к сладко-розовым губам. В это раз поцелуй получился больше страстный, чем нежный, но не менее чувственный. Саша, отмерев, ощутил волну возбуждения, вибрацией прокатившуюся по низу живота. Сверху прижались сильнее, целуя напористей, заставляя опереться спиной об стол, а руками схватиться за край. Неожиданно ладонь зарылась в копну волос на затылке, слегка оттягивая и заставляя запрокинуть голову сильнее. Переместившись дорожкой поцелуев по щеке, Артём принялся медленно выцеловывать покрасневшую от солнца шею. Парень, положив руки Саше на талию, посадил его на край стола. Их лица сравнялись. Саша схватился рукой за ворот чужой футболки, притягивая ближе. Протолкнув язык между пухлыми от поцелуев губами, Тёма переместил ладони на бедра, мягко раздвигая их и прижавшись пахом к паху. Саша, с трудом контролируя свой голос , простонал в поцелуй что-то нечленораздельное о том, что больше не выдержит. Громко выдохнув, Артём рывком подхватил Сашу под бедра и, не отрываясь от таких нужных сейчас губ, направился в комнату парня. Чуть не раздавив злого кота по дороге, Артём неспеша разложил Сашу на кровати, любуясь видом. — Ты бы видел себя со стороны, Саш... Поставив колено между раздвинутых ног, Артём стянул с себя футболку. Нежно улыбнувшись Саше, он помог снять футболку и ему. Взглянув в желанное лицо, Артём начал медленно выцеловывая шею, попутно оставляя малиновые пятна. Спустившись поцелуями ниже, он огладил ладонями грудь, специально задевая небольшие розовые соски. Приподняв голову и заглянув в горящие глаза напротив, он лизнул сосок, обводя его языком по контуру, не прерывая зрительный контакт. Внезапно Саша резво перевернулся и оседлал Тёму, блеснув зеленью и потянувшись к приоткрывшемуся рту. Оттянув и прикусив напоследок нижнюю губу, он опустился ниже, проходясь языком по выраженному прессу. Чуть погодя он полностью выпрямился, открывая взору довольно худое тело с веснушками на плечах и острыми ключицами. Артём смотрел, молча восхищаясь. Заметив его взгляд, Саша подцепил резинку чужих боксеров и стянул их до середины бедер. Проведя ладонью по члену, он аккуратно приблизился, щекотнув дыханием, и лизнул головку. Тёма резко, со свистом, выдохнул, сжимая ладонями простынь. Тогда Саша, осмелев, прошелся языком по всей длине, перекатывая в ладонях яйца, а после втягивая головку в рот, тем самым создавая вакуум. Сверху послышался сдавленный стон. Артем запрокинул голову назад и выдохнул: — Что же ты... Творишь... Черт! Однозначно довольный такой реакцией, Саша принялся усердней работать языком, насаживаясь ртом быстрее, выбивая из Артёма ещё больше шумных вздохов и иногда стонов. Тот не знал куда деться от крышесносных ощущений. Где он научился так сосать? Не желая заканчивать все сейчас, Артём притянул Сашу за руку к себе, на что тот поднял удивлённый взгляд. Тёма вновь навис над Сашей, намереваясь поцеловать парня, но тот мягко накрыл его рот ладонью. — Тём, ты хочешь сделать это полноценно? — Он убрал ладонь, дав Артёму сказать. — Я хотел спросить это у тебя, тут важнее твое согласие. Ты знаешь, как это делать? Я приблизительно знаю, но... — Я знаю, не волнуйся. Просто будь нежным ладно? Хотя бы поначалу... — Сашка зарделся сильнее, опуская глаза. Пересилив себя и выбравшись из-под Артёма, Саша достал небольшой тюбик смазки и блестящий квадратик, которые лежали в темном уголке того самого шкафа. Вручив все Артёму, он лег на спину, расставляя ноги. Тёма, тягуче-медленно поцеловав Сашу, закинул левую ногу себе на плечо, открывая тюбик и щедро поливая пальцы пахнущей персиками смазкой. Еще раз, для успокоения, наклонившись и чмокнув Сашу в губы, он, следуя озвученной инструкции, начал аккуратно массировать пока еще сжатое колечко мышц. Саша слегка напрягся, но вскоре расслабился под волной нежных поцелуев и прикосновений. Артём медленно провел губами по щиколотке, целуя в выступающую косточку. Через пару минут, когда Саша заметно расслабился и перестал испытывать болевые ощущения, Артём добавил второй, а потом и третий палец, входя глубже и особо беспрепятственно. Глянув на Сашу, он заметил, что тот уже вспотел, кусая губы и сводя брови к переносице. Артём попробовал подвигать пальцами под другим углом, из-за чего Саша вскрикнул и с силой толкнулся вперед, глубже насаживаясь на пальцы. Артём, раскрыв и раскатав презерватив по члену, обильно полил его смазкой, дабы максимально смягчить процесс. Поместив вторую ногу Саши у себя на талии, Артём начал медленно входить, тяжело дыша от того, как его сжимает внутри. Саша громко выдохнул через нос и прикрыл глаза. Терпит. Войдя до основания, Артёму показалось, что из глаз вот-вот посыплются искры. Замерев в таком положении и давая Саше привыкнуть, Артём залюбовался особенно прекрасным сейчас лицом. На красных щеках виднелись мокрые дорожки слез, но Саша зажмурился, терпеливо привыкая и тихо сопя. Тёма наклонился для очередного, но на этот раз успокаивающего поцелуя. Стало лучше. Он начал медленно двигаться, силясь не кончить в следующую же секунду. Не заметив дискомфорта с принимающей стороны, он ускорил ритм. Ритмичные шлепки отскакивали от стен. — Д-д-а-а... пож-жа-луй-ста... От первого громкого стона, медом полившимся в уши, Артём усилил тепм, начиная буквально трахать. Он перевернул ничего не соображающего Сашу на живот и вошел до конца, сжимая ладони на упругих ягодицах. Саша распахнул глаза и громко вскрикнул. Крик тут же перетек в блаженных стон, когда благодаря смене угла проникновения, ощущения стали острее. Артём сорвался на бешеный темп, придерживая парня за талию, направляя и удерживая. Саша, схватив ртом воздух, прогнулся сильнее, уткнувшись лицом в подушку и сжимая в кулаках простыню. По всей комнате раздавались смачные шлепки наравне со стонами - скуляжом. Чувствуя, что Артём вот-вот закончит, Саша просунул руку между животом и простыней, сжал свой член и поймал нужный темп, подстраиваясь под ритмичные толчки. Мощно толкнувшись пару раз напоследок, Артём уткнулся Саше в макушку, кончая с яростным стоном. Убедившись, что Саша тоже закончил, уставший парень повалился рядом. Отдышавшись, Саша перевернулся на бок, сдувая с глаз непослушную прядь влажных от пота волос, и провёл ладонью по такой же влажной щеке Артёма. Тот, улыбнувшись, поймал ее своими пальцами, целуя и благодарно улыбаясь. * * * Стоя на балконе под одним одеялом поздней ночью, ребята лениво разговаривали, куря одну Артёмину сигарету на двоих. — Знаешь, я кажется понял, кто ты такой на самом деле. — Артём с шальными искорками в серых глазах стряхнул пепел вниз. — Кого? — Хитрую ведьму. Ты сделал на меня любовный приворот? Колись. — Конечно, сварил корень солодки, глаз селёдки, письку бобра и твои волосы. — Саша поднял смеющиеся изумруды на Тёму, — только вот, ты знаешь, страничка с противоядием потерялась. — А кто сказал, что я хочу противоядие? Я смиренно побуду твоей добычей. — Артём получше укутал Сашу в одеяло, целуя в лоб. — Вообще, ведьм у нас сжигают. Видимо, тебя забыли.