Еще не вечер - все впереди

Выйдя из душа, Глеб заглянул в зал: бабуля — Марфа Никитична — уже спала, а телевизор вовсю громко вещал новости, разбавляя звонким голосом тишину в квартире. Он подошел к постели и укрыл бабушку одеялом потеплее, затем сделал тише и положил пульт обратно к подушке. Бабушка часто просыпается ночами, и горящий экран телевизора для неё что-то вроде светильника. Проведя пальцами по дряблой коже щеки, поджал губы: роднее, ближе и дороже неё у него никого не осталось. Нет, мама у него живая и папа тоже, только они лет пять как уехали в Германию — там работают и живут, а он тут остался — вроде как присматривать за бабушкой, но это на самом деле не так. При особом желании бабулю можно уговорить переехать или вообще обманом увезти, но он сам не захотел никуда уезжать из родного города и из страны — так что бабушка, не более чем повод остаться. Закрыв за собой ведущую в зал дверь, прошел на кухню, где, включив кофеварку, сел. Вытянув на столе руки, уронил на них голову и уставился в одну точку. Хоть и старается не вспоминать, но ничерта не может с собою поделать — Аня никак не идет из головы. Да он, как придурок, после того, как вернулся в город, при любой возможности проезжает мимо её дома, иногда даже останавливается, только так и не решается зайти в гости: ну а вдруг она там… со своей подругой. — Твою мать, вот попал так попал! — обозлившись на самого себя прохрипел, сжав кулак, и тут же разжал его, утыкаясь носом в собственные руки. Никогда не влюблялся так сильно, да еще безответно. И в кого? В лесбиянку. Что его в ней вообще могло привлечь? Обыкновенная же — ну нет в ней ничего особенного: короткие волосы, челка на глаза, простое овальное лицо; губы, бледные и обветренные, не полные даже, но и не тонкие, простые губы — целовать такие особо не тянет; нос у неё аккуратный прямой, а ему курносые девчонки всю жизнь нравились; глаза у Ани серые, небольшие, при дневном свете совершенно блеклые, особенно без макияжа… Шея разве что у неё длинная, тонкая, изящная — да, шея у Анны действительно красивая. Глеб сглотнул, когда представил её с пышными длинными волосами, накрашенную, в белом платье с глубоким вырезом, выставляющим напоказ её грудь… Какая она у неё интересно? Ну просто — толком рассмотреть так и не смог: рубашка на Анне была большая и не облегала совсем. Было бы здорово, если бы грудь у неё оказалась размера так третьего, а еще лучше четвертого; и талия, чтоб тонкая, попа побольше, а не как у Крис — подержаться не за что… Стукнувшись головой о собственные руки, он поднялся и пошел к себе в комнату — чокнется скорее, если так и будет сидеть и ничего не делать. Ну встречается она с девушкой. И что? Если бы он не заинтересовал её, она бы ни за что в жизни не осталась тогда на ночь, значит, все не так плохо, как кажется, и шанс у него есть. Кто знает что там у неё за отношения на самом деле? Она ведь не оттолкнула его, когда он её обнял, а наоборот прижалась. А это значит, как бы Анна ни боялась мужчин и не избегала общения с ними, а они все еще ей нужны, только вряд ли она это осознаёт. Да и потом Аня вела себя с ним почти нормально, разве что избегала в глаза смотреть и рядом сесть не позволила, но она уснуть умудрилась с ним в одной комнате, да и руку не вырвала, когда провожать пошел — какое-никакое, но доверие есть… Или просто усталость? Вернувшись в свою комнату, посмотрел на часы и поморщился — первый час ночи. Ловить в такое время нечего, но он все равно натянул на себя шорты с футболкой и пошел на улицу. Уснуть все равно не сможет — лицо спящей Ани настолько запало в душу, что повсюду преследует. Она даже снится ему, правда сюжеты снов больше похожи на дешевые мылодрамы: пара свиданий, признание с его стороны и страстный поцелуй, а потом он в поту просыпается, потому что… с собственным отчаяньем справиться не может. *** Столкнувшись нос к носу у самого подъезда, протянул Борьке руку: — Здорова. — Здоров. Куда на ночь глядя собрался? — А ты сам-то че шастаешь по ночам? — доставая сигареты из кармана, усмехнулся вместо ответа. — С Никой поди гулял? Борис отвел глаза, затем совсем отвернулся, и он смекнул, что попал в самую точку. Ну оно и немудрено: Вероника еще малолеткой на Бориса запала. — Недолгой у тебя любовь к Ленке оказалась. Резко-развернувшись, Борис схватил его за грудки, да он лишь хмыкнул, небрежно выпуская облачко дыма тому прямо в лицо. — Что такое, Борюсик, правда глаза колет? Скрипнув зубами, тот разжал руки и, поправив на нем футболку, глухо прояснил ситуацию: — Я все еще люблю её, да только деваться мне шибко некуда — я её больше нигде не вижу. Дома её нет, на даче — тоже, и в транспорте я её больше не встречаю. Глеб затянулся и пошел к ауди, по пути выбрасывая бычок в урну со словами: — Они с Олегом живут вместе уже месяц. Дом он купил, скоро ремонтом займутся, а там и свадьба подоспеет, а следом и дети родятся. Так что забудь о ней. — Но она же его не любит! — засунув руки в карманы, Борис двинулся вслед за Глебом. — Да что ты заладил со своим «не любит»? — он остановился у машины и, не поворачиваясь, уточнил искренно недоумевая: — Ты слепой что ли, понять не могу? — Я вижу только то, что он пренебрегает ею, — остановившись в паре шагов, Борис встал вполоборота. — Да когда она смеялась в последний раз? Вечно хмурая и зажатая. Разве такой должна быть счастливая девушка?! — возмущенно воскликнул, а потом криво улыбнулся. — Глеб, она же несчастна и одинока. Неужели ты этого не видишь? — С какого перепугу меня это должно волновать? — взбеленился он и, повернувшись к тому лицом, процедил сквозь зубы: — Даже если я все это вижу: она — девушка моего друга! Несчастная? Одинокая? И что это должно значить? Что я могу её увести, если она мне нравится?! А тебе не кажется, что у неё своя голова на плечах имеется? И если она до сих пор, такая разнесчастная, не ушла от него, значит, там все не так хреново, как кажется! — замолчав, на мгновенье зажмурившись, вздохнул полной грудью пытаясь успокоиться. — Послушай, Боря, Олег мой друг, понимаешь? Не Вася со стороны, а друг. И я Олегу тоже — друг. И его девушке я такой же друг, как и ему. Глеб специально подчеркивал то, что он именно друг: для него дружба — стопроцентный гарант надежности и доверия. — Как друг Олега, я могу с ним выпить вместе и выслушать его, — продолжил выговаривать Борису он. — Как друг Лены, я могу обнять её, погладить по голове, вытереть её слезы. Это в-с-е, что я могу. Лена кто угодно для меня, но точно не объект эротических фантазий. У меня в голове никогда даже мысли не возникнет, что я могу её поцеловать или переспать с нею, пока она для меня — девушка моего друга. Или у тебя все иначе? — Нет, не иначе, но если влюби… — Я бы отошел в сторону и постарался забыть, — отрезал Глеб, перебивая. — А если не выходит? — не унимался Борис. — Да что ты мне голову морочишь? Любишь одну, а трахаешь другую, так что ли выходит? — Я не сплю с Никой! — Ну так еще не вечер — переспишь, — бросил он, отходя от машины чуть в сторону, затем развернулся и открыл дверцу. — В любом случае, — медленно заговорил он снова, — если бы я полюбил Лену по-настоящему, то не стал бы добиваться её у Олега за спиной. А ты — ублюдок! — подло воспользовался статусом друга. То есть стопроцентным доверием. Моим, твою мать, доверием! — прорычал зло. — Ты использовал меня, чтоб развести их. Даже хуже — ты попытался трахнуть её! — обернулся и, нахмурившись, окинул Бориса взглядом. — Если бы тебе хватило мозгов просто поговорить с нею — ты бы знал, что её не устраивает в Олеге… Если бы ты её поддержал — она бы начала тебе доверять. Тогда у тебя бы появился шанс дать ей то, чего ей не хватает, — увлажнил губы и, сев в машину, задумчиво договорил: — Даже если бы она вышла за Олега замуж — ну подождал бы ты месяц, ну максимум два, и она сама бы к тебе пришла, но ты поторопился и толкнул её к Олегу собственными руками. Проводив взглядом ауди, Борис закусил губу — Глеб, как обычно, прав во всем. Он действительно тупанул — просто был пьян, а она рядом почти голая; беззащитная и слабая, а потому совершенно доступная; желанная до сумасшествия — вот ему мозги и отшибло напрочь. Кипя от гнева, Глеб доехал до поворота у таксопарка и, притормозив, бросил полный сожаления взгляд на темную аллею, что тянулась вдоль забора: не прочь прогуляться в ней с Аней — и проехал мимо. Даже если она дома одна, то скорее всего спит и уж точно не ждет, что он припрется к ней в гости среди ночи. Да и что он ей скажет? Пошли погуляем? Тупее и быть не может… Он ехал слишком быстро, из-за творящегося внутри себя хаоса слишком рассеян, а потому не заметил на повороте выбоину и, проехав по ней, услышал скрежет; вывернул руль слишком поздно — выскочив на обочину, ауди чуть не улетела в неглубокий овраг, что пролегал вдоль дороги. Ударившись грудью о руль, едва не расхохотался: из-за девчонки совсем мозгов лишился! такого с ним еще не случалось… Успокоившись, Глеб вышел из машины минут через десять; обошел ту вокруг и почесав шею, устало вздохнул: глушак оторвал — полбеды, а вот если кардан сорвал — лишний головняк заработал. Он, конечно, и сам может это все починить, но нет ни малейшего желания торчать под машиной все выходные. Вызвав аварийную службу, вытащил из кармана сигареты — всего две штучки. Закурив, закрыл ауди и поплелся назад — напротив таксопарка стоит круглосуточный. Ночь выдалась тихая и безлунная, а потому темная. Он шел, глядя под ноги и размышлял: совершенно неохота ни ждать аварийку, ни торчать тут до утра. «А потом еще домой плестись». Поморщившись, поднял голову. Под самым фонарем, на углу, несколько человек. Сердце внезапно зачастило — от страха что ли? — удивленно моргнув, всмотрелся в темные фигуры. Насчитал пять человек, среди которых то и дело мелькала светлая фигура — сто процентов девушка. Чем ближе подходил, тем громче становился смех, но слова разобрать все равно не получалось. Светлая фигурка исчезла, раздался звонкий крик: «Не трогайте!» Глеб бросился вперед машинально, совершенно неосознанно — пусть ему и незнаком женский голос, но разве это имеет значение? Положив одному из парней руку на плечо, дернул того на себя со всей силы, тут же уворачиваясь в сторону. Попятившись, пацан не удержался и шлепнулся на задницу, остальные перестали ржать и разбежались. Глеб схватил невысокую девушку в белом платье по колено за руку со словами: «Вот ты где, а я тебя потерял», — и, смерив подростков гневным взглядом, молча пошел к магазину: про сигареты он все еще помнит. Дойдя до крылечка, постучал и, когда продавщица открыла форточку, попросил красный Winston; оглянулся. Девушка смотрела то на него, то на шушукающихся парней, которые расходиться не очень-то и торопились. — Я провожу, если боишься. — Спасибо, — она благодарно улыбнулась и крепче сжала его ладонь. — Я близко живу. В конце улицы. — Понятно, — он отпустил теплую руку сразу, как продавщица вернулась к форточке; забрав сигареты и сдачу, снова закурил. — Тем не менее, это не повод одной шастать по но… — Я не специально, — прервала она резко. Уловив в её голосе явное раздражение и усталость, он усмехнулся. Конечно, ей не хочется выслушивать нотацию от постороннего человека, но он тоже зол, поскольку не понимает: почему нельзя было одеться поскромнее — в спортивный костюм, например, или в джинсы. Платье, да еще и светлое, в темноте привлекает слишком много внимания. Неудивительно, что к ней прицепились малолетние придурки. Держась за руки, они молча отошли от магазина; после перешли дорогу, и только потом Глеб отпустил её ладонь. Девушка оглянулась, и он тоже посмотрел назад — никого не было, но её это, судя по тому, как она нахмурилась, не особо успокоило. — Знаешь их? — предположил. — Не то, чтобы прям знаю, но видела, — она перестала оглядываться и неторопливо пошла вперед. — Местные, значит, — пробормотал он под нос, шагая следом. Не трудно догадаться, куда парни исчезли. Если на что-то рассчитывают, будут ждать у дома. «Значит, провожать до конца придется», — поморщился. — Одна живешь? — С подругой, — ответила она сразу и, немного помолчав, добавила: — Ты не подумай чего, я не шлюха, да и Аня то… Услышав имя, он резко остановился и уставился девушке в спину. «Аня?»… А ведь и правда, Анна живет в конце этой улицы. Так это её подруга что ли? Та, похоже, даже не заметила того, что он остался позади, а потому продолжила идти и что-то говорить. Спохватившись, он быстро её нагнал. — …только вернулась в город. Взяла на вокзале такси, да она, не доехав до дома, сломалась. Поздно уже и я не стала волновать Аню. Тут идти-то, — она махнула рукой, — думала добегу как-нибудь, а тут эти парни стоят… — она остановилась и повернувшись к нему криво улыбнулась со словами: — Я даже не подумала о том, что ко мне может кто-то пристать… — А почему нет? — он выгнул бровь. — Ты довольно привлекательная, а с пьяных глаз даже за Анджелину Джоли сойдешь… Она засмеялась. — Да ну, скажешь тоже, — потом протянула ему руку и представилась: — Люба. — Глеб, — коснувшись несильно пожал пальцы, тут же их выпуская. «Так вот ты какая, соперница, мать твою», — усмехнулся мысленно он. Люба снова пошла вперед, немного ускоряясь с каждым шагом. Дойдя до поворота, осмотрелась — хотя что она могла вообще увидеть? Ближайшие фонари не работают, они только что ушли с освещенной улицы и попали в полную темноту — нужно время, чтоб привыкнуть. Дом же — на другой стороне. Не ровно напротив, а в глубине — справа. Никого не заметив, Люба повернулась. — Ну вот и пришли. Спасибо за то, что спас и проводил. — С богом, — тихо ответил, доставая сигареты. Махнув рукой на прощанье, та перебежала дорогу. Он тут же развернулся и пошел было назад, как услышал вскрик за спиной. «Вот проблемная, ей-богу», — развернувшись, выбросил недокуренную сигарету и быстро перешел дорогу. До уха донесся сдавленный мужской стон — белого платья вообще нигде не видно. Зато где-то сбоку раздался злой и приглушенный голос Любы: — Да отпусти ты меня, урод! Не успев привыкнуть к освещению Глеб прищурился, пытаясь высмотреть впереди хоть что-то светлое, и пошел на звук борьбы и мужское шипение. У самого забора мельтешило более темное пятно, дойдя до которого, он схватил напавшего то ли за рукав, то ли еще за что, и дернул того на себя. Тут же прилетело в живот да так, что он согнулся пополам от боли, немало этим удивленный. Он-то думал, что это те малолетки, но это явно кто-то другой и очень сильный. Мотнув головой, услышал наполненный гневом голос: — Куда пошла, мы еще ничего не решили! — Я тебе еще два года назад всё сказала! — истерично закричала Любовь. Скрипнул забор, раздался всхлип. — Оставь меня в покое, ублюдок! — Ты — моя невеста! И ты больше не сбежишь от меня! Пытаясь переварить услышанное Глеб выпрямился. За оградой загорелся свет, и он, проморгавшись, смог хоть как-то рассмотреть происходящее. Среднего роста мужчина, в черной рубашке и брюках, вжав в забор и навалившись сверху, насильно целовал Любу — та билась под ним, но конечно же тщетно. — Люба? Люба, это ты? Та лишь сдавленно застонала в ответ. Скрипнула калитка, Аня вышла за ограду. Наконец-то придя в себя, Глеб ринулся к мужику, который только что задрал подол платья… Глеб прицелился очень точно — если не вырубит, то хотя бы обездвижит, все-таки не зря занимался в армии самообороной — кулаком в верхний край лопатки. Мужик замер, и Люба, вырвавшись наконец, оттолкнула его от себя — тот качнулся, отступая на шаг назад, Глеб ударил в район почек еще раз, только вполсилы — труп никому не нужен. Мужчина свалился к его ногам, как подкошенный, и он выпалил, глядя на обнимающихся девчонок: — Ну и что тут, к хуям собачьим, происходит?! — Ничего, — всхлипнула Люба, пряча лицо у Ани на груди. Глеб отвел глаза и криво улыбнулся. — Ну раз ничего, так может мне и вмешиваться не стоило тогда? — язвительно поинтересовался, даже не пытаясь скрывать своего раздражения. Вымученно улыбнувшись, скользнув по нему взглядом, Анна не стала ничего спрашивать: ни как он тут оказался вообще, ни почему так поздно. Она просто благодарна за то, что он сейчас рядом. — Пойдемте в дом. Я отвечу на все твои вопросы, Глеб. Даже если Люба и удивилась тому, что подруга знает её случайного спасителя, то промолчала и, передернув плечами, направилась в ограду. — А с этим что делать? — кивнул на мужика, что валялся на траве бессознанки. — Очухается — сам уйдет, — вытерев слезы, отрезала Люба. — А не уйдет — полицию вызову. Заебал. Пожав плечами, он окинул Аню взглядом и, увидев улыбку, поплыл…